Seven Devils

Потрёпанный Тор помог мне добраться до кресла и усадил в него, а затем приблизился к брату. — И ты даже не попытаешься найти средства? Бросишь его умирать, как оставил Джейн с Эфиром в жилах? — вспыхнул Тор, впечатлённый болезненным видом брата. — Тор, — Фригга поднялась с постели и мягко положила руку на грудь старшего сына. — Я бессилен, — просто ответил Один, покидая покои. Я буравила Лафейсона взглядом, понимая, что бессильны мы все. Кроме, возможно, одного. Я поднялась с кресла, полная решимости вытрясти из Аида парочку секретов. — Афина. Мать и сын одёрнули меня, заставляя остановиться. — Аид наложил проклятие — Аид его и снимет, — ответила я, обернувшись. — Ты рухнешь на первой же лестнице, — заметил Тор. — Идём, я помогу тебе привести себя в порядок, хотя бы немного. А потом я приготовлю вам обоим настой, который восстановит силы. Я знаю, что вы с Локи сочетались браком на крови, и теперь ты чувствуешь то же, что и он. Поэтому не упрямься. Это займёт всего полчаса. Состояние Локи за это время не изменится на капли. Насколько мне известна природа проклятий, они всегда действуют медленно, убивая проклятого постепенно. Поэтому у нас ещё есть время, чтобы спасти и Локи, и остальных, — проговорила Фригга. — Мать права, Афина. — Надеюсь, что полчаса нам хватит, иначе будет уже поздно, — сдалась я. — Тор, проследи за тем, чтобы трупы эйнхерий забрали из Свартальфахейма и подготовили к похоронам. О павших забывать не стоит. Тор кивнул, подошёл ко мне и сжал мою руку. — Ступай. Я буду в порядке. Тор ушёл, а Фригга повела меня в купальную, оставив Рагну приглядывать за трикстером. Богиня смыла с меня пот, кровь и грязь. Но усталость и чувство вины словно прилипли к коже. Зачем Лафейсон закрыл меня, зная о поле? Несусветная глупость. Фригга позволила Рагне одеть меня, а сама удалилась в кабинет трикстера, чтобы приготовить снадобье. Одевшись, я опустила асинью и забралась в кресло с ногами, ожидая, когда смогу вытрясти из Аида всё. Нервно теребя кольцо, я переживала муки трикстера вместе с ним. Меня жгло изнутри, как и его, но я ничем не могла ему помочь. Я зажмурилась, чувствуя, как слеза катится по щеке. Смахнув её, я резко поднялась и направилась к выходу, не в силах ждать. В дверях наткнулась на Совет министров в полном составе. Радвальд, самый старший из них, почтенно протянул мне Гунгнир, зная о состоянии нынешнего царя. — Пока наследник не родился, он твой по праву, — проговорила Фригга, выглянув из кабинета. Я тяжело выдохнула и приняла Гунгнир. Советники поклонились мне и удалились. — Собралась к Аиду? — богиня приближалась ко мне с дымящимся кубком. — Сначала выпей. Хотя бы пару глотков. Приняв кубок, я повиновалась, ибо на споры и пререкания у меня банально не было сил. — А теперь можешь идти. Только прошу, милая, будь осторожнее. Тебе и так досталось в этой битве, а ты должна беречь себя и малыша. Я лишь молча кивнула, бросила прощальный взгляд на Лафейсона и вышла, опираясь на Гунгнир. Ещё до битвы мы решили, что будем держать Аида в подвале до тех пор, пока за ним не явится отец. Я была уверена в этом на все сто процентов, потому что Зевс не мог оставить подземное царство без правителя. В его силах было отдать царство мёртвых Макарии, но папа не пойдёт по такому простому пути. Ему нужен его драгоценный братец, иначе жизнь утратит всякий смысл. Подвал Асгарда был тёмным, но просторным и сухим. Полумрак рассеивали факелы на стенах, но этого было вполне достаточно, чтобы увидеть пленника сего места. Аид ждал меня. Безвольно вися на цепях, он мучился от тоски и скуки. Поэтому мой приход он воспринял как развлечение. — Я ждал тебя. И даже знаю, зачем ты пришла, — выдал бог, как только я поравнялась с ним. — Тогда поделись секретом, провидец. Как избавиться от проклятья? — А вот тут начинается самое интересное: никак. И ты ведь знаешь это, Афина Паллада. Тогда зачем ты пришла? Да чтобы потом, на похоронах своего мужа сказать, что сделала всё, что было в твоих силах, но, увы, твой муженёк скончался. Ну что, тебе нравится моё пророчество? — Аид подался вперёд, растянувшись в полубезумной ухмылке. Я сжала губы, борясь с желанием его ударить. — Такого шарлатана, как ты, я ещё не встречала. — А как же этот бог? Ты только вдумайся, мы ведь так похожи. Нам ведь обоим нужна была власть, только и всего. Только