Чашка

— А это — тебе, — сказал Лас. Он загорел и лучился жизнерадостностью хорошо отдохнувшего отпускника. — Ты же любишь всякие загадки… И протянул Антону нечто, завернутое в мягкую оберточную бумагу. — Что это? — настороженно спросил Антон. От его подопечного можно было ожидать чего угодно. — Посмотри, — подмигнул ему ужасно довольный собою Лас. Антон пошуршал бумагой и извлек на свет чашку. Не пивную кружку, не стопку под водку, даже не коньячный бокал — тонкую фарфоровую чашку с позолоченным ободком по краю и пасторальной сценкой на округлом боку. Кое-где позолота стерлась, край в одном месте выщербился. Манерный изгиб ручки навевал мысли о будуарах, мушках и пудреных париках. — Чашка? — Мужик, который мне ее продал, утверждал, что это якобы так называемая «чаша прорицания». — Сколько он с тебя взял? — поинтересовался Семен, получивший от Ласа упаковку темного пива. Лас замялся. — Десять евро, — неохотно признался он. — Даже если магии в ней нуль, то сама вещица явно антикварная и стоит дороже. Выгодная сделка. Антон с Семеном многозначительно переглянулись. — И как же она прорицает? — По словам продавца, если напиться из нее в преддверии полнолуния, то увидишь во сне того, кто предначертан тебе судьбой. А если тот, кто приснился, выпьет из чашки, то быть тебе с ним до гроба. — До гроба, значит… — пробормотал Антон. — Мне-то она зачем? Я, если помнишь, человек семейный. Забирай-ка ты ее себе. — Нее, — помотал головой Лас. — Я в артефактах не спец. Я больше по коммерческой части. А ты у нас Высший, вот и разберись, на что эта посудина годится… — Бери, Сергеич, — неожиданно поддержал его Семен. — Вдруг и правда артефакт… Ну выпьют из нее Светлана или Надюшка, что такого?.. Антон с сомнением посмотрел на подарок. Честно говоря, он предпочел бы получить в качестве сувенира упаковку пива, а не эту рухлядь. Никакой магии в старой обшарпанной чашке не чувствовалось. Действительно, чего он так упирается? Пойдет с работы, выбросит ее в мусорный бак. — Спасибо, Лас. Антон завернул чашку в бумагу и сунул ее в портфель. Домой он попал лишь за полночь. Стараясь поменьше шуметь, прошел на кухню и сунулся в холодильник в поисках чего-нибудь съедобного. — Привет, — на кухню вплыла заспанная жена. — Что так долго-то? — Да я только собрался уходить, поступил сигнал о незарегистрированном оборотне. Полнолуние, сама понимаешь… Пока проверили, пока бумаги все оформили... Инквизиция просто душит нас бюрократическими заморочками! — С этой работой дочь совсем не видишь, — неодобрительно проворчала Светлана. Антон пожал плечами. Что тут скажешь?.. — Кстати, мне Борис Игнатьевич принес рукопись по средневековой медицине, которую ты просила. — Он полез в портфель и обнаружил, что забыл выкинуть чашку. — Это что? — поморщилась Светлана, когда он развернул бумагу. — Антиквариат. Лас привез. Он говорит, что это еще и артефакт. Светлана пренебрежительно дернула плечом. Она отчего-то недолюбливала Ласа. — Не вижу в ней ничего магического. — Ну и ладно. Значит, просто будем из нее пить, — примирительно сказал Антон. — Вот еще! — фыркнула Светлана. — Она треснутая, а в трещинах скапливаются гнилостные бактерии — это я тебе как врач говорю. Началось, тоскливо подумал Антон. Опять включила «режим врача». Он мог бы напомнить ей, что они — Иные, и бактерии им не страшны, но это лишь подлило бы масла в огонь. Антон прекрасно понимал, что дело вовсе не в старой чашке. — Я на своей кухне рассадник микробов не потерплю! Немедленно выброси её! Тут уж и Антон начал злиться. — Во-первых, не на твоей, а на нашей. Во-вторых, выбрасывать ее я не собираюсь — это подарок. Сам буду из нее пить. Он поднялся, налил в злополучную чашку воды из-под крана и демонстративно выпил. Светлана поджала губы. — Спокойной ночи, — бросил жене Антон и отправился на диванчик в библиотеку. По пути он заглянул в детскую. Надя спала, сунув ладошку под щеку. На