Амурэль

      На недавно чистом небе закружились свинцово-серые тучи. Вдали пророкотал гром. Первые тяжелые капли дождя забарабанили по пыльной крыше таверны в небольшой деревушке Аххам. Казалось бы, чем еще может быть дождь, кроме как водой? А ведь он бывает разным, этот дождь. Иногда это помеха, иногда, наоборот, неотъемлемая часть событий. Бывает, дождь срывает планы, а бывает, настраивает на новые мысли. Но чаще всего дождь — это просто дождь.       Однако, это не так для старого барда Амурэля, который в такую погоду часто сидел в таверне, задумчиво перебирая длинными тонкими пальцами струны лютни. Амурэль был едва ли не самым странным эльфом всей страны Вернеиль. Вечно в потрепанной одежде, худой как щепка, слегка лохматый и таскающий с собой лютню, он постоянно становился объектом жестоких шуток. Но Амурель никогда не обижался ни на летящие в его адрес ругательства, ни на тумаки, и даже на разбитую лютню этот чудак не оскорбился. Он только взял ее в руки, покрутил из стороны в сторону и пробормотал что-то вроде: «Завтра надо бы починить…».       Конечно же, безнаказанность злых поступков подталкивала эльфов на новые, еще более уродливые выходки. Матери указывали детям на бредущего по дороге барда и говорили: — Смотри, вот хороший пример того, как не надо жить.       Но и на это Амурэль не обижался. Он только встряхивал седыми кудрями и улыбался. Будто бы радовался, что его ставят в пример, хоть и не в лучший. Глаза его в такие моменты загорались, сам эльф приосанивался и важной походкой проходил мимо, смеша детей и сердя взрослых. Амурэля в нашем мире назвали бы «деревенским дурачком». На все смешки, ругательства и издевательства он отвечал одной неизменной фразой: — Это мой путь. Я не заставляю вас верить, что он правильный. Я не утверждаю этого. Но это мой путь, и надобно его пройти.       Эльфы смеялись и пожимали плечами. «Ну что взять с дурака?» — думали они.       Амурэль любил дождь. В нем он слышал музыку. Капли, стучащие по стеклу, он слышал как ноты. Потому-то и перебирал он струны лютни, пытаясь сыграть мелодии, которые ему шептал ливень. Дождь для барда каждый раз был разным. Разным, как настроение. Разным, как жизнь…       В пасмурную погоду Амурэль всегда развлекал посетителей таверны своими историями. Он рассказывал их всем, кто желал слушать. Желающих было немало, хотя сами эльфы признавать этого не хотели. Они просто делали вид, что подсаживаются поближе к огню. Амурэль знал это и всегда начинал с игры на лютне, а затем громко громко принимался повествовать, чтобы всем было слышно.       Обычными слушателями его были дети. Даже если они же минуту назад кидали в него камни, Амурэль никогда не отказывал им в просьбе. Через несколько минут дети забывают о своих поступках, бард это знал. Так уж устроено на свете: эльф, перестав беспокоится об одном, начинает беспокоиться о другом. До этого дети беспокоились о том, как бы побольнее ущипнуть Амурэля, а теперь они переживали, что он прервет свой рассказ из-за обиды на них.       Далеко не все видели в Амуреле игрушку. Был маленький Тхалион, жалеющий старика. Мальчику было многое не понятно из того, что рассказывал бард, но каждый раз он слушал его с огромным интересом. Перед Тхалионом раскрывался новый, еще неизведанный мир, который искрился и манил к себе. В этом мире не было зла, не было печали. Было что-то такое, что мальчик чувствовал впервые. Это было счастье. С начала восстания в стране, он не видел радости на лицах эльфов, а вскоре и сам разучился улыбаться из-за тяжкого труда. Но, глядя на Амурэля, на его безмятежную улыбку, Тхалион неуклюже пытался повторить ее. — Чего такой счастливый? — спросила у него как-то мать. — Не знаю, — честно признался мальчик.       