Потому что его не любили.

У Гермионы и Фреда родился мальчик. Маленький, щупленький, рыжеволосый мальчик. Он родился сразу после охоты за крестражами, и близнецы намеревались приехать в ближайшее время. Но Гермиона, конечно же, не следовала ихсоветам. Она оставила ребёнка своим родителям, и вместе с Гарри и Роном помчалась в Хогвартс. - Если мне суждено там умереть, - говорила она. - Я думаю, Фред будет хорошим отцом. Она увидела его рыжую макушку сразу. Кинулась, без всяких разговоров, уткнувшись в его шею. - Я люблю тебя, люблю тебя, люблю. - бесконечно повторял Фред, обнимая девушку. - Всё будет хорошо? Мы выживем? - со слезами на глазах спрашивала Грейнджер, и сильная лавина внутри нее дала трещину. Она разрыдалась, в последний раз обнимая Фреда, любовь всей ее жизни. - Поверь мне, всё будет отлично. Назови сына Кристофером. - сказал Уизли, выпуская ее из объятий. - Мы встретимся. - его холодные губы коснулись ее щеки. "Почему "назови", и не "назовем"?" - возник вопрос у девушки, когда она провожала взглядом его спину. Потому что он знал, что умрет. Он единственный знал, и принял это со смехом. Сколько внутренней борьбы отражалось в его глазах! Сколько боли испытывали его руки, которые никогда не обнимут сына.

***

***

***

Просто сейчас такое состояние, что хочется, чтобы весь мир замолчал, и время остановилось. Всего лишь на пару минут. Просто чтобы выйти на улицу и закричать, громко, изо всех сил, так чтобы потом горло болело. Выбросить из души все то, что так мешает жить. Гарри, Рон и Гермиона бросились на помощь. Вспышки заклятий летали во всех направлениях, и наконец тот, что сражался с Перси, резко отступил. Капюшон соскользнул с него, открывая высокий лоб и волосы с проседью… — Добрый день, господин министр! — крикнул Перси, ловко метнув в Толстоватого заклятие. Министр выронил волшебную палочку и схватился за воротник, явно борясь с дурнотой. — Я не говорил вам, что подаю в отставку? — Перси, да ты, никак, шутишь! — воскликнул Фред. Пожиратель смерти, с которым он дрался, рухнул под тяжестью трёх Оглушающих заклятий, выпущенных одновременно с разных сторон. Толстоватый упал на пол, весь покрывшись тонкими шипами, похоже, он на глазах превращался во что-то вроде морского ежа. Фред с восторгом посмотрел на Перси. — Ты и правда шутишь, Перси… По-моему, я не слышал от тебя шуток с тех пор, как… Раздался взрыв. Все они в этот момент стояли рядом: Гарри, Рон, Гермиона, Фред, Перси и двое Пожирателей смерти у их ног, поражённых один Оглушающим, другой Трансфигурирующим заклятием. И в тот самый миг, когда непосредственная опасность отступила, мир вдруг распался на куски. Гарри почувствовал, что летит по воздуху; всё, что он мог сделать, — это крепче вцепиться в тоненькую деревянную палочку, своё единственное оружие, и закрыть голову руками. Он слышал крики и вопли своих товарищей, но не знал, что с ними случилось. А потом мир превратился в боль и полумрак. Он лежал, полузасыпанный щебёнкой, в развалинах коридора. Холодный воздух подсказывал, что стену замка с этой стороны разнесло вдребезги, а липкая горячая струя, сбегавшая по щеке, — что он ранен. Потом он услышал страшный крик, от которого внутри у него всё оборвалось, — крик боли, какую не могли вызвать ни пламя, ни заклятие, и он поднялся, шатаясь, охваченный ужасом, какого ещё не испытывал в этот день, а может быть, и никогда в жизни… Гермиона тоже поднялась на ноги среди развалин, а у того места, где стена обрушилась, виднелись три копны рыжих волос. Гарри взял Гермиону за руку, и они, пошатываясь и спотыкаясь, стали карабкаться через завалы камня и дерева. — Нет! Нет! Нет! — кричал чей-то голос. — Нет! Фред! Нет! Перси тряс брата за плечи, Рон стоял на коленях позади них, а Фред глядел перед собой неподвижными невидящими глазами, и на его губах ещё витал призрак его отзвучавшего смеха.