почему — то меня ты ненавидишь, а его ласкаешь. Несправедливость. Особенно, если учесть, что я — твой родной дядя, а он — какой — то там бог из какого — то там пантеона. — Только не говори, что ты завидуешь его игрушкам. Ведь власть у него теперь есть, а у тебя — вот незадача — нет. Ты висишь на цепях в подвале, в мире, которым правят какие — то там боги какого — то там пантеона, и просто ждёшь, когда Зевс явится за тобой, потому что Макария разболтает ему о нашем с ней договоре. Я знала об этом, поэтому вместе с тобой жду появления отца. — Макария жива? — в глазах Аида засветилось беспокойство. — Неужели в тебе проснулись отеческие чувства? Да, она жива. И сейчас, наверное, распинается перед Зевсом, в красках описывая случившееся. Но я не отдам тебя так быстро. Пока мой муж и мои воины не встанут на ноги, ты не выберешься отсюда. — В таком случае, я буду отравлять твою жизнь вечно. Я смерила его холодным взглядом и покинула подвал, направившись в лазарет. Он был полон. Глухие стенания эхом отлетали от стен, заставляя невольно вздрагивать от понимания того, какую боль они испытывают. Я крепче сжала Гунгнир и подошла к брату, который дежурил у постели леди Сиф. Она выглядела так же плохо, как и трикстер. — Здешние лекари не знают, как ей помочь. Ты говорила с Фриггой? Она поможет? — Аполлон взглянул на меня с надеждой в глазах. Усталый и измождённый, он сходил с ума от осознания того, что в скором времени может потерять недавно обретённую любовь. — Мы постараемся найти лекарство, — я нежно провела ладонью по его щеке, а затем сжала плечо, — а тебе нужно отдохнуть. Хотя бы немного. Ну, или просто смой с себя чужую кровь. А за ней присмотрит Фандрал, если тебе так не хочется оставлять её одну. Светловолосый воин, которого я заприметила на пороге лазарета, направлялся в нашу сторону. — Моя царица, тела павших эйнхерий перенесены в зал траурных церемоний. Вскоре они буду готовы к погребению, — отрапортовал Фандрал, но не так бодро, как обычно. — Хорошо, спасибо. Побудешь с Сиф, пока я привожу в порядок Аполлона? — Конечно, моя царица. Как она? По нашему молчанию Фандрал понял, что мы ожидаем худшего. — Локи в таком же состоянии? — упавшим голосом спросил воин. Я коротко кивнула, поджав губы. — Я останусь, повелительница. Если что, меня сменит Вольштагг. — Спасибо, — проговорил Аполлон, поднимаясь. — Она мой друг, к чему благодарности. Я вывела Аполлона из лазарета, привела в относительный порядок в его покоях и повела в свои, за снадобьем Фригги. Богиню я нашла в кабинете, сидящую за столом в окружении множества книг. — Как ты, милая? — спросила она, отрываясь от чтения. — Мне лучше, спасибо. Мне нужно снадобье, мама. — Конечно. Пойдём, Аполлон, поможешь мне приготовить новое. Всё, что я уже сделала, Хейда отнесла в лазарет. Мы можем продлить их жизнь на какой — то срок, пока не найдём лекарство, — проговорила Фригга, поднимаясь из — за стола. Эта богиня, по всей видимости, не привыкла сдаваться. Она решила спасти сына и его армию любой ценой. И я была ей глубоко благодарна за это. Аполлон с Фриггой углубились в кабинет, а я вернулась в спальню, к Лафейсону. Настой Фригги слегка облегчил его состояние, я чувствовала это, но знала, что скоро ему снова станет хуже. Посетив лазарет, я поняла, что проклятие задело его слабее, чем остальных. Судя по всему, причина кроется в кровосмешении двух рас, ведь полукровки всегда сильнее полнокровных. И если так, то его шансы на спасение увеличиваются. Решив снова испытать судьбу, я вернулась в кабинет и вынула из ящика стола кинжал. Вернувшись в спальню, я отложила Гунгнир и полоснула себя лезвием кинжала по ладони. Погрузив пальцы в собственную кровь, я принялась рисовать знакомый знак для вызова Гекаты, надеясь, что она сможет помочь. Богиня колдовства явилась незамедлительно. — Афина, что случилось? Я молча отступила в сторону, указывая рукой на Лафейсона. Геката приблизилась с трикстеру, внимательно разглядывая его. — Я не в силах избавить его от проклятия, Афина. Аидово проклятие необратимо, — вынесла вердикт сестра. — Ты уверена? — Мне жаль. — Спасибо, что ответила на зов. — Сожалею, что не помогла. Геката исчезла. Я чувствовала, что нахожусь на грани и вот — вот банально разрыдаюсь. Я зажала рот ладонью, пытаясь заглушить эмоции. Этого быть не должно. Я же видела