Что такое «быть счастливым» и «счастье», он пока не знал. Да разве узнаешь, когда который год Вернеиль полыхает в огне восстаний и войн? Тхалион задумался над новыми словами. Но сколько бы маленький эльф ни ломал голову, он не нашел ответа сам. Спрашивать у взрослых показалось глупым. Потому Тхалион решил обратиться к Амурелю. Найти его было трудно, но Тхалион знал привычку барда сидеть в таверне в грозу. Потому, дождавшись, когда польет дождь, мальчик побежал в таверну, шлепая прохудившимися башмаками по лужам. — Амурэль, а что такое счастье? — сходу спросил он, подбежав к барду.       Амурэль встряхнул головой, прогоняя мысли, выглянул в окно, по которому растекались капли дождя, потом перевел взгляд на стоящего перед ним мальчугана. — Счастье? Странный, право, вопрос. У каждого свое счастье, мальчик. Нет на свете единого понятия счастья. — Но все же, что это? — Да не знаю, — пожал плечами бард. — Только несчастный сможет сказать, что такое счастье. — А ты будто счастливый? — прищурившись, спросил рыжий эльф, сидящий за соседним столом. — Верно, я — счастливый, — под всеобщий хохот гордо ответил Амурэль. — Счастлив я потому, что счастье мне не нужно.       Тхалион сел рядом с ним, подтянул ноги и молча разглядывал его. Обычный потрепанный костюм, то же острое худое лицо с длинным носом и большие серые глаза. Завитые усы, нахлобученная набекрень зеленая шляпа с пером… Такой привычный Амурэль сейчас казался кем-то новым. Он никогда не отвечал так дерзко… Нет, даже не так! Он вообще никогда не отвечал на издевки. «Видно, тема счастья для него что-то важное», — решил Тхалион. — Амурэль, а как найти тропинку к этому… счастью? — Тхалион, — бард устремил на него взгляд своих проницательных глаз. — Счастье — и есть тропа. А где же ты видел тропу, которая ведет к самой себе? Запомни: никогда ты не будешь счастлив, коли будешь искать, в чем состоит счастье. Нет к нему определенной дороги.       Тхалион кивнул, показывая, что запомнил. Это ему было понятно. Амурэль, обычно говорящий загадками, сейчас сказал предельно ясно и четко. — Амурэль, ты говоришь, что ты счастливый… А как это? — Хм… — бард задумался. — Сложно сказать. Это надо почувствовать самому. Рецепта счастья не существует, и я не могу тебе сказать, как этого добиться. Но есть один маленький секрет, помогающий приблизить это счастье. Предельно простой секрет: игра. — Игра? Все, старик из ума выжил, — рыжий эльф отпил эль. — Уж не малый ребенок, а все играет.       Амурэль в ответ улыбнулся. «Не понимают… Да и не поймут». — Смотри, смысл игры вот в чем: в каждом событии ищи только хорошее. Допустим, сейчас льет как из ведра. С первого взгляда, чего хорошего, верно? — мальчик неуверенно кивнул. — А с другой стороны, урожай будет хорошим. И на небе появится радуга. И дома умоются от пыли. Дышать легко станет, понимаешь? — Да, да! — воскликнул Тхалион. — Все очень просто! — Именно, — улыбнулся Амурэль. — Очень легко. Никогда не думай о счастье, вместо этого ищи повод для улыбки. Тогда счастье заинтересуется тобой и само придет. Но, Тхалион, никогда не забывай про других. Посмотри, тебя ищет мать. Конечно же, ты не сказал ей, куда побежал! Ай-яй-яй!       Мальчик выскочил из таверны и побежал к матери, твердо решив, что с утра обязательно поговорит с бардом снова. Но когда наутро он пришел в таверну, Амурэля там не оказалось. — Ушел вчера, — ответил на вопрос хозяин таверны. — Сказал, что мир хочет повидать. Чудак… Вон тебе подарок оставил. Весь нож мне об него вчера ступил.       Тхалион подошел к свертку, стоящему в углу, развернул его и достал оттуда старую лютню Амурэля. Он повертел ее в руках. На обратной стороне мальчик заметил надпись. С трудом разбирая почерк Амурэля, Тхалион прочитал: «И после дождя будет радуга». «Амурэль, как всегда, говорит загадками!» — подумал мальчик.       Но ведь бард выразился вполне точно! Что же хотел сказать старый эльф? А тут каждый пусть сам решает, ведь понимание этой фразы у каждого будет свое, так же как и счастье.