Крыло бабочки

То, что чувствует Аларихаба, - только досаду. Еще бы, в один миг такая вкусная душа снова ускользает от него. И непонятно, по какой причине! Просто в один момент Муза вдруг перестала быть человеком. Ему, если честно, без разницы, кто там сейчас, первая или вторая, просто он почувствовал ее смерть, а значит, имел полное право на то, чтобы наконец-то съесть свою душу. Секс он ей с Блум обеспечил, первую она фактически уничтожила, вернее, это первая уничтожила их всех, слив в единое целое. Так что формально все условия магического контракта выполнены. Конечно, больше ему хотелось душу ее дочери. Или что-то, очень похожее на душу. Но он был готов потерпеть до вкусного ужина, насладившись легким перекусом. И вот этот перекус ускользнул от него. Последнее, о чем успевает подумать Аларихаба, прежде чем его мощным потоком вышвыривает из Легендариума, потому что больше никто не удерживает его в нем, так это о том, что жизнь иногда бывает чертовски несправедлива. Две ускользнувших души подряд - это очень и очень досадно для демона. Но - Дракон может потвердить - он не виноват. С ними всеми и правда творится что-то странное. Но это уже не его дело. Просто больше не будет связываться с подобными личностями. И Аларихаба просачивается в слои, где путешествуют демоны, чтобы ждать, пока его кто-нибудь снова призовет.

***

С ним не работает ничего. Текна сжимает кулаки, видя, что Валтор использует весь свой арсенал против чудовища, выплывшего из тумана. Земляной дракон был огромен. Туша землистого цвета ползла по камням, передвигаясь на коротких лапах, казалось, что дракон был неповоротлив и едва ли представлял серьезную угрозу. Казалось. Их первоначальным планом было поднять его в воздух - оторвать от сырой земли, дававшей ему силы, но не так-то просто, даже объединив свои навыки левитации, было это осуществить. К тому же дракон все время подпитывался. А значит, черт возьми, они оказались бессильны. Но пока Текна разводила панику, поняв, что ни одно решение, что рождалось в ее голове, не давало положительного результата, Валтор продолжал биться. В его истинной форме демонические инстинкты еще больше усиливались, Валтор дрался потому, что так подсказывал магический контракт. Он должен оберегать еду и делать все ради того, чтобы потом эту еду сожрать. И пусть Текна знала, что никогда он так не поступит в отношении нее, страшно немножко было. Страшно и невыносимо радостно, что сейчас рядом с ней бьется такой... Ух, многие бы сказали: монстр. А вот фея чувствовала себя под надежной защитой. Она не изменилась в своем мнении: демонам можно доверять хотя бы потому, что знаешь, что от них можно ожидать. И пока Валтор обрушивал на дракона все новые заклинания, в том числе запрещенную магию, Текна пыталась придумать, как поступить дальше. Но с каждой минутой ее тревога только росла. И в конце концов происходит то, чего она ожидает меньше всего, Валтор, похоже, сотворил очень мощное заклинание, которое наконец-то нанесло земляному дракону внушительный урон. Вот только он увлекся и забыл, что сейчас является демоном в теле человека, а значит, более уязвим. Это и сыграло с ним злую шутку. То, что Валтор в демонической форме падает с неба, падает на землю, падает без сознания, повергает Текну в шок. Потому что, потому что... Она стоит, замерев на месте, и не может двинуться, а дракон тем временем ползет к демону, чтобы, похоже, сравнять его с землей. В этот момент в Текне вспыхивает злость. Позже она и сама не могла сказать, как так вышло. Как ее глаза налились кровью, как все тело разом налилось силой и стало напоминать мощнейший электрический разряд, как с безумным рыком она просто собрала всю свою магию в одно целое и зарядила всем этим прямиком по морде дракона - ударом такой мощности, что чудовище улетает далеко-далеко вперед, а взрывная волна, идущая от столкновения магии с тушей твари, провоцирует реакцию Легендариума. Измерение отзывается тяжелейшим рокотом. Позже Валтор сказал, что это был очень яркий пример трансмутационной магии. Позже. А сейчас Текна ощущает, как силы очень резко покидают ее, как будто из нее выкачали все волшебные силы. Как тогда, в той нелегальной лаборатории. Но ее заклинание доделывает работу Валтора - добивает земляного дракона. А сама Текна чувствует, что крылья больше не могут держать. Как и ноги. И она в бессилии валится на землю, чувствуя, как почти рассыпается на части. Что-то происходит с ней, что-то... Но Текна уже не понимает. Она теряет сознание, как и Валтор, под бушевание границ Легендариума, не зная, что ее магия вступила в реакцию с другой магией очень хорошо знакомого ей человека. Ее, как и Валтора, тут же оплетает волшебный кокон, и оба падают в свои пропасти, у обоих на спинах вспыхивают клейма, и начинается необратимый процесс.

