Тепло, глубоко и близко

Их отношения не были сложными или необычными. Точнее, вероятно, были, но не для них. Им обоим все казалось простым и естественным. Все, что между ними происходило, было необходимо им настолько жизненно, что ни капли неловкости не отравляло мягкие соприкосновения пальцев и долгие, комфортные молчаливые посиделки за шахматами или чтением. Был ли на свете кто-то более достойный самой глубокой преданности? Спок сомневался. Была ли на свете большая честь, чем доверие этого гордого существа? Кирк не мог себе её вообразить. *** Они были бесконечно разными, однако это не мешало. Они не были и одинаковы - они были как два кусочка паззла, идеально подошедших друг другу. Слишком разные, чтобы наскучить, и слишком похожие, чтобы быть чужими. Разум и сердце? О нет. Две половинки разума и две половинки сердца. Когда Кирк впервые соединился со Споком ментально, он был поражен, какие глубокие и разнообразные эмоции переполняют его. Спок был чувствителен и... не холоден. "Холодность" было последним словом, которым можно было его охарактеризовать. Но его разум был так зажат, закован, что он вряд ли и сам осознавал, как прекрасна его душа. Кирк потратил немало времени, демонстрируя ему это. Они никогда не заходили далеко. Тёплое, сухое скольжение пальцев, полное нежности и понимания, было их пределом. Все же они были друзьями, даже если их жесты могли быть поняты любым вулканцем как проявление супружеской любви, а мелдинг был приятнее и интимнее любых ласк, которые Кирк мог вообразить. Это было восхитительное, гармоничное, тёплое не-одиночество. *** Спок завораживал своей немного хищной и при этом какой-то невинной красотой. Кирк не испытывал к нему влечения. Это было нечто иное, нечто большее, нечто касающееся лишь душ и разумов. Конечно, Спок был красив, но это не была жаркая, сладострастная красота соблазнителя или хрупкая нежность, присущая юности. Он вызывал восхищение и тепло в груди, им можно было любоваться бесконечно, но Кирк ни разу не фантазировал о том, как поцеловал бы тонкие губы, как зазеленели бы острые скулы и заблестели бы тёмные глаза. Он никогда не воображал наготы этого худого, жилистого, нечеловечески сильного тела. Никогда не представлял себе вкус и запах. Спок был выше этого, спокойный и гордый, прекрасный, как статуэтка из теплого гладкого дерева, и такой же невозмутимый. У Кирка были девушки, у Спока на Вулкане была супруга-целительница, хорошо воспитанная и превосходно образованная, зеленокровая и остроухая. Раз в семь лет он навещал родную планету, чтобы утолить пламя крови, чтобы впустую пролить семя, которое все равно не принесло бы плодов. Оба все понимали. И оба в конце концов возвращались, чтобы соединить ладони и разумы. *** Если бы Спок не был уверен в обратном, он счел бы логичным заключение, что между ним и капитаном существует ментальная связь, некая нить, гораздо более плотная, чем между ним и Т'Рмай, найденной для него после того ужасного кали'фи, когда он едва не убил Кирка собственными руками в тумане амока. Они почти не нуждались в словах, зная разумы друг друга как собственные. Спокойное, естественное и безошибочное, их взаимопонимание достигало немыслимой для двух разномирцев степени. Почти брачные узы, даже больше - ведь разума жены Спок не слышал, точнее, не слушал, давая ей полную свободу. Узы их были прочны, как у пожилых супругов, проживших вместе много лет и сросшихся ментально почти в одно целое, в нечто двуединое и неделимое. Оба были готовы отдать жизнь за другого и оба знали, что второй бы не простил себя никогда. Даже Спок затруднялся точно сказать, сколько раз они спасали друг другу жизнь. Это было их основным занятием с первых дней их совместной службы. Место рядом с Кирком, на полшага слева и позади, было привычным и естественным, будто Спок для него и родился. Будто его главным предназначением было поддерживать и защищать, прикрывать, предупреждать и хранить. Возможно, так и было. *** Бесконечное доверие между ними выражалось и в полных ровного тепла, а не пламени, вулканских поцелуях, и в готовности Джима впустить Спока в свою голову, и в том, что Спок вообще сумел приблизиться и подпустить к себе так близко. Немыслимо близко. Ближе, чем жену. Ближе, чем отца или мать. Кирк был достоин этого доверия, прекрасный, честный и прямой. Спок платил ему бесконечной, непоколебимой преданностью и привязанностью - это было все, что он мог отдать, не ломая себя, и Кирк это понимал. *** Это было тепло, глубоко и близко. Это было необъяснимо, невыразимо. Это было естественно и спокойно, будто для того они и были созданы. Может быть, человек и правда создан для любви?