её подушке лежала полоса света. Антон подошел к окну, полюбовался на огромную круглобокую луну и получше задернул занавески. Надя заворочалась и что-то пробормотала во сне. *** В ту ночь Антону почему-то приснился Завулон. Лица шефа Дневного Дозора он не видел, просто знал, что это он. Завулон ничего особенного не делал, всего лишь стоял рядом и дышал Антону в шею. Во сне Антон воспринимал это, как нечто само собой разумеющееся, и чувствовал такое умиротворение, какого давно не испытывал наяву. Проснувшись за несколько минут до звонка, он некоторое время лежал неподвижно, не желая отпускать приятное ощущение. Сигнал будильника вырвал его из дремотного блаженства. Антон вспомнил, что вчера почти поссорился с женой из-за нелепого подарка Ласа. Вдруг заныла шея — все-таки холостяцкий диван в библиотеке был далеко не так удобен, как кровать в общей спальне. Он оделся и пошел на кухню. Надя ковырялась ложкой в овсянке и при виде отца подскочила и чмокнула его в щеку. — Привет, пап! — Доброе утро. А мама где? — В ванной. Красится, — с легким осуждением сказала Надя. — Пап, это твоя новая чашка? Красивая! Пастушка как живая! Тебе ее подарили? — Да. Дядя Лас. Тут Антону в голову пришла одна мысль. Все-таки дочь у него не простая девочка, а абсолютная волшебница, хотя и четырех лет от роду. Он подвинул чашку ближе к Наде и спросил: — Ты ничего странного в ней не чувствуешь? Дядя Лас сказал, что это волшебная штука. Надя, от усердия высунув язык, некоторое время пристально осматривала подарок. Потом провела большим пальцем по золотистому ободку, задержавшись на щербинке. — Нет. Ничего такого, — виновато сказала она. В кухню вошла Светлана. Увидев, чем занята дочь, она вскинула тонкие брови. — Надежда, пора выходить, а то в садик опоздаем. Антон решил, что не стоит и дальше обострять отношения. Чашка чашкой, а семья это семья. — Я ее выброшу, — пообещал он жене. Та пожала плечами, ничего не ответив. Надя недоуменно посмотрела на родителей. — Чашку? Она же такая красивая, хоть и не волшебная. Не надо выбрасывать, пап! — Наденька, видишь, там сбоку сколото? Пользоваться треснутой посудой негигиенично, — строго сказала Светлана. Надя печально вздохнула. Когда жена и дочь ушли, Антон помыл посуду. Хотел выбросить чашку в мусорное ведро, но рука не поднялась. Пожалуй, стоит отнести ее обратно на работу… *** На ходу застегивая куртку, Антон нажал кнопку лифта. Когда створки раскрылись, он поднял глаза и оторопел: в кабине стоял Завулон. Помнится, Светлана упоминала, что к ним в подъезд въехал новый жилец, сама она его не видела, но на консьержку, вообще-то привыкшую к состоятельным людям (другие в их доме не селились), он произвел неизгладимое впечатление. — Поедешь, Городецкий, или будешь дальше удивляться? — со смешком спросил Завулон. Его тихий голос послужил спусковым крючком: Антон вспомнил, что ему снилось этой ночью. — Здравствуй, Артур, — сказал он, взяв себя в руки, и шагнул в кабину. — Честно говоря, не ожидал, что новым жильцом окажешься ты. Завулон пожал плечами: — Люблю время от времени менять обстановку. К тому же дом неплохой. Тихий район, благоприятная экологическая обстановка, отсутствие магических возмущений и сумрачных аномалий. Если суммировать все факторы, то окажется, что таких мест в Москве не так уж и много. — Ну что ж, если у тебя внезапно кончатся соль или спички — заходи, — неловко пошутил Антон и напоролся на острый взгляд Завулона. Словно каким-то непостижимым способом тот ухитрился узнать, что именно сегодня приснилось Светлому Иному Антону Городецкому. Если напиться из нее в преддверии полнолуния, то увидишь во сне того, кто предначертан тебе судьбой. А если тот, кто приснился, выпьет из чашки, то быть тебе с ним до гроба. Это обычная чашка, сказал себе Антон, иначе Надя или Светлана обязательно почувствовали бы её магию. А Лас — большой любитель поприкалываться. Надо положить