***

Стелле кажется, что она умерла. Потому что по ее жилам словно бежит яд, выжигая внутри все органы к чертям собачьим. И хуже всего - она совершенно не может пошевелиться. Так хочется дернуть рукой-ногой, так хочется убежать от всего этого, но она не может. Стелле очень необходимы силы, свежий вброс магии, солнечные лучи на ее лице, которые она впитает, словно обуреваемый жаждой путник, упавший без сознания посреди пустыни. Под испепеляющим солнцем, что для него смерть, а для Стеллы - жизнь. Но нет. Здесь нет никого света, здесь есть только тьма, и сколько Стелла не пыталась, она так и не смогла найти поблизости ни одного источника, ни одной спасительной капельки хотя бы тусклого сияния. Мификс не врал: это и правда самое темное место в Легендариуме. И каждая секунда дальнейшего пребывания здесь только ослабляет ее все сильнее. Тьма словно высасывает из нее все соки, всю жизнь, и Стелла знает, что при таком раскладе она уже давно, по сути, не жилец. А может, так и выглядит смерть. Им всегда говорили, что когда они испустят последний вздох, то отправятся к Дракону. Вот только интересно, а кто-нибудь учитывал, что фея умрет в Легендариуме, измерении, которое, если захочет, держит очень крепко? Быть может, она и осталась здесь, заточенная на всю жизнь? Может, Легендариум надежно вплел ее душу в свои крепкие стенки, и теперь Стелла стала частью мириадов пересекающихся легенд. Ей бы заплакать или хотя бы горько улыбнуться - Стелла не может. Она не чувствует рук или ног, только невыносимую боль внутри, будто в нее влили яд, который теперь выжигает абсолютно все. Один за другим превращает в пепел все органы. Все началось с кончиков пальцев на ногах, и вот теперь яд добрался почти уже до грудной клетки. Скоро сгорит и ее сердце. Наверное, такое мучение нужно пережить, чтобы потом легко войти в ворота смерти. Кажется, она еще не умерла, а только умирает. Обездвиженная, словно бы припечатанная к этому измерению, к этой высасывающей последние силы холодной пустоте, Стелла совершенно не имеет понятия о том, сколько там, снаружи, прошло времени. Истек ли уже тут срок, после которого забредшие в Легендариум остаются тут навсегда? Может быть. Стелла не знает, сколько прошло времени: несколько часов или же столетий, она словно потеряла способность радоваться или огорчаться. Зато у нее полно времени, чтобы просмотреть все моменты своей жизни, бегущие перед глазами, словно кадры кинопленки. И ответить на заданный Мификсом вопрос: кто же она такая. Будто она не сомневалась. Будто сама не полагала, что все прошло слишком легко, что как-то быстро, буквально в один миг она вдруг вернулась, такая совершенная и решительная, не похожая на того ребенка, который была весь тот учебный год, когда они сражались с Тританнусом. Разве могут изменения происходить вот так быстро? Даже последствиям запрещенной магии, чтобы проявиться, требуется некоторое время. Так где она настоящая? Вот эта веселая, беззаботная, солнечная девочка, у которой язык говорит быстрее, чем голова подумает, которая одним взглядом испепеляет и одной улыбкой зажигает? Или та задумчивая, порой сомневающаяся, все оценивающая фея, у которой в глазах застыла луна, а руки так крепко сжимают скипетр Солярии? Какую принцессу на самом деле носит эта планета? Стелла проводить достаточно времени наедине с собой, пытаясь абстрагироваться от боли, раз уж от нее все равно никуда не деться. Получается не очень, но она пытается отвлекаться всеми силами, ныряя в себя так глубоко, как