пророчество. Пророчество Нюкты. В нём Лафейсон был жив. А что, если снова отправиться в Дельфы, за ответом к оракулу? — Что сказала Геката? — Аполлон стоял на пороге кабинета и указывал на знак. — Ничего, что мы бы ещё не слышали. — Дай знать, как найдёшь решение, — чуть посвежевший Аполлон вышел из покоев, уверенный, что мне по силам решить эту задачу. — И как я его найду? — У меня есть одна задумка, которую не помешало бы проверить, — произнесла Фригга, выходя из кабинета, — у Локи была книга, которую он хранил в кабинете, но я не нашла её там. Он читал её во время своего заточения. Вполне возможно, что после нападения на Асгард книга перекочевала из камеры в библиотеку. — О чём она? — О сущностях и о том, как их изгнать. — Но проклятье… — …можно считать сущностью. Проклятье — часть естества Аида, верно? Значит, его можно вытащить из проклятого, как обычную сущность. — Вы учили Локи магии? — Только азам, — Фригга слегка улыбнулась, надеясь на воплощение своей идеи в жизнь. — Я в библиотеку, а ты пока приляг, отдохни немного. — Да, мама. Фригга потрепала меня по щеке, проверила состояние сына и удалилась. В покои вошёл Тор. — Как он? — понуро спросил бог. — Без изменений. Но твоя мать кое — что нашла. И я очень надеюсь, что вскоре мы избавим от проклятия его, Сиф и эйнхерий. Побудешь с ним? А я пока позову Дагейд, чтобы она смыла кровь с пола, и поговорю с героями. Тор кивнул, отходя к окну, сводя руки за спиной. Забавная привычка, которую я наблюдаю уже не в первый раз. Я покинула покои, направившись в зал траурных церемоний. Он был полон трупов, которых готовили к похоронам. — Спасительница! — окликнул меня Геракл. — Как твой муж? Герои окружили меня, ожидая ответа. — Пытается выиграть битву с проклятьем Аида. — И как успехи? — Ясон склонил голову. — О них говорить ещё рано. — Не переживай, спасительница, ты найдёшь выход, — Одиссей сжал моё плечо. Я через силу улыбнулась, благодаря их за поддержку. — Я хотела сказать вам, что вы должны вернуться в царство мёртвых. Нельзя идти против природы: мёртвое должно оставаться мёртвым. Я не знаю, как скоро вам придётся это сделать, но как только я поставлю на ноги мужа и часть армии, отец заберёт Аида, и вас вместе с ним. — Мы не собираемся этому противиться, — произнёс Персей, — мы знали, что так и будет. Но, несмотря на это, было честью для нас помогать тебе, спасительница. — Спасибо вам огромное. Без вас я бы не справилась. — Справилась бы, ещё как справилась, — улыбнулся Беллефронт. Я вновь выдавила улыбку. Сжав Гунгнир, я почувствовала, что Лафейсону стало чуть хуже. — Иди, спасительница, нечего с нами пустословить, — проговорил Ахиллес, — тебе нужно выручать мужа. — Вседержительница! — двое эйнхерий вошли в залу и направились ко мне. — Ваш отец здесь, повелительница, — доложили они. — Ступайте, — я кивнула. Явился. Не вовремя, как и всегда. Сжав Гунгнир сильнее, я направилась в тронный зал, зная, что мне предстоит услышать длинную и нелицеприятную нотацию о том, какая я ужасная дочь и как плохо поступила с родной сестрой. Зевс прибыл в сопровождении Ареса и Гефеста. Отец был грозен и настроен решительно. Гефест сочувствующе взглянул на меня, а Арес одарил злорадной ухмылкой. — Чем обязана, отец? — спросила я, входя в тронный зал. — А ты не знаешь? — Зевс начал разговор на повышенных тонах. — За братом пришёл? — Что ты наделала, Афина? — отец чеканил каждое слово. — Я что наделала? Твой брат отравил своим проклятием треть моей армии, а вторую треть — уничтожил! И ты задаёшь этот вопрос мне? — В этом виновата твоя неуёмная жажда мести! Что ты сделала с Персефоной? Как ты посмела убить собственную сестру? — Так же, как и ты посмел изнасиловать собственную дочь. — Это другое и здесь не причём! — О, конечно. И как это я всё время забываю? Ведь только тебе дозволено любить, кого ты хочешь. Спать, с кем ты хочешь. Убивать, кого ты хочешь. И даже изгонять. Только вот ты забыл — я твоя дочь. Всю мою жизнь ты был примером для подражания. И я впитала твои лучшие качества. Наслаждайся. — Ты катишься в пропасть, Афина, — сокрушённо вздохнул громовержец. — Я уже скатилась, папочка. Никто не сможет вытащить меня. — А как же твой бог? — Он умирает, благодаря твоему братцу. Проклятье настигло и его. — Мне жаль, — Зевс стушевался. — Не лги мне. Ты здесь только для того, чтобы забрать Аида. Не