Death - is just the beginning

      Обед в большом зале проходил в полной тишине. С момента дуэли прошло несколько дней, но ее осадок все никак не исчезал. Для большинства студентов и даже для некоторых преподавателей окончание сражения было открытым шоком. Никто не мог предвидеть данный исход.       Маглорожденные и большинство полукровок пытались понять, как можно было применить у всех на виду непростительное и при этом не попасть в Азкабан – это же варварство, да еще и совершенное тем, кто боролся против тьмы. Чистокровные же все прекрасно понимали, хотя и были удивлены тем, что Поттер, который за все время своего обучения так ни разу не показал хоть каких-то знаний в традициях волшебного мира, смог все так «провернуть».       Стоит также отметить, что эта дуэль имела один положительный момент – то ли из-за холоднокровного, как шептались некоторые, убийства единственного наследника рода Малфой, причем у всех на виду, то ли из-за того, что слизеринец нарушил правила сражения, опозорив тем самым не только себя, но и весь свой род, но с тех пор вновь начавшаяся зарождаться политика чистокровности ушла на нет.       То, с каким презрением в глазах Поттер смотрел на Малфоя, и не только на него, держа в руках медальон, ясно дало понять, что чистокровным следует следить за тем, что они говорят и делают, иначе подробная ситуация вполне может повториться. И не факт, что примеру гриффиндорца не последуют и другие.       Так что Поттера теперь старались обходить десятой стороной. Если после гибели Гермионы он свел любое общение до минимума, то теперь вообще ни с кем не общался. Даже преподаватели перестали спрашивать его на уроках.       Внезапно, без малейшего стука, дверь в Большой зал резко открылась, пропуская внутрь отряд мракоборцев из дюжины человек, во главе которых шел вновь избранный несколько месяцев назад министр магии Корнелиус Фадж. Взгляды всех присутствующих были мгновенно обращены к неожиданным гостям.       На лицах преподавателей и директора в частности отображалось легкое удивление такому повороту событий. - Корнелиус? - директор поднялся со стола, приветствуя прибывших. - Чем обязан вашему визиту?       Гордо вздернув вверх подбородок, и вскользь пробежав глазами по залу, министр ответил: - Директор Дамблдор, - в голосе Фаджа отчетливо слышалось высокомерие, мол «я делаю услугу, обращаясь к вам», - к моему глубокому сожалению я не могу сказать, что прибыл сюда просто с дружеским визитом, - ага, а то бы никто сам до этого не догадался, с таким-то эскортом.       Тем времени Фадж, сделав театральную паузу, продолжил: - Мы пришли сюда, чтобы найти и арестовать убийцу ученицы Гермионы Грейнджер, гибель которой по возможности вполне наступила не в результате несчастного случая.       Шепотки и разговоры, начавшиеся с прибытием министерской делегации, мгновенно прекратились. Но возникшую было тишину прервал звук разлетевшегося в дребезги бокала, стоявшего на столе возле одного из учеников школы. Не говоря ни слова, студент поднялся и вышел из-за стола факультета гриффиндор, все это время, не отрывая взгляда от Фаджа. - Господин министр, - в голосе заговорившего было столько холода, что, казалось, им можно было заморозить весь Хогвартс, - не могли бы Вы объяснить, что именно имеете в виду?       Под взглядом пары изумрудно-зеленых глаз, в которых читалась такая нескрываемая злость, вся уверенность Фаджа на некоторое время быстро исчезла. Но, тем не менее, быстро придя в себя, он продолжил: - Дело в том, мистер Поттер, что буквально только вчера к нам поступило анонимное письмо. В нем сообщалось, что ученица мисс Грейнджер погибла совсем не в результате несчастного случая и что все медицинские показатели, на основании которых и были сделаны предыдущие выводы, оказались очень умело и профессионально подделаны.       Никто из учеников или профессоров не проронил ни слова, а Фадж продолжал: - Разумеется, во избежание недоразумений, было принято решение немедленно провести повторную экспертизу. Увы, но принятое нами решение было опоздавшим – за сутки до этого в клинике Святого Мунго произошел несчастный случай, в результате чего сильное магическое пламя полностью уничтожило отделение морга, где на тот момент находилось тело погибшей. Но даже такой прискорбный факт не означает, что мы должны игнорировать произошедшую ситуацию, не разобравшись во всем до конца.       С каждым словом министра Гарри отчетливо ощущал, что его злость на этого надутого индюка сменяется на ненависть. Это так отчетливо было видно, что не возникало сомнений – сейчас произойдет взрыв. Однако, к огромному сожалению некоторых из присутствующих, этого так и не случилось. Поттер, прикрыв глаза и слегка опустив голову, пытаясь успокоиться, где-то с минуту молчал, а когда снова ее поднял, то на его лице отображалось спокойствие, чего нельзя было сказать о взгляде – если им можно было убивать, то от всей министерской делегации остался бы только пепел. - Позвольте уточнить, уважаемый министр, - последние слова были сказаны так, что сразу стало ясно, что никаким уважением там и не пахнет. - Значит несколько дней назад, как Вы говорите, в больнице Святого Мунго были уничтожены все тела погибших. Включая также и тело моей невесты?       