Свет

[b]Глава 4. Преступник[/b] Золотой свет бил в окно рабочего кабинета Хокаге, пахло нагретой пылью. Женщина в бело-красном плаще и красной шляпе со знаком огня устало развалилась в кресле. Рука сама потянулась к заветному шкафчику с заначкой саке. Совет вымотал все нервы, которые срочно требовали успокоения. Настойчивый стук не дал исполнить намеченного. – Войдите, – обреченно протянула женщина, кладя локти на стол. И в тот момент, когда дверь приоткрылась, Хокаге вспомнила, КТО должен сейчас придти. Подавив внутреннюю дрожь, она опустила голову так, чтобы тень от полей шляпы падала на лицо. – Хокаге-сама, – послышался голос помощницы. – Тут привели… – Оставьте нас. – Тон был не терпящим возражений: холодный, со скрытой угрозой. Судя по звукам, четверо сопровождающих шиноби и девушка спешно покинули кабинет. Хокаге не спешила поднимать голову. Она прекрасно знала, кого увидит перед собой – она слышала его дыхание, поскрипывание пола, когда он переминался с ноги на ногу: нетерпеливо или же неловко, хотелось бы знать. Но ощущать его присутствие одно дело, а совсем другое – увидеть спустя столько лет. Эх, жаль, что ей не дали выпить… Женщина неспешно взяла с края стола потертую папку. Она открывала ее уже сотни раз, знала содержимое наизусть, но просто обязана была сделать вид, что изучает дело. – Предательство, сотрудничество с врагом, – начала Хокаге, и сама не узнала своего голоса, – неоднократные нападения на Коноху и убийства жителей деревни… Список очень длинный, не думаю, что есть смысл это все перечислять, ты и так прекрасно знаешь свои прегрешения. Последним пунктом значится… подозрение в убийстве Седьмого Хокаге, Наруто Узумаки, – женщина вскинула голову и посмотрела на заключенного из-под полей шляпы. – Верно, Учиха Саске? А он почти и не изменился… Разве что волосы на висках засеребрились, да черты лица стали грубее, словно обтесанный ветром камень, да поприбавилось шрамов. Но самоуверенность, расчетливое спокойствие, самодовольство и цинизм – это было узнаваемо и привычно. Кое-что никогда не меняется… Топтался он на месте скорее от нетерпения, но больше недовольства никак не выказывал, растирая на запястьях багровые следы от только что снятых кандалов. Вид был потрепанный, одежда – запачканной и порванной в нескольких местах, но держался так, словно на нем были императорские одежды. – Тебе виднее, Харуно Сакура, – отозвался Учиха. – Только с последним я не соглашусь, пожалуй. Я не убивал Наруто. Женщина сняла шляпу и потерла виски. – Да, я читала отчеты о допросах, ты продолжаешь это отрицать… Саске, суд состоится через неделю… – Ты только за этим меня вызвала? Думаешь, я скажу тебе что-то отличающееся от того, что сказал твоим приспешникам? Не-е-ет… – Она непонимающе на него посмотрела, он криво улыбался. – Мне кажется, я здесь по другому поводу. – Саске, Наруто пропал несколько лет назад, – хмуро ответила Восьмая. – И произошло это после битвы с тобой. Тела не нашли, живым его тоже никто не видел… У суда и так будет уйма поводов для принятия решения о высшей мере, поэтому… – Я здесь, потому что ты хотела посмотреть, что со мной стало за эти годы. Что стало с человеком, который когда-то давным-давно был для тебя идеалом и примером для подражания. Он стоял, небрежно прислонившись к стене, те несколько метров, что отделяли его от рабочего стола, казались мелочным, несущественным препятствием – Харуно чувствовала себя так, словно он находился возле нее и говорил эти слова прямо на ухо своим глубоким, проникновенным, словно у профессионального гипнотизера, голосом. – Это было давно, Саске! – Хокаге стукнула ладонью по столу. – Сейчас речь не об этом! – О другом я спокойно могу поговорить и с командой допроса – как обычно. Учиха пересек кабинет и нагло развалился на стуле по другую сторону стола. Мужчина с деловым видом оглядел кабинет. – Я смотрю, тут мало что изменилось со времени моего последнего визита... Вы не повесили портрет Данзо! Хех, я не удивлен. Сакура смотрела на него поверх сцепленных рук. – Может, мне тоже хотелось увидеть, в кого превратилась та мелкая глупая плакса. – Он наконец-таки посмотрел на Харуно. – То, что я ношу эти одежды и сижу в этом кресле, уже говорит о многом, Саске. И не смотри на меня так, будто пытаешься соблазнить… – …и в мыслях не было… – …и не усмехайся криво. Я же вижу, что твоя непоколебимость – это всего лишь маска. Маска человека, который устал. – Ну-ну. – Саске повторил ее жест, опершись локтями на стол. – Давай, расскажи про меня, а я послушаю. Что же ты видишь, о, мудрейшая? Сакура проглотила его злую иронию и неспеша продолжила. – Я вижу человека, который всю жизнь гонялся за призраками. И устал от этого. И понял, что все оказалось напрасно. Поздно понял. Потому что ничего не исправишь. Маска. Я вижу прежнюю самодовольную маску. И даже не пытайся убедить меня в обратном. Пока она говорила, ухмылка потихоньку сползала с лица Учихи. Потом он откинулся на спинку и посмотрел за ее спину, в окно. Как же он был красив! На секунду Сакура увидела все того же мальчишку, сильного, смелого, лучшего выпускника Академии. Но образ растаял, и Саске перевел взгляд на Харуно. – Можешь сидеть со своими доводами сколько тебе угодно. Можешь даже подумать на досуге на тему, что было бы если… – Если что? Он встал и направился к двери. Поразительно! Она вызвала его на допрос, а он ведет себя так, словно зашел на минутку поболтать!.. – Если бы мы были вместе. У Сакуры перехватило дыхание. Слова застряли в горле. Взявшись за ручку двери, Саске обернулся. В его взгляде сквозила нечеловеческая тоска. – Я не убивал его, Сакура. Я не смог убить лучшего друга. – Он невесело улыбнулся. – Но мне никто не поверит, верно?.. Мой смертный приговор уже подписан и лежит у тебя в верхнем ящике, так ведь?.. Только не забывай, что я пришел сам… С этими словами он вышел. За порогом его ждали. Харуно облокотилась на спинку кресла. Мысли хаотично блуждали, глаза бессмысленно уставились в одну точку. Спустя несколько минут женщина встала и на негнущихся ногах подошла к окну. Плащ зацепился за стопку бумаг, и те слетели на пол, но Сакура не заметила этого. Не замечала она также, что по щекам ее струятся слезы, а нижняя губа подрагивает, как у маленькой обиженной девочки. Она наблюдала, как по залитому золотисто-оранжевым светом двору команда АНБУ ведет закованного в кандалы Саске. Словно что-то почувствовав, мужчина обернулся и посмотрел наверх. Сакура отпрянула от окна, боясь встретиться с ним взглядом. Поняв слабость своего поступка, она перестала сдерживаться. Беззвучно рыдая, женщина опустилась на пол. Ками-сама, что с ними стало?! Где эти дети, веселые и беззаботные? Которые умели любить и прощать, радоваться и прощать?.. Когда отпустило, Харуно полезла в шкавчик и достала бутылочку саке. – За нас, – угрюмо салютовала она портрету светловолосой женщины, что висел на стене рядом с изображением ее лучшего друга. Луч солнца скользил по знакомым и любимым лицам, из оранжевого становясь кровавым.