никогда прежде. Стелла и самоанализ? Вещи, кажется, несовместимые. Однако именно им она сейчас и занимается. Рассматривает каждый период своей жизни, чтобы уж, что ли, хотя бы в посмертие войти с четко соображающей головой. Выпадение из времени и пространства отлично помогает не оглядываться нервно на часы, чтобы узнать, сколько же там уже минут натикало, а разбираться во всем неспешно. Постепенно Стелла узнает себя заново, с самого нуля. И отвечает на поставленный вопрос: где маски, а где она сама. Где лица, которые она примеряла и которые в конечном итоге срослись с ней самой, а где порхает ее настоящая личность. Все начинается с того чертового выпускного в школе, когда первый красавец класса ухаживал за не менее первой красоткой, сломавшей ногу и пришедшей с костылями, в гипсе, будучи, по мнению Стеллы, носившей очки и бывшей далеко не эталоном привлекательности, уже не такой красоткой. И тогда действия первого красавца казались ей непонятными. Это сейчас Стелла, сама познавшая настоящую любовь, может сказать, что любимый человек всегда будет самым красивым и лучшим, независимо от обстоятельств, потому что он именно твой. Окончательно она поняла это буквально совсем недавно, когда рыдала пьяная на руках у Брендона и рассказывала все то, что так долго терзало ей сердце. И нет, он не бросил ее. Он остался, он слушал ее и сказал, что ни в чем ее не винит. И не возникло между ними стены. Тогда Стелла просто сжимала его руку, и они целую ночь сидели и говорили просто так, без всякого секса, отрешенные от целого мира. После этого в душе феи воцарился покой. Это сейчас все ясно и просто. А тогда у девочки, которая была слепо и безумно влюблена в красивую внешность своего соседа по парте, в голове щелкнуло: любят красоту. Красоту внешнюю, и даже сломанная нога этой красоты не убавляет. Так началась работа над собой. Отчасти ей даже помогал Антуа - кумир ее подростковых годов, который строил себя сам. Его цитаты Стелла впитывала как губка, он стал ее проводником в мир моды, ухода за собой и собственным телом. И так Стелла стала пустоголовой, помешанной на блестящих тряпках и мальчиках гламурной девочкой. Пережившей личностный рост на третьем курсе Алфеи. Деградировавшей на Земле. Вернулась она только с помощью Блумикса и ужаснулась тому, что происходит вокруг. И все это время она отчаянно боялась потерять себя. Теперь-то Стелла знает, что терять-то нечего. Если уходить глубоко внутрь себя, то там она пустая-пустая, безликая, без каких-то особенностей, просто налепившая на себя все, что ей нравится. И беззаботная девочка, и фея с холодными глазами - все это звенья одной цепи, из крайности в крайность. А середина - бесцветная такая и противная. Но это - только ее секрет. Миру Стелла об этом не скажет. Никогда и ни за что. Если бы у нее получилось отсюда выбраться, она бы себя наполнила, уже по-настоящему, не маску примеряя, а впитывая то, что нужно и не нужно принцессе Солярии и просто Стелле, но, главное, интересно и притягивает. И внешнее, и внутреннее. Если бы у нее получилось. А ее сердце уже сгорает, и Стелле кажется, что нет яда сильнее, чем тот, что сжигает ее заживо. Чем бы ни была эта отрава, она стала ее наказанием за все, что фея совершила и чего еще совершить не успела. Картинки перед глазами бегут быстрее: и Стелла видит, чего не видела никогда. Сиреникса, насилующего ее с таким отвращением, почти терзающего, пытающегося вытащить. А она лишь рыдает и бьется в истерике, словно ребенок, и мозг ее слишком