Помоги мне забыть соленый бриз.

http://vk.com/search?c[q]=Audiomachine&c[section]=audio&c[performer]=1 Главное, не укоряй себя.       Зоро всегда был впереди планеты всей. Он всегда старался опередить Санджи в негласном соревновании по количеству убитых врагов, всегда пытался выиграть у Нами в литробол. Ему не нужны были приказы – в бою он всегда был первым, прикрывая грудь своих накама от ударов коварного врага.       В этот раз он тоже был первый. Он легко расстался с жизнью, задерживая пулю, предназначенную для Робин, в своей груди. Он все еще улыбался, когда капли его крови, смешиваясь с соленой морской водой, окрашивали ту проклятую лагуну в алый цвет. И словно издеваясь, кровавый рассвет запутался в его зеленых волосах, играясь с ними в последний раз. Он успел успокоить ревущего Чоппера, обозвать в последний раз Санджи, добавив, что даже тут он сумел опередить его, и пожать руку совсем потерянному капитану. А потом оскалится, и уверенно сказать: - Главное, не укоряй себя, капитан. Подумаешь – умер. Зато я сумел защитить вас. Не смейте вешать нос, слышите? Исполните все свои мечты! Луффи – стань королем Пиратов! Я верю в тебя! И знаете что? Не смейте появляться передо мной раньше, чем через двадцать лет! А потом глаза мечника затянула белесая пелена, улыбка слегка съехала на бок, а ветерок, в последний раз всколыхнувший волосы мертвеца, устремился дальше на просторы Гранд Лайн…. Воздух сотряс безумный вой, и восемь пар рук, как одни, вцепились в тело старпома, не желая его отпускать. Но было поздно. У меня нет тела, чтобы защищать его, но есть накама, нуждающиеся во мне! Йо-хо-хо! Брук идеально вписывался в команду. Он был таким же, как и они. Он смеялся вместе с ними, и вместе с ними плакал. Он знал, когда кому-то из них нужна помощь, и знал, когда не стоит вмешиваться. Он был настоящим Мугиварой – по характеру, по морали, по духу. И он с радостью отдал за них жизнь, как настоящий пират. Когда-то давно он уже, когда он еще был Пиратом Румбы, умирал. Но это было как бы «понарошку». Он знал, что в тот раз воскреснет. Но так же он знал, что обречен на вечное одиночество. Однако его вырвали из его иллюзий отчаяния, поставили на ноги, вручили оружие и заставили сражаться плечом к плечу. - У меня нет тела, чтобы защищать его, но есть накама, нуждающиеся во мне! И я обязательно справлюсь! За вас, мечник-сан! Йо-хо-хо! – и черно-белая молния, крича благодарности капитану и команде, сорвалась с места и врезалась прямо в гущу дозорных, преследующих полуразбитого Санни на своих кораблях. Луффи не успел его остановить. Просто не успел. Кок и киборг из последних сил удерживали черноволосого, закрывая глаза и роняя горячие слезы. Им тоже хотелось кричать в голос, как и их капитан, и звать этого идиота-музыканта обратно на борт, обратно домой. Но они молчали – навигатор сказала, что если они не уплывут, Санни пойдет ко дну. А чтобы уйти, нужна была жертва. И этой жертвой стал Брук. Спустя два дня непрерывного шторма наступил штиль. И мимо траурного Санни Го, безмятежно покачиваясь на волнах и гудя струнами, проплыла гитара Соулкинга, торжественно прощаясь со своими обожаемыми накама… Я проиграл два раза. Не проиграю третий. Врачам не свойственно сдаваться. Они не должны этого делать. Они должны до конца бороться за жизнь пациентов, даже жертвуя при этом своей. Это простое правило знали даже дети. А Чоппер был врачом. Когда город пылал, он вместе с остальными вытаскивал раненных из-под обломков. Когда у его друзей лопались свежие ожоги, причиняя им адскую боль, он стойко обрабатывал раны, не обращая внимания на запах паленой шерсти, витавшей в воздухе. Когда трое из семи Мугивар уже не могли