конец этой нелепой истории. Тем более, он пообещал Светлане. Они вместе вышли из подъезда и спустились на подземную стоянку. Антон свернул к металлическому контейнеру у стены и выбросил туда чашку. Чашка звякнула, разбиваясь на мелкие осколки. Повернувшись, Антон увидел, что Завулон стоит у темного пежо и внимательно за ним наблюдает. Антон помахал ему рукой и решительно направился к своей тойоте. *** За работой время до обеденного перерыва пролетело, как одно мгновение. Антон и думать забыл обо всём. Лишь в столовой, увидев Ласа и Семена, он вспомнил о чашке. Взяв себе еду, он подсел к приятелям. Некоторое время они обсуждали вчерашнее происшествие с оборотнем, потом Лас спросил его: — Ну как, Сергеич, напился на ночь водички из волшебной чашки? — Напился, — хмыкнул Антон. — Ни за что не догадаетесь, кто мне приснился. Завулон собственной персоной. — Ого, — присвистнул Лас. — Это ты, наверное, слишком плотно поужинал. Отсюда и кошмары. — Но это еще не все. Утром я столкнулся с ним в лифте. Оказывается, он недавно вселился к нам в подъезд. А я ни сном ни духом. Кто у нас разрабатывает Завулона? Илья? Мог бы и предупредить, между прочим. — Илья мог и не знать. Завулон — древний Высший. Скрыть свои перемещения для него — не проблема, — заметил Семен. — Без сомнения. Но зачем ему это? Семен пожал плечами: — Кто их знает, этих темных... Ты защиту-то на квартире обнови на всякий случай — мало ли чего… — Вот-вот, явится к тебе незваным гостем и из чашечки нашей напьется, — подначил Антона Лас. — Что тогда будешь делать? — Повешусь! — буркнул Антон. — Чисто теоретически, я же могу ее выбросить или передарить? — Не можешь, пока Завулон из нее не выпьет. До этого она будет к тебе возвращаться. Как неразменный рубль. Во всяком случае, так сказал продавец. «Слава Сумраку, сейчас осколки этой чашки благополучно едут к городской свалке», — подумал Антон. — Если так, то она должна была бы вернуться к тебе, — сказал он. — Не должна: я ее купил, а не получил в подарок. — Ты мог бы сказать мне это вчера. Я бы тогда отдал тебе за нее деньги или вообще не взял. — Так неинтересно! — заявил Лас. Похоже, для него работа в Ночном дозоре до сих пор оставалась развлечением в свободное от бизнеса время. Надо бы на него побольше дел свалить, мстительно решил Антон. — Знаешь что, иди-ка ты… на рабочее место, — проворчал он. — Ты ж всё равно не веришь, что чашка — артефакт, — сказал Лас, нимало не смущенный реакцией Антона. — Убери ее на антресоли и забудь. Делаешь из мухи слона. *** Помня об упреках жены, Антон сделал все возможное и невозможное, чтобы вернуться домой вовремя. Выйдя из лифта, он сразу почувствовал неладное. Сквозь Cумрак оглядев пространство лестничной клетки, он обнаружил, что защита аккуратно деактивирована. Значит, Светлана. Надя пока, к счастью, снимать охранные заклятья не умела, но Антон подозревал, что это ненадолго. У них росла очень талантливая дочь. В холле его встретила Светлана. Увидев обеспокоенное лицо жены, Антон испытал приступ паники. — Что с Надей?! Светлана, понизив голос, сказала: — С Надей всё в порядке, но у нас гость. Завулон с соседским визитом. Сказал, что у него кончилась соль. Сначала напросился на чай, потом предложил подождать тебя. Что-то мне все это не нравится… Что, опять ухитрился наступить ему на хвост? — Да вроде нет… А насчет соли — это шутка была. Мы утром в лифте ехали, я возьми и скажи, чтобы он за спичками или солью забегать не стеснялся. — Ох, Антон, Антон. Нашел, с кем шутить, — покачала головой Светлана. — Ну, пойдем. Только сам будешь его развлекать. — Да не хочу я его развлекать! — Ничего не знаю. Ты его пригласил — сам и выпутывайся. Антон повесил на вешалку пальто, пригладил волосы, поправил галстук, не зная, как еще оттянуть неловкий момент. Светлана снисходительно наблюдала за его манипуляциями. А вот двое других Иных, находящихся в квартире Городецких, никакой