затем, чтобы поддержать меня. Не затем, чтобы помочь избавить Локи от проклятия. — Ты ведь знаешь, что проклятье Аида необратимо. Я ничем не смогу помочь. — Тогда убирайся. Аида ты не получишь, пока Лафейсон и моя армия не встанут на ноги. Это моё последнее слово. — Как ты смеешь?! — прогремел Зевс, сжимая кулаки. Отец было двинулся на меня, но Гефест его остановил. Арес крепче перехватил булаву, готовый в любую минуту прийти на помощь громовержцу. — Твой братец сказал, что я — монстр. Так что, видимо, смею. А знаешь, кто в этом виноват? Ты. Если бы ты так не держался за этот чёртов трон, готовый пожертвовать собственной женой, всё было бы иначе. Если бы ты не убил мою мать, я могла вырасти совсем другой. Если бы ты только не изгнал меня, ничего бы этого не было, — глаза защипало, а к горлу подкатил противный ком. — Если бы ты не была ослеплена жаждой мести, твой муж бы сейчас не был при смерти, — холодно заметил Зевс. — Мне просто была нужна боль Аида. И я её получила. — Так отдай его. — Нет. Ты слышал меня. Только после того, как армия и Локи поправятся. — Они умрут. — Ты никогда в меня не верил. Убирайся. И не возвращайся без моего приглашения. Стража! Зевс насупился, грозно сведя брови. Эйнхерии вошли в тронный зал, готовые проводить непрошенных, но ожидаемых гостей. — Идём, отец. Мы ещё вернёмся, — проговорил Гефест, удерживая Зевса. — С целой армией, прошу заметить, — вставил Арес. — Рискни, братец — и падёшь первым, — ответила я. — Я бессмертен, — Арес вскинул голову. — Смерть Персефоны тебя ничему не научила? — Довольно! — прервал Зевс. — Мы ещё вернёмся, Афина Паллада. Будь готова. Стража проводила отца и братьев к выходу. Я смахнула колючую слезу со щеки и направилась в свои покои. Тора и след простыл, зато Фригга была здесь. Она готовилась к уже знакомому мне ритуалу — отправке в прошлое. — Книги не оказалось в библиотеке. Поэтому, милая, тебе придётся заглянуть в прошлое, чтобы забрать её оттуда, — пояснила богиня. — Разве мы не нарушим привычный ход вещей, забрав книгу? — засомневалась я. — Не думаю. Это всего лишь книга. А сейчас, надевай плащ и становись в круг. Я отложила Гунгнир, отыскала зелёный плащ Лафейсона и накинула его на плечи. — Мне нужно представлять что — нибудь? — спросила я, входя в круг. Думаю, Фригге не следует знать, что это не первое моё путешествие. — Нет. Я знаю, в какой момент прошлого тебя отправлять. Только помни: не вмешивайся в естественный ход событий. — Хорошо, мама. — А сейчас закрой глаза и полностью сосредоточься. На этот раз перемещение в прошлое было чуть приятнее, чем первое. Не такое липкое и вязкое. Я оказалась в просторном, светлом помещении, в котором царил беспорядок. Опрокинутая мебель, разорванные книги, стены, испачканные копотью. И убитый, морально раздавленный трикстер, который сидел, привалившись спиной к стене. Его ноги были окровавлены, изрезаны осколками разбитого графина. Он дружелюбно встретил меня, выпустив огненный шар. Защитное поле сработало. — Паллада? — трикстер пытался сфокусировать на мне потухший взгляд покрасневших глаз. Фригга отправила меня в его камеру, в тот момент, когда он переживал её «смерть». — Какого чёрта ты здесь забыла? И откуда взялось это защитное поле? И почему на тебе мой плащ? Моё сердце заныло. Я чувствовала физическую боль Лафейсона из будущего и Лафейсона из прошлого. Но боль душевная с этим сравниться не могла. Сердце разрывалось на куски, истекая кровью. — Как же больно, Лафейсон, — выдохнула я, хватаясь за сердце и опускаясь рядом с ним. — Что здесь вообще происходит? — чеканил он. — Тебе так больно из — за потери Фригги. И вот тут я впервые испытала чувство стыда. Я заставила многих богов пережить фальшивую смерть Фригги, причинив при этом немало боли каждому. — Я говорю это не потому, что вижу дорожки от слёз на твоих щеках или свидетельства твоей ярости, — я обвела рукой комнату, — а потому, что действительно чувствую это. — Покажи правую руку. Какой догадливый. Даже в минуты душевных страданий всё схватывает на лету. Я оголила правое запястье, показывая руну. Трикстер раздосадовано выдохнул. — Вопрос с плащом снимается. Что ты здесь делаешь? — Спасаю тебя. Трикстер изогнул бровь. — Ты на грани, Локи. На грани жизни и смерти. И мне нужна одна книга, чтобы вытащить тебя. — Если ты спасаешь меня, то кто послал тебя