Дождавшись кивка Фаджа, который почему-то выглядел не слишком довольным, Гарри продолжил: - Тогда позвольте поинтересоваться, почему об этом инциденте до сих пор не сообщили мне? Разве я, как жених погибшей волшебницы, не должен был обо всем узнать в первую очередь? - Кхе-кхе.       От этого мерзкого, противного и порой вызывающего тошноту голоска волшебника внутренне передернуло – и как он только ее не заметил. Амбридж. - Мистер Поттер, в течение нескольких часов после случившегося Вам сразу же были отосланы все сведения. То, что Вы их, скорее всего, просто не удосужились даже прочитать, уже Ваши проблемы. И если... - Заткни свой грязный рот, мерзкая розовая жаба! - несмотря на то, что эта фраза была сказана шепотом, ее все прекрасно услышали.       Улыбка моментально исчезла с лица заместителя министра магии, ее глаза опасно сузились, а щеки начали надуваться. Амбридж уже готова была разразиться гневным криком, который наверняка сопровождался бы «помахиванием» волшебной палочки, но была остановлена. - Господа, и дамы! - заговорил Дамблдор, вовремя решивший устранить назревающий конфликт, хотя даже и слова не сказав до того, как он начал появляться. - Давайте не будем сейчас переходить к таким крайностям. Тем более я уверен, что мистер Поттер абсолютно не имел никакого желания кого-нибудь оскорблять – все же он еще не полностью отошел от утраты своей невесты.       Но увидев, что Поттер явно собирается вмешаться в его речь, директор поспешил резко сменить тему: - Тем более, сейчас у нас есть более важные проблемы. Ведь так, министр?       Фадж, быстро понял, что к чему и слегка кивнул. - Вы правы, господин директор. Тем более что извинение мистер Поттер может принести и... - ЛОРД! - от внезапно возникшего крика министр чуть не подпрыгнул. - Я ЛОРД Поттер! И если ты, Фадж, и твоя розовая сучка еще раз посмеете игнорировать данный факт, наглым образом снова оскорбить меня или память моих близких, то можете не сомневаться, вы моментально получите вызов на дуэль. Или Вам напомнить, что случилось с наследником рода Малфой? - и, повернувшись лицом к директору, продолжил. - Тоже самое касается и вас, Дамблдор.       От такой речи директор, явно не выглядел довольным. Да и Фадж с Амбридж тоже не сияли счастьем, хоть и пытались сохранять спокойствие с перекошенными физиономиями – они были уже готовы на все плюнуть и схватить этого наглого мальчишку, посмевшего их оскорбить. И только напоминание о младшем Малфое, да и о законном титуле лорда древнейшего магического рода, удерживали их от поспешных действий – лишний риск сейчас ни к чему, все рано этот ублюдок свое получит. Поэтому необходимо было поскорей закончить то, зачем собственно они все здесь и оказались. - Дамблдор, - голос Фаджа все же немного подрагивал, - согласно данным архива, в школе есть способ, благодаря которому можно выяснить, что именно произошло в конкретном месте в интересующее нам время. - Вы совершенно правы, министр, - снова став добрым дедушкой, заговорил старик. - Такой способ действительно имеется. Его установили еще основатели, вот только использовать его может лишь директор, да и то в исключительных случаях. - Альбус, а почему ни мне, ни другим преподавателям ничего не известно об этих чарах? - удивленно посмотрела на него МакГонаггал. - И если такой способ действительно есть, то почему нельзя было им воспользоваться сразу же после трагедии?       Грустно улыбнувшись, Дамблдор решил ответить: - Увы, моя дорогая Минерва, но на тот момент воспользоваться этим способом не представляло возможности, - видя направленные на него удивленные взгляды, Альбус поспешил обьясниться. - Все дело в том, что это все комплекс несколько видов довольно сильных и сложных чар, которые постоянно взаимодействуют между собой. Так вот, одна из частей данной системы представляет собой что-то наподобие следственных чар – в случае трагедии с летальным исходом, она помогает установить, истинную причину данного происшествия, то есть, было ли это случайностью или же намеренным действием. И если гибель пострадавшего была вызвана насильственной смертью, то данным способом можно будет воспользоваться, чтобы найти виновного. В данном же случае было подтверждение, что все произошло в результате несчастного случая. Следовательно, использовать данные чары было невозможно.       