неловкости не испытывали: Надя строила на ковре очередное загадочное сооружение из разноцветных блоков, а в кресле у окна расположился Завулон. Он поднял голову и благожелательно кивнул Антону. — Добрый вечер, — немного скованно сказал Антон. — Сегодня на улице очень ветрено… — Зато дождя нет… А мы тут собрались чай пить, — сказал Завулон. Антон пригляделся и остолбенел: перед гостем на сервировочном столике стояла чашка. Щербатая, с пастушкой. Та самая чашка, которую Антон сегодня утром выкинул в мусор. Это что же получается, мужик, который продал Ласу чашку, не соврал? Она возвращается к хозяину? Все-таки артефакт? Значит, и всё остальное может оказаться правдой?! Если выпьет, быть с ним до гроба? В каком смысле? Первая часть пророчества намекала на что-то совсем личное. Ну это ни в какие ворота не лезет! С чего бы?.. Если бы он хотя бы когда-нибудь… так нет же. И вообще, у него — Светлана. Во рту вдруг стало очень сухо. Антон сглотнул и поспешно сказал: — Постой, я дам тебе другую чашку. Эту давно пора выбросить — она треснутая. — Не беспокойся, она меня вполне устраивает — я люблю старые вещи, — возразил Завулон. «Люби что хочешь, только чашку отдай!» — мысленно взмолился Антон. Принесла ж нелегкая! И главное, сам виноват — позвал, не подумав. Кто ж знал, что шеф Дневного дозора воспримет приглашение всерьез… — Но это не гигиенично! — сказал он с горячностью. — Там эти… гнилостные бактерии! Светлана тихо хмыкнула. Надя оторвалась от своего строительства и с любопытством посмотрела на отца. — К заразе зараза не липнет, — усмехнулся Завулон и поднес чашку к губам. Антону поплохело. — Стой! Рука Завулона зависла в воздухе. Он моргнул, недоуменно посмотрел на чашку и поставил ее на стол. — Что такое, Городецкий? — нахмурился он. — Дело в том… дело в том, что это моя любимая чашка и я не люблю, когда из нее пьет кто-то еще, — сказал Антон и виновато пожал плечами. — Вот такая у меня причуда, уж извини. Завулон вздохнул и поднялся из кресла. — Пожалуй, я пойду. Не хочу причинять вам беспокойство, — сказал он тихо. Отчего-то Антону стало неловко. — Погоди, — начал он. Завулон вопросительно посмотрел на него. — Я… — запнулся Антон. — Просто… — …ты с работы, устал, а я не вовремя, — мягко закончил за него Завулон. — Спокойной ночи. Не забудьте восстановить защиту. Он кивнул Светлане, помахал Наде и пошел к входной двери. Светлана и Антон — за ним. — Дядя Завулон, а вы соль забыли! — крикнула из комнаты Надя, когда глава Дневного Дозора уже перешагивал порог квартиры. Светлана сделала большие глаза и, пробормотав «Сейчас принесу», скрылась на кухне. Завулон молча смотрел на Антона. У того снова появилось ощущение, что темный маг видит его насквозь. С каждой секундой Антон чувствовал все большую неловкость. В следующую секунду в комнате что-то грохнуло, и запахло горелым. Антон кинулся туда. Из кухни на звук метнулась Светлана. Они увидели прожженный насквозь стол и горстку мелких белых осколков на ковре, а над ней — свою дочь. Надя виновато опустила глаза. — Пап, мам, извините, не рассчитала силы, — пробормотала она. — Если не секрет, что должно было получиться? — с любопытством спросил Завулон. — Я просто хотела её починить. Чтобы трещины не было, — пояснила Надя. — Второй день ругаетесь из-за нее. Антон с тайным облегчением потрепал дочь по волосам. Уж теперь-то чашечке точно кранты! — Ничего, Надюш. Это всего лишь чашка. Светлана замела осколки в совок, при этом ее спина выражала чувство глубокого удовлетворения. Антону вдруг стало жалко разбитой чашки. Словно упущенной возможности. А какой возможности — Антон не знал, просто тянуло где-то в области сердца. Только что был рад — и на тебе, уже жалеет. Нервы что ли шалят?.. Он обнаружил, что Светлана внимательно изучает его лицо. Будто догадывается, о чем он думает. Антон вымученно улыбнулся жене. — Соль, — сказала она. — Сейчас. Светлана