сюда? — Ты научил меня этому. Кое — что я могу теперь сделать сама. Например, отправиться в прошлое или создать защитный барьер, который оградил меня от твоего огненного шара. — Если мы женаты, значит, трон Асгарда мой? — в глазах затеплился едва различимый огонёк. — Не умри от счастья. Сначала выберись отсюда, помоги мне, а уж потом правь достойно. — Какая книга тебе нужна? — перешёл к делу трикстер. — О сущностях. Она уцелела? Умоляю, скажи, что да. — Неужели ты так прикипела ко мне, что отправилась в прошлое ради моего спасения? — спросил Локи, поднимаясь и принимаясь искать книгу. Я замялась. «Любовь — величайшая слабость». А, может, вовсе нет? Может, это — величайшая сила? Я тряхнула головой, отгоняя эти мысли прочь. — Просто не могу оставить Асгард без царя. — Охотно верю. Трикстер протянул мне чудом уцелевший экземпляр желанной книги и помог подняться. — Когда вернёшься, сделай одолжение — не надевай больше мой плащ. В коридорах темницы послышались шаги. Судя по всему, явились мы с Тором, чтобы просить трикстера о помощи. — А теперь, возвращайся. И не опоздай с моим спасением. Темница трикстера буквально растворилась в воздухе, возвращая меня в наши покои. Фригга в беспокойстве ожидала меня. Я протянула ей книгу. — Ничего лишнего не сказала? Я покачала головой. — Вот и хорошо. А теперь мы, наконец, сможем избавить Локи и армию от проклятия. Там, в кабинете, на самой нижней полке найдёшь сосуд. Принеси его, туда мы спрячем проклятие. Я выполнила просьбу Фригги и принесла из кабинета сосуд. Богиня к тому времени уже нашла нужное заклинание. — Захлопнешь крышку как только я произнесу последнее слово, — предупредила она и начала читать заклинание. По мере того, как её голос набирал силу, трикстера начинало крутить сильнее и сильнее. Я закусила губу, чтобы не завыть от удушающей боли. Змеи проклятья выходили из него медленно, оставляя на коже паутину чёрных вен. Я сжимала сосуд изо всех сил, пытаясь вытерпеть эту пытку. Фригга, наконец, замолчала, и тонкий хвостик проклятой змеи скрылся внутри сосуда. Я захлопнула крышку, облегчённо выдохнув. Отставив сосуд, я кинулась к трикстеру. — Лафейсон, — я прикоснулась ладонью к его щеке. — Скажи мне, что ты чувствуешь, милая? — Мне легче, намного легче. — Значит и Локи в порядке. Пойдём, Тор присмотрит за ним, а у нас с тобой целый лазарет. Мы приступили к лечению, когда на Асгард опустились густые сумерки. А закончили за пару часов до рассвета. Несмотря на все наши усилия, спасти всех не удалось. Часть проклятых эйнхерий скончалась. Я отправила Фриггу спать, сказав, что с проклятьем разберусь сама. Трупы воинов унесли в зал траурных церемоний к остальным. В спальню я ввалилась обессиленная. Локи в постели не было. Он стоял у окна, заложив руки за спину. — Ты знал, — просто сказала я, подходя к нему, — знал, что получишь трон, меня. Ты, наверное, и под проклятье подставился потому, что иначе я бы не отправилась в прошлое. — Как же плохо ты обо мне думаешь, — тихо заметил Лафейсон. — Я чуть с ума не сошла, когда почувствовала, что проклятье в тебе, — я обняла его со спины, утыкаясь лбом между лопаток. — Потому что было больно? — Потому что проклятие необратимо. Трикстер развернулся ко мне, пристально глядя в глаза. — Зачем, Локи? Моё поле прекрасно срабатывает. Это потому, что любовь — величайшая слабость? — Могла бы просто сказать спасибо. — Спасибо. Я взяла его лицо в свои ладони и поцеловала. — Только, прошу, не умри от счастья. И не разводи сырость. Лучше ложись спать, пара часов у тебя есть. А после мы проводим павших эйнхерий в Вальхаллу, навестим Модсогнира и избавимся, наконец, от Аида, который, как я понял, и был седьмым демоном. Я довольно улыбнулась и потянула его за собой в постель, забываясь спасительным сном в его объятьях. *** После того, как цепь из самой тьмы была готова, я отправила Софию на Олимп с посланием для отца. Он прибыл незамедлительно и с той же компанией. — Твой муж умер, и ты решила смилостивиться? — ядовито спросил Арес. — Не дождёшься, — ответила я, зная, что трикстер войдёт через пару секунд. И он вошёл, приветственно кивнув присутствующим. — Моё почтение, — проговорил трикстер, подходя ко мне и становясь рядом. Он уже почти оправился, хотя слабость ещё одолевала его. Эйнхерии восстанавливали силы медленнее. Аполлон не отходил от выздоравливающей