Потому что его не любили.

Медленно, но верно, июнь подходил к концу. Как не печально то не было, он закончился холодом и двухсуточными дождями. Гермионе нравилась такая погода. В доме особенный уют и затишье, книги чаруют, как и прекрасно сваренный кофе. Удобные банные халаты дарят огромное тепло, несравненное даже с пуховой курткой. Часто на улицы накатывает туман, и Гермиона видит пейзаж, будто закутанный в сладкую вату. Ей нравилось придумывать такие сравнения, и часто она начинала смеяться, как ребёнок. По вечерам особенно хорошо. Скамейка, теперь бережно накрытая пледом, всегда встречает девушку покоем и гармонией. Какая-то фантастика, вызывающая улыбку, и огоньки дома Лавгудов на холме - любимое занятие гриффиндорки. Иногда в доме играет музыка Синатры, Мартина, или Ли. И это так приятно переворачивало душу, дарило бальзам, разливающийся внутри. После прогулки - тёплая ванна, халат, постель. Лёгкое чтиво на ночь. А следующий день такой же. И следующий. И следующий тоже.

***

***

***

Ариэль собрала вещи и уехала из "Норы". Больше ее стильные пальтишки не висели в ветхой прихожей Уизли, и слащавый аромат ее духов не раздражал всех жителей дома. Чарльз тоже собирался покинуть "Нору". Из-за Ариэль? Никто не знал. Знали только то, что он часто прикладывался к рюмке водки, и запевал на весь голос, пока Джинни не отводила его в спальню. В комнате его было совсем тихо, и миссис Уизли растерянно заламывала пальцы. Артур всегда старался успокоить ее, а Билл в сотый раз пытался поговорить с Чарли. Кончалось тем, что он выгонял Билла из комнаты, и закрывался на ключ. Близнецы тоже не буянили. Они улыбались, шутили, как обычно, но большую часть времени проводили в своих покоях. Джинни же занималась домашним заданием по рунам, периодически прося помощи у Гермионы. Рон и Гарри наводили порядки в своей комнате каждый раз, когда тётя Молли заходила туда. На самом же деле они просто ели сладости, стащенные с кухни. Сама Гермиона переписывалась с родителями, просматривала колдографии, какие-то фильмы, сериалы, читала. В сотый раз она убеждалась, что жизнь ничего вам не расскажет. Она покажет. Как фильм режиссера-любителя, сценариста-наркомана. Фильм с острыми поворотами, непредвиденными событиями, и иногда с совсем неожиданным финалом. "Как странно, - задумывалась она порой. - Когда жизнь переворачивается с ног на голову, пропасть под ногами не становится небом."

***

***

***

Фреда тошнило. Тошнило от несказанных слов, их глубины, с каждым разом всё большей. Он понимал, что скоро всё будет как раньше. Ночи станут пустыми, утра - тихими. Громкость мыслей о Гермионе не будет душить его ночами. И воздух будет не таким, как раньше, потому что она им дышала. И всё менялось. Ужасно и больно менялось. Кружилось, металось.