Заметив, что МакГонаггал собирается задать новый вопрос, директор продолжил: - И нет, я не знаю, почему Основатели сделали так, чтобы этот способ был доступен только в таком случае. А по поводу, почему ничего не говорил – согласно уставу Хогвартса, только директор имеет право знать об этом. - Но Альбус, - на этот раз заговорил Флитвик, - почему же тогда тело мисс Грейнджер первым нашел мистер Поттер? Ведь Вы же сами только что сказали, что в подобной ситуации данные чары моментально предупреждают директора о подобном происшествии. - Увы, но на тот момент, не смотря на все усилия ремонта замка и всех его защитных систем, которые были очень сильно испорчены, еще не все было доступно и восстановлено, - директор был весьма печален.       На некоторое время в зале возникла тишина. Ученики и преподаватели обдумывали новую информацию. - Кхе-кхе... - мерзкий голосок мгновенно привел всех в себя. - Господин директор, раз мы выяснили причины того, почему события, связанные с гибелью молодой волшебницы, не были, как следует, изучены и проверенны, то сейчас как раз самый подходящий момент воспользоваться данным методом, чтобы пролить свет на случившееся и найти виновного, совершившего такое ужасное преступление.       Вздохнув, Дамблдор, вышел из-за преподавательского стола и направился к центру зала. Встав посредине, он поднял волшебную палочку и начал чертить в воздухе непонятные узоры, при этом тихо произнося заклинания.       Несколько минут ничего не происходило, а затем директор резко остановился, прикрыл глаза, а конец палочки в вертикальном положении преподнес на уровне подбородка в футе от него. Все с интересом рассматривали происходящее, про себя думая, что же будет дальше. Но вот директор открыл глаза, после чего все посмотрел наверх, и дружно ахнули – магия потолка начала меняться. Он больше не отображал погоду, вместо этого там был, казалось, сплошной белый туман, который начинал постепенно исчезать, уступая место пока нечеткому изображению стен, в которых все узнали один из коридоров Хогвартса.       Какое-то время на изображении ничего не происходило – «транслируемый» коридор был пуст. Затем там началось движение – одинокая фигура, явно куда-то торопящаяся. Когда появилась возможность ее разглядеть, то все присутствующие моментально узнали в ней погибшую Грейнджер. Девушка шла по коридору, иногда оборачиваясь, будто ожидая, что за ней кто-то идет. Дойдя до лестницы, ведущую по направлению к башне гриффиндора, она резко остановилась, схватившись одной рукой за живот. Постояв так некоторое время, стараясь при этом дышать спокойно, несмотря на возможную боль, она развернулась и пошла в другую сторону. Пройдя по коридору чуть дальше, Гермиона остановилась возле одной из дверей, открыла ее и зашла внутрь. Почти все узнали, куда ведет эта дверь – в туалет на третьем этаже, в тот самый, где и было обнаружено ее тело.       В зале стояла невероятная тишина, все смотрели на происходящее, стараясь ничего не упустить, хотя и понимали, чем это «кино» скоро должно закончиться. Поэтому никто так и не увидел, как кое-кто незаметно кивнул одному из учеников, который, стараясь не привлекать внимания, достал волшебную палочку. - То, что мы видим, можно назвать памятью Хогвартса. Основатели создали в замке настолько сложную и, к сожалению, давно забытую систему разных чар и заклятий. Замок «запоминает» все, что здесь когда-либо происходило, - директор говорил это, не отрывая взгляда от изображения. - Скорее всего, в связи с такой особенностью и было установлено ограничение, позволяющее использовать данный метод только в исключительных случаях, что сейчас и происходит.       Тем временем запись уже приближалась к основной развязке. Все видели, как свет в уборной резко потух, правда на четкость изображения это не повлияло, как девушка резко и быстро кого-то обезвредила и как ее тут же схватили за шею. Непродолжительная борьба и... многие ученики, да и некоторые взрослые волшебники, отвели взгляд – им было просто не выносимо вот так смотреть, как ни в чем невинную молодую волшебницу жестоко лишают жизни.       Картинка замерла. Некоторое время никто даже не решался заговорить – увиденное произвели на многих шок. На Поттера даже смотреть боялись – никто не рискнул представлять, что чувствует сейчас Гарри. - Директор, - судя по интонации одной особы в розовом с физиономией жабы, лично для нее все это не так уж и сильно произвело впечатления. Ну, подумаешь – маглорожденной меньше, маглорожденной больше... Какая разница? - А мы можем увидеть лицо человека, совершившего злое деяние?       Дамблдор лишь молча кивнул. Снова несколько сложных взмахов палочкой и картинка начинает возвращаться к моменту преступления, замирает, после чего начинает медленно увеличивать конкретный субъект. Наконец личность убийцы стала отчетливо видна, и все смотревшие на него вздрогнули.       Было такое ощущение, что в Большом зале все присутствующие перестали даже дышать – в то, что предстало перед их глазами, было невозможно поверить. Но, тем не менее, это было правдой. Придя в себя, взгляды всех были моментально направлены на одного единственного человека – на того, которого никто и никогда не стал бы подозревать в чем-то подобном.