Соберись, тряпка

Глаза смотрят с каким-то жутким упоением, настолько пристально и неотрывно, настолько глубоко, что кажется будто тебя просвечивают насквозь двумя тонкими лазерными лучами. Сочетание прямого немигающего взгляда с ничего не выражающим лицом и создают картину безумия. Точнее – это его внешнее проявление. Деятельность части организма словно останавливается, и все силы, уходившие на её осуществление, переходят к части, сохранившей функционирование. Общие движения замедляются – шаги, действия руками, речь, какие-либо перемещения тела в пространстве. Зато все рефлексы, реакции обостряются до предела и следуют ответом настолько быстро, что не успеваешь уследить, - словно разряд тока. Будто бы мышление ушло на второй план, а автономная часть мозга заработала на полную катушку. После непроизвольных перевоплощений в Халка Беннер от нескольких часов до пары дней ходил с видом сумасшедшего и слабо реагировал на кипящую вокруг жизнь. Слава Богу, пока внезапных обращений не случалось в людных местах и ничто, кроме штатского имущества, не страдало. Но с каждым разом «отходняк» Беннера становился всё более затянутым, что не могло не волновать других сотрудников Щ.И.Т.а. Да и сам факт того, что Халк нет-нет да и вырывается наружу, серьёзно всех переполошил и заставил Беннера добровольно переехать в штаб. Из-за этого переезда Брюс стал выглядеть совсем жалко и приобрёл вечный виноватый вид, начал дичиться всех и старался не смотреть в глаза при разговоре. Кроме того периода, когда становился похож на психа. Старк полагал, что эти приступы – не последствия перевоплощений, а собственный мозговой штурм Беннера, который постоянно корил себя и ненавидел за потенциальную опасность для окружающих. Он по-настоящему опасался, что Брюс в результате этих раздумий всё-таки найдёт способ покончить с собой. Но все продолжали свято верить, что эти моменты – лишь «послеболезненный период». Потому что скромный и рассудительный Брюс не способен на взгляд, от которого тебя словно разъедает изнутри. Старк не раз видел умирающих и людей на грани, он и сам бывал среди них и понимал, что за ад творится в такие моменты в голове. Ты смотришь не на человека, а внутрь себя – какая разница, куда направлены глаза? Разумеется, Стив тоже не раз видел ожидание, мечту о смерти на лицах людей. И он тоже очевидно что-то подозревал, избегая какого бы то ни было зрительного контакта с Беннером слишком явно, что последнего угнетало ещё больше. Роджерса сбивала с толку та мука невозможности убежать от самого себя, которой не было на лицах умирающих солдат. Они не ненавидели себя, своё прошлое и то, что было внутри них, в отличие от Брюса. И не так много думали над этим. У Беннера же был не один год. Старк приложил ладонь к сенсору и непробиваемая дверь толщиной с руку плавно отъехала в сторону. После второго припадка Брюс добровольно перешёл жить в камеру, приготовленную на крайний случай для него же. Теперь тут стояла кровать, стол, ночник, лежал чемодан со скромными пожитками Беннера. И он был абсолютно виден со всех сторон, благодаря округлости камеры и прозрачным стенам. - Воу. Здорово, Брюс. Не очень-то у тебя тут уютно. На последних словах Беннер вздрогнул и отнял голову от рук, уставившись на гостя тем же обманчиво поглощающим взглядом. - Да, – он вряд ли понял, на что ответил, но подавать какие-то признаки жизни было необходимо. - Перестань пускать сопли и слушай сюда. Взгляд Брюса от такой наглости на пару секунд даже обрёл осмысленное выражение. - Что, Тони. – никакой вопросительной интонации. Лишь бы оставили наедине с собой и «тем парнем». Было кристально ясно, что Брюс борется с собой, чтобы не попросить Старка уйти, так как боится тому навредить. Из лучших побуждений Брюс всегда хотел всех прогнать. Но не делал этого, чтобы не выслушивать ещё более мучительные отговорки навроде «Да брось, дружище, ты не такой…», «Ты справишься…», «Мы будем с тобой до конца…» и прочее. - Я знаю, о чём ты думаешь. И за свои мысли ты будешь гореть в аду. Так что не додумывай мысль и возвращайся в реальный мир, пока я не перестал тебя уважать. - Старк. - Беннер. Заткнись, приди в себя и перестань себя проклинать. Все твои неприятности – от слишком большого ума. Чем больше ты об этом думаешь – тем чаще это происходит. - Но… - Ты уже меня слышишь, молодец. Собирай манатки – ты переезжаешь ко мне и мы будем кутить и веселиться с утра до вечера. Сил нет смотреть, как ты тут покрываешься плесенью и помираешь от жалости к себе. - Я не могу… - Сколько десятков лет у тебя не было женщины, а? - Мне не… - Ты когда пил в последний раз, а? - Не… - Отрывался, танцевал, ломал что-нибудь… ну, последнее ладно. Ты отдыхать умеешь, а, зануда? - Я… - Ещё одно «не», и ты огребёшь. - Тони. - И я тебя люблю, Брюс. Собирай вещи и пошли, пока Фьюри не видит. Старк летящей походкой вышел из ужасающего «аквариума», оставив открытой дверь. Возможно, это было слишком жестоко, но это было необходимо. Даже если это разозлит - это хотя бы из чувства противоречия отобьёт желание убиваться. Да, он был неправ – и неправ намеренно. Отчаявшимся нужна твёрдая рука.