Сиф ни на шаг. У меня ещё не было возможности поблагодарить её за спасение брата от проклятья. — Как тебе удалось? — поражённо спросил Зевс. — Какая разница, отец? Главное, что мои армия и муж живы. И я позвала тебя, чтобы сдержать своё слово. В тронный зал ввели пленённого бога. Он был без цепей, с одним лишь браслетом из собственного проклятья на руке. Но мои герои окружили его, на всякий случай. — Зевс, — Аид растянулся в довольной улыбке. — Аид, — холодно бросил папа. — Забирай его. Пусть он правит своим царством. Никакого Тартара, иначе договор с Макарией будет нарушен и она вновь нападёт. Аид уже расплатился за содеянное. Сполна. Моя месть осуществилась, и теперь я обрела покой. — Скажи папочке, какой внук его ожидает, — вставил Аид. Отец удивлённо вскинул брови. Арес одарил меня полным скепсиса взглядом, а Гефест поник. — Я ношу под сердцем малыша, — подтвердила я. Зевс пристально глядел на меня. — Как долго? — Срок ещё маленький, но это не помешало зачатию защитного поля, которое уберегло меня на поле битвы. — Ты посмел напасть на мою беременную дочь, Аид? — вспылил отец. — Можно подумать, я знал, — флегматично пожал плечами Его загробие. — Вообще — то — знал, — заметил трикстер. Я заметила, как отец начинает выходить из себя. — Папа, всё в порядке. Все живы и это главное, — проговорила я, направившись к нему. — Кхм — кхм, вообще — то не все, — вмешался Аид. Лафейсон сжал губы. Ему надоело слушать реплики Аида. Прошептав пару слов, трикстер заставил бога замолчать. — Прости меня за то, что наговорила тебе тогда, — я приблизилась к отцу, беря его руки в свои ладони, — я сожалею о гибели Персефоны, правда. Но Лафейсон умирал, а я сходила с ума от бессилия. — Я понимаю, милая, — Зевс сжал руки. — И ты меня прости. Я всегда буду виноват перед тобой за смерть Метиды. — Давай больше не будем вспоминать прошлое, договорились? Отец кивнул, улыбаясь, а затем сжал меня в крепких отеческих объятиях. Я отстранилась и взглянула на Ареса. — Поздравишь меня с пополнением, братец? — я растянулась в довольной улыбке. — Твоё отродье будет таким же жалким, как и его мать, — презрительно выплюнул он. — Арес! — прикрикнул отец. — Всё нормально, папа. Забирай нашего дядюшку, Арес, и ступай с миром. Я дам знать, когда ребёнок появится на свет. На лице Ареса заходили желваки. Он сжал кулаки и направился к Аиду, грубо беря его за плечо и таща за собой к выходу. — Поздравляю, — отец подошёл к трикстеру, пожимая ему руку. — А ты и вправду счастлива, — заметил Гефест, — буквально светишься. Прими и мои поздравления. Бог обнял меня. — Спасительница! — разом грянули герои. Я невольно вздрогнула от неожиданности. — Поздравляем с сыном! — эти мёртвые парни громогласнее любых живых. Я улыбнулась, готовясь выдержать их натиск дружеских объятий. Когда со взаимными благодарностями и поздравлениями было покончено, герои направились вслед за Аидом и Аресом. — Мне не терпится обрадовать Геру, — говорил отец с лукавым блеском в глазах. Интересно, а как он отреагирует на то, что его жена уже посвящена в эту тайну? *** Этот день выдался дождливым. Перед тем, как уйти в военный поход, Тор поклялся, что гроза — не его рук дела. В Муспельхейме вспыхнуло восстание. Лафейсон направил туда отряд эйнхерий, но подавить его не удалось. Трикстеру пришлось самому возглавить небольшую армию и вторгнуться на земли огненных великанов. Меня оставили во дворце, аргументировав это последним сроком беременности. А я изнывала от тоски. Я так соскучилась по битвам и боям, что тело буквально зудело. Но в моём положении это было категорически противопоказано. Да и вести бой было бы крайне проблематично — с таким — то весом и размерами. День клонился к вечеру, а Лафейсон так и не вернулся. Меня уже начинало охватывать беспокойство, потому что армия отправилась в Муспельхейм на рассвете. Чтобы развеять тревогу, я направилась к Фригге, которую застала в обществе Геры. Отец с женой прибыли в Асгард пару недель назад. Они хотели поддержать меня во время родов. Зевс был обижен на Геру за её молчание недолго, но сильно. Начавшиеся ложные схватки убедили меня в правильности принятого решения — полезно сменить положение для их прекращения. Я нашла богинь в оранжерее. Их горящие глаза говорили о том, что предмет их обсуждения был весьма интересен. — Милая, с тобой всё в