сражаться, он сам встал на пути у врага. Когда его жестоко избивали, он продолжал вставать. Когда вражеский мечник отрубил ему рог, он закричал от боли, но тут же замолчал: он пират, и не должен давать слабину. И когда катана вошла ему в грудь, он лишь улыбался. Ведь его друзья были уже далеко. По крайней мере, он так считал. - Я проиграл два раза. Не проиграю третий, - шептал Чоппер, лежа на пылающей земле. - Я проиграл Зоро. Я проиграл Брука. Я не проиграю остальных. Я врач. Я пират. Я врач-пират. Врач пиратов. Им не победить меня, и не отобрать моих накама. Я не проиграю. Докторина не простит. А потом он встал, проглотил с десяток рамбболов, и перед забытьем безумия громко и ясно сказал: - За Докторину. За Хилюлюка. За Зоро. За Брука. За вас, ребята! Ослабшее, измученное тело Чоппера нашло покой на том самом уже погасшем острове. Могилой ему стали обломки разрушенного города, пепел пожара и слезы верных друзей. Я стал Воином Моря? Он умирал у капитана на руках. Умирал не так, как его накама. Не в бою. Неизвестная болезнь пришла на корабль Мугивар, погостила на нем какое-то время, и ушла, не забыв прихватить с собой жизнь канонира. Позже Луффи говорил себе – это он виноват. Если бы он спас Чоппера, он спас бы и Усоппа. Но у него не получилось ни там, ни там. Это было похоже на домино. Кто-то уронил одну кость, и запустил цепную реакцию – стали падать другие. Так же и здесь. Когда у Усоппа поднялась температура, никто не стал бить тревогу. Когда начал кашлять кровью, все забеспокоились. А когда канонир уже не мог ходить, в душу пиратов пришло отчаяние. - Лу..Луффи…. – из последних сил шептал Усопп, корчась в предсмертной агонии. - Скажи… Мне… Я... Я стал Воином Моря? - Воином Моря? Ты был им изначально! – кричал Мугивара в лицо товарищу, поливая это бледное лицо водопадом слез. - Ты самый храбрый моряк из всех, кого я знал! Ты всегда сражался с ними бок о бок, никогда не отступал! Ты… Ты… Луффи не мог говорить дальше – слезы душили его, воздуха не хватало. Голова Нами уткнулась ему в плечо, и вся рубашка была мокрой. Робин не сдерживала слезы. Санджи опустил голову. Фрэнки бился в немой истерике. - Ты…Ты… - но говорить было уже бесполезно. Усопп уже ничего не услышит. Потом Луффи долго спрашивал себя - успел ли он донести слова до канонира, или Усопп ушел с улыбкой потому, что умирал не один? Это я виноват. Можно ли теперь было называть их Мугиварами? Нет. Мугивары – это те девять неунывающих пиратов, со смехом глядящие в лицо опасности. Мугивары – это те, кто готовы отдать жизнь за своих накама. Мугивары – это всеми любимая, бесящая правительство и просто веселая команда. Они больше не Мугивары. Мугивар должно быть девять, а не пять. Точнее, уже четыре. - Это я виноват… - Десятки, нет, сотни раз повторял Френки, стоя на коленях посреди стонущей палубы. - Это я виноват… - Обломок мачты впился ему в плечо, и хлынула кровь. Луффи закричал, словно это была его рана. - Уходим, Френки! Санни уже не спасти! - Но плотник не сдвинулся с места. Он лишь повернулся, и столкнулся своим невидящим взглядом с полными отчаяния глазами капитана. - Это я виноват… Ребята… - огромное ядро приземлилось в метре от него, разрывая палубу Санни на куски. Луффи отбросило взрывной волной, и Санджи еле успел его схватить. - На мини-Мери, живо! - Френки… - Поздно. Почему? Почему именно так? Они всегда считали, что Френки уйдет с гордо поднятой головой, скрестив руки на головой и с усмешкой встречая смерть. Так почему же этот сильный киборг сломался в самый последний момент? Почему не откликнулся на зов капитана? Почему? Почему? Почему? И еще сотни «почему» Катти Флама унес собой на дно моря, так и не рассказав об