щелкнула пальцами; Антон почувствовал, как от неё повеяло силой. Самому ему было бы проще сходить на кухню и принести эту злосчастную соль, но жена, видимо, решила напомнить темному магу, с кем он имеет дело. Она буквально впихнула Завулону в руки два пакета. — Тут надолго хватит. Может, еще спичек дать? Спички у вас не кончились? — с демонстративной заботливостью поинтересовалась Светлана. — Нет, больше ничего не надо, всё есть, — величественно ответил Завулон. — Спасибо. — Что это за шаманские пляски над чашкой? — спросила Светлана, когда гость наконец ушёл. — Ты же собирался её выбросить? Антон хотел пожаловаться жене на возвращающийся подарок Ласа, но тогда пришлось бы рассказывать всю историю. И Светлана бы поняла, почему он чуть ли не вырывал чашку у Завулона. Разумеется, ничего постыдного в том, что тот ему приснился, не было, но это его личный сон, и… В общем, исповедоваться жене не хотелось. — Собирался, но в последнюю минуту забыл. Ты нашла ее на кухне? — осторожно спросил Антон. — В серванте. И не я, а твой гость. Мы с Надей пошли за чаем, а когда вернулись, он уже снимал чашки с полки. Да уж, стеснительным его не назовешь. — Наверное, я чисто автоматически поставил ее в сервант, когда уходил. — Смотрите, что у меня вышло! — очень вовремя прервала их Надя. Оказалось, что их четырехлетняя дочь между делом сложила из кубиков лестницу Пенроуза. До этого Антон считал, что сделать ее трехмерную модель невозможно. Век живи, век учись. Позже, когда Светлана отправилась стелить постели, Надя сказала: — Не хочу расти. — Почему, Надь? — Взрослым быть тяжело — думаешь одно, говоришь другое, делаешь третье. — Это ты к чему? Но Надя уже снова отвлеклась на свои кубики и не ответила. *** — Я же говорил! — воскликнул Лас, когда Антон поведал им с Семеном, что подаренная чашка каким-то образом оказалась у них в шкафу. — Придется тебе ее как следует прятать. — Не придется — ее Надя «починила» на мелкие осколки. Заодно прожгла стол. Семен задумчиво спросил: — Это точно та же самая была? — В том-то и дело: рисунок потерт в том же самом месте, край выщерблен… Но Надя уверена, что это обычная чашка, Светлана — тоже. А чашка тем не менее возвращается. — Лучше сходи к Борису Игнатьевичу. Подозрительно всё это, — сказал Семен. Антон представил, как рассказывает шефу про сон, и пожал плечами. Нет, не стóит. Все равно чашки уже нет, значит, и проблемы нет. Не о чем говорить. С непонятным настроением он провел несколько часов в архиве в поисках описания аниуков — бурятских злых духов, пьющих кровь маленьких детей. Ночной дозор из небольшого города Кяхта обратился к Борису Игнатьевичу за помощью. В отличие от вампиров-Иных аниуки были малоразумны, но очень кровожадны, а в Кяхте умер последний шаман, умевший с ними справляться. Гесер почему-то не стал переадресовывать запрос в столичный дозор в Улан-Удэ, а поручил это дело Антону, который неофициально считался в родной конторе специалистом по вампирам. Антон и без всяких линий вероятности чуял, что ему светит командировка, и хотел подготовиться хотя бы теоретически. Когда он вернулся в кабинет, на его письменном столе стояла заклеенная почтовым скотчем картонная коробка. В сопроводительной квитанции был указан А.С. Городецкий, напротив отправителя значилась неразборчивая закорючка. Никакого магического фона от коробки не чувствовалось. Ножом для писем Антон разрезал ленту и осторожно поднял картонную крышку. Внутри, в уютном гнезде из ваты, лежала знакомая чашка. Все та же пастушка с полустертым лицом, все тот же сколотый край… Антон пятерней взлохматил волосы и нажал на кнопку внутренней связи с шефом. Трубку тот не снял, но через две минуты сам явился в кабинет Антона. — Ну, что тут у тебя? — Вот, — Антон показал на посылку. Гесер заглянул в коробку и пожал плечами. — Симпатичная чашка. Это та, что тебе Лас подарил? — Да. Я лично видел, как она два раза разбивалась