мал, чтобы понять, что происходит. Ей плохо, больно, неприятно, но она не приходит в себя. Вот тут Стелла почти смеется: она так свято верила в то, что является шлюхой, из-за одного лишь секса с Мификсом, который был по факту изнасилованием. А теперь вновь открывшиеся факты... Не шлюха она, черт возьми. А просто грязно выпотрошенная девка, которую трансформации имели, как им вздумаются. Ведь она же только фея, а они... Ох, как же Стелле сейчас хочется врезать им к чертовой матери, жаль, что это невозможно. А себя надо принимать такой, какая ты есть. Какой тебя считывают эти поганые ублюдки. Изнасилованная первым, изнасилованная вторым. Фея, на которую у многих мужчин стоит, принцесса с забавной мордашкой и сияющими глазами. В которой солнце и луна сошлись не то в поединке, не то в бурном соитии. Яд добирается до ее шеи. Совсем скоро яд слепит, выжигая глаза, затрудняя дыхание, Стелла даже рта раскрыть не может, чтобы хоть какой-то вдох сделать. Это невыносимая, непрекращающаяся боль, ад, в котором она сгорает, пребывая в абсолютной пустоте. Зато наконец-то разобралась в себе. Стелле очень-очень хочется уже исчезнуть, почувствовать на лице прикосновение могильного холода, чтобы понять: она умерла. Покой так и не проходит. Зато боль превращается в тупую и ноющую, или это фея уже наконец-то к ней не привыкает: в любом случае, она уже не понимает разницы. Стелла просто висит где-то там, а потому для нее не имеет значения, что происходит в реальном мире. Она просто смотрит в пустоту и принимает себя такой, какая есть. Не хорошая и не плохая. Не умная и не глупая. Не сильная, но и не слабая. Не совершенная, но и не расхлябанная. Где-то в самой середине, зато это она, Стелла. В вопросе самоопределения наконец-то поставлена жирная точка. А боль с течением времени, кажется, рассасывается. И Стелла, с ленивым и постепенным удивлением, делает странное, наверное, шокирующее открытие: она не умерла. И еще одно, вернее, даже не открытие, а просто умозаключение. Темнота - это всего лишь отсутствие света. А светом в данном случае является она сама. И она никуда не исчезла, не растворилась, все также думает и почти чувствует руки-ноги. Она не отсутствует. Умерла ли? Стелла понять не может, она не чувствует себя живой в прямом смысле этого слова, зато она ощущает... Нечто странное, потому что это проступает очень постепенно, что-то такое абсолютное, непоколебимое, спрятанное глубоко внутри нее. И Стелла отчаянно тянется к этому стержню, пусть и не принадлежащему ей, но сейчас фее чертовски необходима хоть какая-то опора. Железный столб, который можно обхватить руками, пока под ногами рушится земля. Стелла ищет, и Стелла находит. А вместе с тем находит и свою силу, и волю, и все остальное. В этот момент на ее спине очень ярко вспыхивает клеймо. А в глазах плещется холодная, проработанная и прожитая ненависть. Стелла находит в себе силы и встает с колен, делая шаг вперед. Тьма не пускает, очень крепко держа за руки, за ноги. Но Стелла посылает ее нахер. И идет, по колено увязая в своем личном болоте, но шаг за шагом все-таки вырывается из него. У нее внутри только одно желание, которое это измерение просто не может не исполнить. Ей всегда был свойственен определенный эпатаж. Однажды Стелла уже заявилась к королевскому двору Солярии незваной гостьей, чтобы расстроить свадьбу собственного отца. Нагло и во всей красе. Пора повторить подвиг. И теперь принцесса Солярии без приглашения направляется прямиком к королю Легендариума.