этом друзьям… Только позже Луффи понял - в той битве они потеряли сразу двух накама. И вечно смеющегося киборга, и Тысячу Солнц, когда-то освещавших путь пиратам своей веселой мордашкой… Спасибо за семью, ребята. Она никогда не была любима. Ее гнали отовсюду. Ей нигде не было покоя. Пока она не нашла пристанище на маленькой каравелле, ходящей под пиратским флагом в Соломенной Шляпе. И на этой каравелле она нашла тех, кто наконец-то принял ее. Свою маленькую, но до ужаса любимую семью. Когда-то она сказала одному революционеру - она расстанется с жизнью с улыбкой на губах, если будет защищать их. Кто же знал, что именно так все и случиться? Она стояла посреди огромной пещеры, полной обломков и костей. Звонкий женский смех звенел, как колокольчик на ветру. Она вновь скрестила руки в боевой стойке. Так привычно и обыденно. По ее щекам текут слезы, но она не повернется к ним. Они не должны их видеть. Она знает, что они тоже плачут. И так же знает, что если она увидит эти слезы, то сама может поколебаться. Тогда пропадет все. Она и так потеряла половину семьи. И не позволит погибнуть второй половине. - Тере-ши-ши-ши… Тере-ши-ши-ши… - колокольчики продолжали звенеть. - Эх, видел бы меня сейчас кок-сан… Он бы ни за что себе этого не простил… - Не надо… Не делай этого… - Не могу. Так надо. – Она все же переборола себя, и встретилась с черными глазами капитана. Рассмеялась еще громче, хотя слезы все текли и текли. Она не знала, что с ней. Ей было больно, ей было хорошо, ей хотелось и смеяться, и плакать. Но она уже не отступит. Пускай ее друзьям теперь будет больно, но зато потом они вновь смогут смеяться. А Робин хотелось еще раз услышать смех Луффи. - Спасибо за семью, ребята, - прошептала она дрогнувшим голосом. И, не дав себе услышать умоляющий стон капитана, держащего на руках раненных кока и навигатора, буквально вышвырнула пиратов из этой проклятой пещеры, навсегда сомкнувшей своды над ее головой. А Луффи потом еще долго смотрел на синее небо, где-то вдалеке сливающееся с таким же синим морем. Таким же синим, как ее глаза. Глаза, полные слез и смеха. Надрывный, истеричный смех пирата еще долго летел над этой водной гладью. Иногда в него вливались еще два голоса – тоже плачущих, но старающихся казаться веселыми. Они верили, что синеокий демон Охары услышит его, и тоже вплетет свой смешок-колокольчик. Ну что ж, в последний раз… От него всегда пахло табаком. Табаком, едой и солнцем. В последнее время к этим запахом присоединился соленый запах то ли океана, то ли слез. Санджи умирал громко. Когда ему оторвало ноги, он лишь рассмеялся. Он аккуратно дотронулся до своих обрубков, скривился, и полез в карман за сигаретой. Но кармана уже не было. Тогда Санджи начал говорить. Он говорил обо всем - о еде, о подвигах, о женщинах. Он рассказывал все, что произошло с ними за эти четыре долгих года. Рассказывал в малейших подробностях. Словно вспоминал перед концом. Он расхваливал Нами, спрашивал, почему не пришла Робин, громко звал Зоро, чтобы тот сразился с ним. Он просил Брука сыграть ему напоследок, и сильно расстраивался, когда ответом ему были только всхлипы. Он обещал Луффи приготовить целую кучу мяса, когда поправиться. Он клялся, что приготовит самую лучшую еду на свете, и накормит ею всех, кто захочет. А Нами и Луффи только соглашались с ним, веря, что так и будет. Санджи попросил затянуться. Луффи нашел сигарету. Дым прояснил сознание кока. - Я.. Я…. – всхлипывал он, - Я обязательно угощу их, Луффи! Мы закатим такую пирушку, что и тот, и этот свет не видывал! Мы будем веселиться день и ночь, обещаю! Мы будем смотреть за вами, и… и… И болеть за вас! Ты станешь Королем Пиратов! А ты нарисуешь