на мелкие осколки. Два раза мы выбрасывали эти осколки. И каждый раз она оказывалась целой и невредимой. Сначала она каким-то образом очутилась в шкафу, и вот сейчас мне ее прислали по почте. И при этом никто не чувствует в ней магии! Ни я, ни Светлана, ни даже Надя. Гесер достал чашку и повертел в руках. — Ничего удивительного в том, что вы ничего не почувствовали, нет, потому что это обычная чашка. Не амулет, не артефакт. Просто чашка. Похоже, из сервиза. В комнату заглянул Лас. Увидев чашку в руках у Гесера, он сделал большие глаза, пробормотал «Извините» и хотел скрыться, но Антон остановил его: — Ты говорил, что купил ее за десять евро. За границей? — Нет, здесь, в Москве — после того, как вернулся с югов, в последний день отпуска. Зашел в бутик, типа антикварного — у нас в Ассоли в цокольном этаже недавно открыли — и встретил там Иного. Он мне ее и продал. А у меня в кошельке мелочи не оказалось, только десятка после поездки осталась. Ну и вот — купил. Мне показалось, что прикольно. — Иной был Темным или Светлым? — уточнил Антон. — Вроде Светлым… Или Темным?.. Я не уверен, — смутился Лас. У попавшего под действие Фуарана Ласа магические способности были невелики, и он втайне комплексовал по этому поводу, но внешне держался бодрячком, за что Антон его уважал и прощал ему безалаберность и легкомыслие. — Как он выглядел? Лас моргнул и почесал затылок. — Не поверишь, но я не знаю. Вроде не молодой, но и не старый… — Он виновато посмотрел на Антона. — Странно, мне казалось, что я его хорошо помню, но сейчас, когда ты спросил, все как-то словно расплылось… — Обычный морок, — констатировал Гесер. Антон посмотрел на Ласа, на чашку, на шефа и медленно спросил: — Так вы говорите, это не артефакт? Гесер кивнул. Антон забрал у него чашку, схватил куртку и, одеваясь на ходу, сказал: — Борис Игнатьевич, информацию про аниуков я нашел, но сейчас мне очень нужно уйти! Не дожидаясь ответа шефа, Антон выскочил в коридор. Он решил, что должен выяснить все до конца именно сейчас. Проверить гипотезу. Всему этому есть лишь одно объяснение — самое простое и самое невероятное. *** Антон бросил тойоту у тротуара и решительно направился в офис Дневного Дозора. Охранник-вампир беспрепятственно пропустил его. Видимо, был предупрежден. В этом Антон усмотрел еще одно подтверждение своей правоты. У лифта стояла симпатичная рыжеволосая ведьмочка слабенького седьмого уровня. «Зато ноги красивые», — автоматически подумал Антон. Девушка кокетливо улыбнулась, потянулась сквозь сумрак прощупать ауру и отшатнулась. Улыбка сползла с ее лица. — На каком этаже кабинет Завулона? — спросил у нее Антон. — На четвертом, — пискнула она. — Скажите, вы — тот самый Городецкий, да? — Да, тот самый, — мрачно подтвердил Антон. Интересно, какая слава ходит о нем в недружественном Дозоре? Он вышел на нужном этаже и огляделся. Впереди, в арке, виднелась массивная дубовая дверь, и Антон решил, что ему — туда. В приемной Завулона сидела эльфийского вида секретарша. Ее взглядом можно было резать стекло. — Как вас можно представить? — сурово спросила она. «Я, конечно, знаю, кто ты такой, но показывать этого не собираюсь», — говорил весь ее вид. — Скажите, что сосед с ответным визитом. Можно водички? — он показал на кулер, стоящий между шкафами. Секретарша кивнула. Антон выудил из портфеля чашку и подставил под краник. Бутыль громко забулькала. — Артур, к вам Светлый, утверждает, что сосед по подъезду. Пропустить или?.. В трубке что-то ответили, эльфийская секретарша кивнула, словно начальство могло ее видеть. — Проходите, пожалуйста, Антон Сергеевич, — она попыталась изобразить улыбку. — Благодарю вас. Кабинет Завулона Антону понравился своей уютной упорядоченностью. Противоположная от входа стена представляя собой эркер с огромными, до пола окнами, в котором была устроена мини-оранжерея: несколько горшков с живыми растениями, создающими