***

Они стоят у нее в кабинете. Взволнованные, напряженные, взирающие на то, как Флай Аквела сидит за своим столом, сжимая в замок руки. В ней все как обычно, вот только нервозность, проскальзывающая в глазах, заставляет напрячься. Здесь абсолютно все. И Лейла с Нексом, и Флора с Гелией, и Дафна с Тореном, и Брендон, и Скай. Все ответили на звонок от Баттерфликс, Винкс, прихватив своих парней, тут же примчались в кабинет к превращению, которое столько раз уже им помогало. Или не помогало, но давало ответы на вопросы тогда, когда все остальные молчали. Баттерфликс пришла к ним сама, предложив контракт с правами и обязанностями сторон, с двойной подписью. Она предлагает товар - они платят деньги и покупают. Тогда Винкс очень удивились, что теперь превращения получают таким способом. Позже они убедились, что это - самый лучший вариант. Когда все прописано и расписано, когда ты четко знаешь все подводные камни, чувствуешь себя более уверенно. Это раньше им было все равно, как, зачем и для чего. Теперь же они большие девочки и хотят знать всю подноготную, прежде чем связываться с очередной трансформацией. - Я Баттерфликс, - сообщает бабочка тем, кто этого еще не знает. Хотя Винкс ничего не утаивают в этом плане от своих парней уже очень давно. Но Аквела просто вносит ясность. Убедившись, что все присутствующие здесь понимают, с кем они имеют дело, она продолжает. - Что-то неладное творится с Легендариумом. Он находится в дисбалансе. Сейчас там ваши друзья: мисс Стелла, мисс Муза, мисс Блум... - Ривен, Текна и Тимми, - заканчивает Лейла, сжимая кулаки. Ее глаза сверкают. - Мы должны вытащить их оттуда? - Там происходит что-то, касающееся не только их, но и всех, собравшихся здесь. Ты видишь? - Флай обращается к Торену, который с удивлением для всех отвечает с такими же интонациями, как и она. - Нет? Я - Сиреникс, - обращается он к остальным. Это шокирует их больше, чем что-то другое. Лейла сверлит его напряженным взглядом, потому что прекрасно помнит, как змей чуть до самоубийства ее не довел, а Скай... Скай удивленно вскидывает брови, понимая, что его кузен - не человек. Правда, в следующий миг он произносит то, что заставляет Сиреникса и Баттерфликс, а также всех остальных уставиться на него заинтересованными взглядами. - Я - Элас. И всегда был им. - Ребят? - Лейла мрачно обводит всех остальным настороженным взглядом. - Вы-то являетесь теми, кого я вижу перед собой? - они все кивают. - Ну слава Дракону. - Хорошо, что мы разобрались в том, кто есть кто, - поддерживает Некс. Отсутствие бурной реакции заставляет и Баттерфликс, и Сиреникса чуть больше зауважать тех, кто стоял перед ними. А феям бы и хотелось, может, закатить истерику. Но они понимают: бесполезно. Что сложилось, то сложилось, тем более предупреждающий взгляд Дафны говорит лучше любых слов. Она с Сирениксом. Это нужно принять. Скай - Элас? Это принять легче, ведь его они знают гораздо лучше. - Есть только одна проблема, - деловой голос Флай возвращает всех остальных к сути дела. - Какая? - интересуется Флора. - Я знаю, что вы, владея Мификсом, можете распечатать входы-порталы, оставленные феями, вышедшими из Легендариума. Но сейчас это делать небезопасно, потому что баланс измерения нарушен изнутри, необходимо попасть в Легендариум другим путем, - Баттерфликс как всегда излагает конкретные проблемы и ждет, когда присутствующие предложат подходящие пути решения. - Легендариум соединен с Бескрайним Океаном через Кристальный Лабиринт, - отвечает Сиреникс. Флора и Лейла вздрагивают, потому что они прекрасно помнят путешествие в Золотое Королевство на третьем курсе. Неужели они тогда были... - Там есть две двери... И можно запутаться, если не найдешь верный выход, - замечает Лейла, вспоминая рассказы лучшей подруги, а также Стеллы и Текны. - Я смогу провести вас самым безопасным путем, - заявляет Сиреникс. И кивок Баттерфликс становится решающим. А через несколько секунд абсолютно все чувствуют, как реальность начинает плыть, и вот они уже оказываются над водами Бескрайнего Океана, их тела привычно напрягаются, перестраиваясь, но сила Сиреникса удерживает в антимире всех, даже