карту всего мира! Я вам обещаю! - Санджи… Все так и будет, только не кричи… - А потом мы встретимся, и вы расскажите нам о своих подвигах! И мы снова будем вместе! Иначе зачем мы умирали?! - Кок дернулся, и вцепился в воротник Мугивары. - Мы же… Мы…. Мы же встретимся, правда?! - Д-да… - Обе… - глаза кока постепенно заволакивала пелена смерти, но он до последнего боролся. Как всегда. – Обещаешь? Клянешься? - Я… Нами рыдала навзрыд. Она схватила кока за рубашку, отчаянно дергая и зовя Санджи по имени. Она боялась отпускать его. Кок уже ничего не видел и не слышал. Но каким-то чудом он все же почувствовал слезы своей обожаемой девушки, и, еле заметно улыбнувшись, прошептал: - Не плачьте, Нами-сан. Луффи, дай мне сигарету. Еле вздымающиеся легкие делают страшное усилие, в последний раз отравляя себя никотином. Едва заметная струйка дыма в последний раз вырывается из улыбчивого рта Черной ноги. И слова, которые Луффи то ли услышал, то ли домыслил. Ведь он знал кока слишком хорошо. - Что ж, в последний раз… Береги ее. Санджи не пришлось хоронить. Только его душа покинула свою оболочку, как тело повара рассыпалось на мельчайшие частицы. Смесь пепла и слез. Вольный ветер подхватил его, и унес куда-то далеко, туда, где светловолосого уже ждали его накама…. Капитан… Вперед. Луффи ненавидел Гранд Лайн. Луффи ненавидел это прекрасное море, этот легкий, манящий ветерок, крики этих треклятых чаек над головой. Луффи ненавидел волшебные закаты и рассветы, сотни островов и миллионы приключений, что припас Великий Океан для своих покорителей. Когда-то он отдал бы все, чтобы попасть сюда. А сейчас он отдал бы все, чтобы никогда не слышать про это море. Оно отобрало у него все. Гранд Лайн был непокорным, ретивым и своенравным. Но он всегда подчинялся одной женщине. А в этот раз он предал ее. Почему, почему именно море, которое так любило Нами, и отобрало ее жизнь? Плыть было некуда. Оставался только один остров, до которого они еще могли добраться. Он-то всегда считал, что этот остров встретит его триумфом и исполненной мечтой, а не слезами и болью. – До Рафтеля три мили прямо на север, - сказала Нами, когда они торчали посреди открытого моря на еле живой мини-Мери. - Не думал, что мы доберемся до него. Они бы были счастливы, - неловкое молчание, всегда появляющееся при упоминании о погибших друзьях. - Погода портиться. Надо грести быстрее, - ветер накренил лодку, и навигатор истерично вцепился в ее борта. - Держись крепче. Мы доберемся вместе, - Луффи налег на весла, но грести быстрее мешали поднявшиеся волны. Внезапно вода захлестнула лодку, унося с собой обратно в море силы Мугивары. Тот обмяк, а навигатор принялась грести. Они продвинулись совсем немного, когда началась буря. Огромные волны кидали мини-Мери в разные стороны, мучая ее пассажиров. Внезапно шальной ветерок сорвал шляпу Луффи, но капитан даже не заметил этого. Он схватился за весло, закрутил свои руки, и использовал их вместо мотора. Лодка полетела вперед. Нами улыбалась – они спасены. Вдруг Луффи стал замедляться. Силы кончались. За борт полетели всевозможные вещи – все, что только было у этих двоих. Лодка опустела до минимума. Но это мало помогло. Тогда девушка сбросила последний груз. Луффи поднял глаза, заметив, что центр тяжести изменился. И в ужасе распахнул их. - Вперед, капитан. Только вперед. Ты исполнишь свою мечту, - девушка в последний раз улыбнулась, и прозрачный кристаллик скатился по ее щеке. Это было не похоже на Нами – стоя на борту лодки, она улыбалась, а не кричала от ужаса. Ветер трепал ее волосы, и капитан еле слышал ее слова. - Спасибо за приключение. Нами, стоящая на краю, сделала крошечный шаг назад. Рыжие волосы