порядке? — женщины насторожились. Я медленно дошла до кованой скамьи и присела. — Я волнуюсь за Локи. Его долго нет, — ответила я, оглаживая рукой большой живот. — Это пустое, Афина. С ним всё будет хорошо. Он скоро вернётся, — успокаивала меня Гера. — У меня спину ломит. И ложные схватки не прекращаются, — пожаловалась я. — Уверена, что схватки ложные? — беспокойно спросила Фригга. — Хотите сказать, что я уже рожаю? — я начала часто дышать. — Нет, нельзя, ещё рано. — Ты на последней неделе, милая, — возразила Гера. — Но Лафейсон ещё не вернулся. А я не собираюсь без него рожать. Я буквально ударилась в панику. От учащённого дыхания моя голова закружилась. — Тише, успокойся, не нервничай. Мы не говорим, что ты рожаешь, хотя это вполне возможно, — Фригга сжала мою похолодевшую ладонь. — А я вам говорю, что рожаю. Я буквально впилась ногтями в руки богинь, чувствуя влагу на внутренней стороне бедра. — Кажется, у меня отходят воды. — Я за Зевсом! Гера поднялась и опрометью бросилась за отцом. — Дыши глубже, Афина, — мягко говорила Фригга. — Я не буду рожать без Лафейсона, мама. — Ты пока ещё не рожаешь. У тебя всего — навсего отошли воды. Облегчение — то какое, а я уж думала. Только положения вещей это не меняет — трикстер в Муспельхейме, а через несколько часов малыш уже появится на свет. Схватки участились, становясь болезненными. Зевс ураганом влетел в оранжерею, беря меня на руки и неся в мои покои. Там уже суетились Рагна и Хейда. Они сменили постельное бельё и переодели меня в чистую рубашку. Откинувшись на подушки, я тяжело дышала и ждала, когда Дагейд приведёт повитуху. Дагмер была низенькой, полноватой женщиной с добрыми глазами и тёплой улыбкой. — Матка раскрылась совсем чуть — чуть, — проговорила она, — придётся немного подождать. — Очень надеюсь, что Лафейсон за это время вернётся, — пробубнила я, стараясь глубоко дышать, — папа, прошу, уйди. Не хочу, чтобы ты видел это. — Но Афина. — Отец! Гера выпроводила мужа из чертогов. — Вы готовы тужиться, Вседержительница? — через несколько минут мучений спросила Дагмер. — Нет, но что это меняет? — Готова, Дагмер. Лафейсон срывал с плеч плащ, расстёгивал наручи, беспокойно глядя на меня. — Слава богам, — выдохнула я, сжимая его руку. — Тебе придётся потерпеть, Локи, — предупредила Гера. — Я готов, — заявил Лафейсон, устраиваясь за моей спиной. Гроза за окном усилилась. — Пора. Малыш появился на свет глубокой ночью, когда буря достигла своего апогея. Я без сил откинулась на грудь Лафейсона, выпуская его руку из ослабевшей ладони. Мне едва хватило сил улыбнуться, как только я заслышала крик новорождённого сына. А затем наступила темнота, погрузившая меня в беспамятство. Сколько проспала — не знаю. Пробудившись, я почувствовала, что всё тело ломит, а низ живота болит. — Я же говорил тебе, что это отродье — слишком тяжкое бремя. Лафейсон стоял у колыбели, с отвращением глядя на сына. — Помоги. Трикстер помог мне сесть в постели, устраиваясь рядом. — Он забрал все твои силы при родах. Ты спала три дня. — Я хочу на него взглянуть. — Ты слишком слаба. — Так принеси мне его. — Не имею ни малейшего желания к нему прикасаться, — бросил он, поднимаясь с постели и покидая покои. Я тяжело вздохнула, понимая, что мне предстоит нелёгкая битва против его ненависти к собственному сыну. Через несколько минут вошли Один, Зевс, Гера, Фригга, Тор, Сиф и Аполлон. Гера передала мне малыша, а остальные принялись поздравлять меня. Сын был похож на Лафейсона, мои черты проскальзывали лишь кое — где. Вполне возможно, что со временем всё изменится. В первые дни Локи не подходил к колыбели, обходя её стороной. Он недоумевал, почему все так рады рождению наследника — полукровки. Грандиозный пир в его честь неимоверно раздражал трикстера. Его злило, что теперь большая часть моего внимания доставалась ребёнку. А я же элементарно не могла поговорить с ним потому, что он возвёл вокруг себя неприступную стену. Снова. Разговор вышел лишь через месяц. Имя сыну было уже выбрано. Малыша решили назвать Рагнвальдом, что означало «верховный правитель». Отец настаивал на греческом имени, но мы пошли на компромисс: имя второго ребёнка выберет он. Ну, если, конечно он будет. Тут с принятием первого — то большие проблемы. Мои попытки достучаться до Локи провалились, но сдаваться я не собиралась. Ведь ничто не длится