специалистов, которые не являются его носителями. Бабочка же справляется своими силами. Чтобы добраться до Кристального Лабиринта, им приходится лететь. Вернее, плыть по воздуху, потому что именно так и выглядит со стороны их неторопливое движение. Сиреникс ведет их прямиком к Кристальному Лабиринту, минуя Золотое Королевство, через другой вход, другой путь, который известен именно ему. Сейчас Бескрайний Океан почему-то не покоряет их своей удивительной атмосферой. Наверное, потому что все чувствуют: случилось что-то странное, важное, им срочно нужно попасть в Легендариум, а потому нет времени отвлекаться на то, что происходит вокруг. Но когда Дафна вдруг замертво падает в пенное море, вздрагивают все. Они не успевают понять, что произошло, как в ту же секунду Сиреникс стремглав ныряет за ней, и под водой возникает невероятно яркое свечение. - Он отдал ей свой дар, - голос Баттерфликс даже сейчас остается бесстрастным, кажется, ее не способно вывести из себя абсолютно ничего. - Каждый Древний имеет дар от Дракона - способность сделать кого-то смертного равным себе. Змей пожертвовал его для нимфы. Никто не успевает спросить, что случилось, потому что из-под воды поднимаются Сиреникс в обличии змея и Дафна с сияющим ореолом магии. Она смотрит на всех очень спокойно, будто бы познала мудрость мира. - Не Древняя, - сообщает Сиреникс Баттерфликс. Та застывает. - И не человек. Это связано с клеймами. Они все станут кем-то другими. - Да, понимаю. Наше зрение долго было ограничено. Теперь оно немного проясняется, хотя мы видим не все. С вашими друзьями в Легендариуме происходит то же самое, что и с мисс Дафной сейчас. С вами должно произойти совсем скоро. - И что все это значит? - Лейла вопросительно смотрит на бабочку, но та пожимает плечами. Они не показывают вида, что напуганы. Хотя так и есть. По дороге с ними всеми случается то, о чем предупреждала Баттерфликс. В Бескрайнем перерождаются Некс под громкий вопль Лейлы, которая чуть не устремляется за возлюбленным в море, и Флора. В Лабиринте, по которому они мчатся на всех парах, боясь навечно застрять в его стенах, таинственное нечто настигает Ская и Гелию. В самом же Легендариуме магические коконы опутывают Лейлу, которая истошно кричит, а Некс успокаивает ее, говоря, что все будет хорошо, и Брендона, который искренне надеется, что со Стеллой сейчас все нормально. Но все они ждут абсолютно каждого, не забывая и не оставляя никого по пути. Терпеливо ожидают, пока пройдет боль, успокаивают, если перерождающемуся страшно. Они не понимают, кем становятся. Но сейчас им некогда об этом думать. Они всего лишь хотят найти своих друзей и убедиться, что все в порядке, не зная, что за ад переживают друзья.

***

Она идет уверенно. Даже слишком. Не видя ничего и никого вокруг себя, следуя прямой траекторией. Буквально снося все на своем пути. Однажды она уже мчалась по Легендариуму бешеной валькирией. Теперь она просто идет, с холодной выверенностью рассчитывая каждый свой шаг. Если уж она навеки узница этого измерения, то пусть оно считается с ней. Если Стелле по пути встречаются твари, она просто не обращает на них внимания. И они расступаются, впрочем, наблюдая с большим интересом. Потому что чтобы пойти прямиком к королю Легендариума в его тронный зал, нужно быть либо очень большим глупцом, либо храбрецом и иметь в запасе какой-то аргумент помощнее, чем все это измерение. У Стеллы, кажется, ни храбрости нет, ни козырей в рукаве. Но она просто идет, видя перед собой только одну цель. Идет по магическому следу, потому что у любой феи сильная связь со своими трансформациями. Легендариум обманчив. И богат на иллюзии, как скряга - на сундуки с золотом. Так вот и тронный зал у него - шахматная доска. С белыми и черными квадратами, которые отполированы так, будто все здесь встречают важного гостя. А к трону ведет красная ковровая дорожка, расшитая по краям золотым, - и Стеллу очень тошнит от всего этого. Но она идет по ней, отмеряя каждый свой шаг, не обращая внимания, что по обе стороны ее, словно дорогую гостью, встречают. Бесы, черти, прочие мифические твари. Все они толпятся вокруг, расступаясь перед ней, замерев, как