полог над гостевым диванчиком. У боковой стены располагался стеллаж с книгами, и взгляд Антона автоматически прикипел к корешкам: латынь, современные европейские языки, хинди, японский, русский, церковнославянский. Рядом стоял огромный глобус с разноцветными флажками. Антону захотелось посмотреть, воткнут ли флажок в Антарктиду… Сам хозяин кабинета сидел за широким столом и с легкой улыбкой взирал на гостя. Антон вспомнил, что он здесь не за тем, чтобы разглядывать интерьер, быстро подошел к столу и поставил перед Артуром чашку с водой. — Пей, — сказал он. — Ты же этого хотел? Улыбка Завулона стала шире. — Если ты знаешь, чего я хотел, то должен понимать, что пить из нее мне не обязательно. Достаточно и того, что ты здесь. Антон упал в стоявшее напротив стола кресло, уронил портфель на пол и вцепился себе в волосы. Он поднял глаза на Завулона и признался: — На самом деле я мало что понимаю и надеялся, что ты мне всё объяснишь. Зачем весь этот спектакль с подбрасыванием мне разных чашек из одного сервиза? И, кстати, как ты без магии добился, чтобы у них были одинаковые изъяны? — Вот это оказалось самым трудным во всем плане, — хихикнул Завулон. — Но я обратился к нужным людям, и мне сделали несколько щербатых. Было истинным удовольствием наблюдать, как ты разрываешься между желанием уничтожить чашку и потребностью оставить ее себе. — Так зачем всё это было? — Чтобы раскрыть тебе глаза на твои подсознательные желания и убедиться, что я не ошибся в своих предположениях. Тебя тянет ко мне. Антон собрался отрицать, но под насмешливо-теплым взглядом Завулона передумал. — У меня семья, — сказал он. — Я готов подождать. — Подождать? Чего подождать? — Неужели ты всерьез считаешь, что весь отпущенный Высшему Иному длинный жизненный срок проживешь с женщиной, с которой ты ссоришься даже из-за такой ерунды, как треснутая чашка? С женщиной, которую ты не сам выбрал. Антону не хотелось обсуждать с ним Светлану. Какая-никакая, а жена. И спорить о степени влияния Гесера на его личную жизнь тоже не хотелось. Допустим, Антон и сам иногда думал о том, сколько еще протянет его брак, но пока все было терпимо. Он всё ещё любил Светлану — не так ярко, как в первое время, но любил. Для него она всегда будет матерью его дочери. Женщиной, которая ради семьи с ним ушла из Дозора. С другой стороны, врать себе, что его нисколько не интересует сидящий напротив темный маг, не имело смысла. Мысленно он уже изменил жене. Неоднократно. — У меня дочь, — возразил Антон. — Надя вырастет, у нее будет своя собственная жизнь, — мягко сказал Завулон. — Ты не можешь этого не понимать. Думаю, она достаточно любит отца, чтобы принять его любым. Антон вздохнул. — Не могу ничего обещать, Артур. К тому же я никогда… — А вот это совершенно неважно, — прервал его Завулон. — Я подожду, когда ты станешь готов. Рад, что ты не стал упоминать о конфликте интересов. Растешь, Городецкий. Антон подумал, что Завулон его переоценивает: ему еще только предстояло разобраться в себе, всё обдумать, понять, как он ко всему этому относится. Но это потом — в ближайшее время его ждал приграничный город Кяхта и укрощение аниуков. — Кстати, Ваше темнейшество, десятку-то отдайте! — сказал он. — Какую десятку? — Которую вы слупили с Ласа за якобы сильный артефакт. Обманули — возвращайте деньги. — Пусть сам обратится ко мне — если посмеет, — хитро прищурился Завулон. Он взял чашку и выпил воду. — Ну вот, ритуал завершен. Забирай ее, Антон. Она — твоя. *** За окном тянулась бесконечная степь с редкими перелесками. Поезд Улан-Удэ — Улан-Батор постепенно набирал скорость. Антон, вылетевший из Москвы ранним утром, отчаянно зевал, привалившись спиной к стенке купе, и бездумно смотрел на однообразный пейзаж. Дверь отъехала, и в купе заглянула крепкая краснощекая проводница-бурятка. — Чай будете? — предложила она. Антон улыбнулся и сказал: — Да, но только из моей чашки. Fin