вечно. Даже самые большие ледники когда — то начинают таять. Это был обычный, солнечный день. Я готовила Рагнвальда к послеобеденному сну. Это был удивительный малыш. Я видела его в своём видении. Всё — таки, иногда Аид бывает пророком. Я уже собралась было спеть ему колыбельную, как меня прервали. — Позволишь сегодня уложить его мне? Один тихо вошёл в покои. Я не ожидала, что он так тепло примет этого малыша. Я молча уступила ему место у колыбели, поцеловала сына в лоб и вышла, прикрыв двери. У Лафейсона был очередной совет, который пропускать было нельзя. На пути в чертоги Фригги меня нагнали эйнхерии и сообщили, что ко мне посетители. Я удивилась, но последовала за ними к дворцовым воротам. Каково же было моё удивление, когда моими посетителями оказались Ингрид и Ингвальд. — Вы что здесь делаете, м? — я присела и приобняла их. — Пришли навестить тебя, — улыбнулась Ингрид, — как твой маленький? Ты нам его покажешь? — Вот, держи, я смастерил это для него, — проговорил Ингвальд, протягивая мне деревянную игрушку. — Спасибо, — я приняла подарок. — Ну что, пойдёмте в сад, расскажете мне о том, как у вас идут дела. Мы сидели в саду, слушая рассказ Ингвальда о том, как сильно изменился его отец после того вечера. Он с тех пор и капли в рот не взял, нашёл хорошую работу, лучше прежней, перестал бить свою жену, что он изредка делал с пьяных глаз. В общем, их жизни потихоньку налаживалась. В семье Ингрид тоже произошли изменения. Её мать носила под сердцем второго ребёнка, и Ингрид очень хотелось, чтобы это был мальчик. Я же рассказала им всё, что произошло со мной. Часть подробностей, конечно скрыла, ибо о них знаем только мы с трикстером, который так внезапно нарушил нашу идиллию. — Паллада, — позвал он, приближаясь к нам. Я обернулась. Лафейсон держал на руках Рагнвальда. Я слегка опешила. — Локи, я оставляла его с твоим отцом, — проговорила я. — Мать позвала его по каким — то делам вселенской важности, которые наверняка выдумала. Кто — то же должен уложить его. А я в этих делах не участвую. Ребёнок спокойно сидел на руках трикстера, явно получая от этого удовольствие. — Ты что, не любишь его? — спросила Ингрид, гневно сведя брови. — Любит, просто боится это признать, — ответила я, приблизившись к Лафейсону и протянув руки. Рангвальд наотрез отказался покидать своего отца, у которого впервые сидел на руках. — Видимо, укладывать его придётся тебе, — довольно заметила я, наблюдая, как сын на ощупь исследует крошечными пальцами костюм своего отца. Рангвальд поднял головку, взглянув на трикстера. Локи посмотрел на него в ответ. Зрительный контакт был установлен, и я поняла, что момент истины, наконец, настал. — Хорошо, я уложу тебя, маленький ётун, если ты перестанешь тянуть в рот мои волосы. Это было то, что видела тогда, в Дельфах. Именно эту картину показала мне Нюкта. — Имя, Лафейсон. У него есть имя. — Почему он называет своего сына ётуном? — Ингвальд дёрнул меня за рукав. — А это маленькая особенность его отеческой любви. Лафейсон уничтожил меня взглядом и, взяв в свою большую ладонь маленькую ладошку собственного сына, ушёл, оставив нас в лёгком недоумении. Первый шаг был сделан. За ним последовал и второй. А после — полное принятие своей сущности и своих детей. Да, одним Рагнвальдом мы не ограничились. Спустя время на свет появилась прекрасная девочка, имя которой было Эйра. Отношения наладились не только у нас. Сиф и Аполлон, наконец, сблизились настолько, что готовы были сочетаться браком. Даже двойными его узами. Спустя какое — то время они стали родителями двух прелестных близнецов. Тор вернулся в Мидгард, к Фостер, с которой позже заключил священный союз. Детьми они пока не обзавелись, но, думаю, упорно к этому стремятся. Аид правил царством мёртвых с огромной чёрной дырой вместо души. Макария помогала отцу, как могла, но Его загробие тосковал по жене, которую вернуть был не в силах. Цепь, выкованная цвергами, удерживала его под землёй, лишая возможности даже выходить на поверхность. Говоря о цвергах, невольно вспоминаю пророчество Модсогнира. Его исполнили наши дети, которые спасли Девять миров от неминуемой гибели. Позже они продолжили ими править. Вместе. А мы с Лафейсоном ушли в отставку, продолжая пикироваться по пустякам и искать ответ на вечный вопрос: любовь — это величайшая слабость или, всё же, сила?