на параде, но шушукаясь и шепчась, как самые настоящие невоспитанные простолюдины. А Стелла чувствует себя сейчас революционером, посмевшим бросить вызов своему господину. Отличие только одно: она - принцесса не его двора. Опальная, униженная, чертовски злая на него принцесса. Но королевским особам нужно уметь держать лицо. Стелла и держит. Потому что теперь ей еще и противно. Противно представлять его посреди этой помпезности и блеска. Такова его истинная натура? Что ж, она рада, что это вскрылось именно сейчас. Трон у него целиком выполнен из золота, с красными бархатными вставками на спинке и сидении, с изящными подлокотниками, с необычайной красоты ножками. А сам Мификс в своем истинном человеческом обличии сидит, лениво развалившись в нем. Без всякой маски на лице. И в это лицо Стелла смотрит без всякого страха, не отводя глаз. Не падая замертво. Это к слову о том, жива она сейчас или нет. Человек или... - Ты задал мне вопрос, где я настоящая? Теперь я знаю на него ответ, - чеканит Стелла, глядя на Мификса, который подпирает рукой-крылом щеку и очень внимательно ее слушает, скаля пасть, полную мелких и острых, словно иглы, золотых зубов. Его глаза же на самом деле - пустые, залитые пугающим светом глазницы. Но Стелла не боится, потому что, наверное, людей, которые потеряли все, уже ничем не испугаешь. - Читай. Сейчас она выставляет перед ним свою душу нараспашку. Ведь этого же он хотел? Ведь этого же хотят все они, верно? Считывать, заставляя человека столкнуться с его самыми ужасными страхами и пороками, с самыми темными сторонами своей личности. Они получают от этого удовольствие, эти невыносимо гордые, бездушные твари, ну так пусть смотрит. Вот только в этот раз удивить ему Стеллу вряд ли чем-то удастся. У нее было время, чтобы разобраться в себе и понять, что она из себя представляет, а что - нет. И Мификс считывает, лениво, вальяжно, по-прежнему не произнося ни слова. Стелла не скрывает того, что ей противно каждое прикосновение его... Магии, зрения или черт его знает чего. Она практически бросает ему кость. И Мификс берет совершенно без всякого стеснения. Истинная натура твари. Теперь Стелла видит очень хорошо. - Ты оставил меня умирать в темноте, - продолжает она, - ты оставил меня и ничем мне не помог. Мне так противно иметь с тобой хоть что-то общее. Я ненавижу тебя, - оказывается, это очень легко говорить. Особенно, когда сам состоишь из одной лишь ненависти. - Я ненавижу тебя и очень хорошо понимаю это. И знаешь, чего мне хочется больше всего? - он выжидающе смотрит на нее. - Чтобы ты испытал хоть долю того, что пережила я. Мне так хочется стереть с твоего лица эту наглую улыбочку, но я далеко не дура и понимаю, что едва ли могу противостоять тебе на твоей же территории, ведь с тобой - целое измерение, а со мной - лишь моя сила. Я даже не Аватара, - Мификс медленно кивает, и желание растерзать его только усиливается. - И все же мне так противно. Просто даже противно стоять здесь. Да, я не могу причинить ни малейшего вреда тебе здесь и сейчас, но я могу... Избавиться от всякой связи с тобой. И мы с тобой распрощаемся. Так, будто я тебя даже не знала. С этими словами в руках Стеллы появляется ее жезл Мификса, с помощью которых она, другие Винкс и Эльдора могли входить в это измерение. Они насмешливо смотрят на нее, даже из сирина вырывается ядовитый смешок - ну еще бы, она решила сотворить на их глазах такое... А Стелла решила. Она не обращает внимание на то, что все они смеются над ней. Что вся эта чертовщина почти проникается к ней жалостью, жестоко хохоча над умалишенной и отпуская пренебрежительные шуточки. Вместо ответа Стелла лишь крепко сжимает жезл двумя руками, держая его перед собой, как хороший прут, который она намерена разломать пополам. Но жезл - не прут, это магия, очень мощный артефакт, который дарует небывалую силу его владельцу. Вот только как быть, если владелец сейчас - само отвращение и искренне желает избавиться от этой силы? Они все смеются над ней. А Стелла напирает. Всей своей силой, всем своим запасом, пока бесы, черти и прочие твари корчат рожи, улюлюкают и пускают над ней крокодильи слезы. В лице