взметнулись огненной волной, тонкие руки вскинулись над головой, и беснующаяся пучина сомкнулась над навигатором. Лодка сорвалась с места, унося с собой капитана и его отчаянный крик. - На-а-ами!!! Команды Мугивар больше не существовало. Забыть соленый бриз. Акаину медленно ступал по песчаному берегу Рафтеля. Невдалеке весело кричала его команда, радуясь, что сумела добраться до последнего острова Гранд Лайн. Сакадзуки знал, что они здесь не одни. В руках он сжимал старую соломенную шляпу, еще недавно проплывавшую мимо их корабля и замеченную зорким взглядом бывшего адмирала. Пещера сразу бросилась ему в глаза. Внутри все сверкало – столько золота просто не могло существовать на свете. А посреди всех этих драгоценностей сидела сухая, сгорбленная фигура черноволосого паренька. Они долго молчали. - Скажи мне, Акаину, - хрипло спросил он, - Чем пахнет соленый бриз? - Морем, - тут же ответил Главнокомандующий, - Морем, ветром и приключениями. - Нет… - хрипло расхохотался Король Пиратов, - Он пахнет болью, отчаянием и слезами. Поэтому он такой соленый. Он поднял на адмирала свои огромные пустые глаза. Акаину даже на миг задумался, того ли он поймал. - Ты арестован, и будешь казнен прямо здесь. - Хорошо. - Это пуля из кайросеки, она пройдет твое сердце насквозь. – Он продемонстрировал маленький пистолет. Король Пиратов улыбнулся. - Главное, не укоряй себя. - За что? - У меня нет тела, чтобы защищать его, но есть накама, нуждающиеся во мне. - О чем ты говоришь? Все твои накама мертвы! - Я проиграл два раза. Не проиграю третий. - Что? - Я стал Воином Моря? - Каким Воином? Что ты несешь? - Это я виноват. - Да, ты. Ты вино… - Спасибо за семью, ребята. - За какую семью? Ты бредишь? - Ну что ж, в последний раз. - Замолчи. - Вперед, капитан. - С кем ты говоришь? Заткнись наконец! Он замолчал. Главнокомандующий не выдержал. Холодное дуло уперлось мальчишке в грудь. - Последнее слово? - Помоги мне забыть соленый бриз. Выстрел. Всего на миг, когда огненная вспышка пробегает по горам золота, Акаину вздрагивает. А потом, хмуро прикрыв глаза, одевает на голову улыбающемуся трупу старую соломенную шляпу. Как дань герою. Вскоре будет давка, крики победы и боли, сотни газет, провозглашающие Луффи и Королем Моря, и самым страшным злодеем этого десятилетия. Мертвым Королем и мертвым злодеем. Сакадзуки тоже придется примерить на себя две роли – герой Дозора, и заклятый враг всех друзей Мугивары. А их очень много. Однако, в ближайшее время мысли бывшего адмирала будут заняты не славой. Он будет ходить по коридорам штаба, как мрачный призрак, и все прокручивать и прокручивать в голове события того мгновения. Выстрел, смертоносная пуля вошла прямо в грудь. Зрачки убитого на миг расширились, а затем его глаза потухли навек. Тело стало падать на землю, как в замедленной съемке. В тот миг, когда труп опустился на горы золота, за его спиной образовалось восемь полупрозрачных фигур. Они стояли и ждали, пока наконец их капитан придет в себя. Труп дернулся, шевельнулся и медленно поднялся на ноги. И в то же время остался лежать на земле. Монки Ди Луффи потянулся, окинул радостным взглядом своих накама, и повернулся к Главнокомандующему. Живые и веселые глаза Короля Пиратов смотрели прямо в душу. Он задорно, как прежде, улыбнулся и похлопал себя по голове, на которой красовалась старая соломенная шляпа. Акаину накинул необходимый атрибут и на его мертвого двойника. Мугивара подмигнул и развернулся к нему спиной, моментально получив подзатыльник от зеленоволосого мужика, бровастого парня и рыжей девушки. Мугивары вместе закончили свое плаванье, вслед за капитаном уходя на поиски нового приключения. Как обычно. Как при жизни.