Мификса - жесткая насмешка. А Стелла со злой улыбкой по-прежнему крепко сжимает руками жезл, готовая разломать его на обе части. Вся борьба ведется внутри. Просто понять, что энергия, заключенная внутри этой палки, всего лишь светящаяся нить, которую необходимо разрубить пополам. Сейчас Стелла - это огромный топор. Она напирает так яростно, так решительно, будто хилый, отощавший старик пытается сдвинуть с места огромный валун. Ее попытки кажутся напрасными и тщетными. В глазах собравшихся здесь - жалость. Интересное представление с бездарным актером в главной роли. Вот только Стелла всегда славилась тем, что если она хочет что-то получить, то она это получала. Мыслимыми и немыслимыми способами. Необязательно с помощью денег своего дорогого папочки или государственной казны Солярии. У нее и свой гонор имелся. Стелла не оставляет попыток. Терять ей нечего. Приобретать - тоже. Она налетает коршуном вновь и вновь, долбясь в крепкую стену с отчаянием влюбленного, не оставляющего попыток покорить сердце своей возлюбленной и разрушить тяжелую корку льда, покрывающего его. Стелла же намерена разрушить один из жезлов Мификса. То, что ее действия наконец-то возымели успех, она замечает по его лицу. Потому что ядовитая, жесткая, отдающая презрительной жалостью насмешка Мификса вдруг сменяется напряжением. А потом - неуверенностью. Просто Стелла очень хорошо читает смену эмоций на его лице, потому что неотрывно смотрит прямо твари в глаза, пока вершит свое дело. Это только подстегивает ее и заставляет не отступать. Она - свет. Яркий, жалящий свет, который не загасить никакой темноте. Мификс уже оставил ее в одной тьме. Стелла из нее вышла, вот только кем, это уже известно одному Дракону. Не человеком - это почти точно. И теперь лишь Дракон знает, что она с собой вынесла. Мификс твердил что-то про нерастраченный потенциал. Ну что ж, пришло время. Стелла ждет, хотя ей этого раньше никогда не было свойствено, ждет, стиснув зубы, с крупными каплями пота, катящимися по лицу, с разгоряченными ладонями, с раскрасневшейся шеей. Прилагая неимоверные усилия, ждет. И дожидается. На лице Мификса мелькает страх. Ее триумф - лишь вопрос времени. От жезла уже опасливо во все стороны исходят лучи света. Но не такого яркого и упрямого, как ее сила. Сражаться с целым измерением - это же так, наверное, глупо. А Стелла всегда была дурочкой. Она заливисто смеется, глядя на шок и страх, написанный на лице Мификса, на недоверие, а затем злость и уже неприкрытую ненависть. Он не верит в то, что она это сделает. Никто не верит. А Стелла напирает последним рывком и, со злорадной ненавистью глядя на сирина, разламывает светящийся жезл, из которого испуганно бежит во все стороны магия, пополам. В этот же момент все в Легендариуме замирают, осознавая, что только что произошло. А в следующий по всему измерению прокатывается ударная волна, вызванная столкновением того, что совершила Стелла, с мощнейшим электрическим ударом Текны. Когда две такие силы сталкиваются, они неизбежно ведут к разрушениям. Сдетонировавший удар одной феи Винкс и святотатство другой становятся причиной того, что в магии Легендариума на краткий миг наступают разлады. Хаотичные сгустки энергии просто настигают самых разных существ и бьют по ним с такой огромной силой, что от тех и следа-то не остается. Легенды губят своих персонажей. И когда на пути внезапно ослабевшей Стеллы, которая осознает, сколько же сил она потратила, едва держащейся на ногах Стеллы возникает вот такой ревущий, мчащийся на нее поток, она понимает, что не жилец. Ей ни в сторону дернуться, ни выбраться. Ну что ж, после такого гротеска не страшно и умереть. Стелла просто закрывает глаза, готовясь к неизбежному. Она просчитывает, через сколько секунд поток настигнет ее. И группируется, готовясь разлететься на мелкие кусочки. Но в этот момент случается что-то невероятно странное: Стелла чувствует это скорее интуитивно. Одна мощная энергия сталкивается с другой. А саму Стеллу накрывает огромный, непроницаемый кокон. Как ей кажется. И все же она не рискует открыть глаза, потому что все еще ожидает столкновения. И очень удивляется, когда его не происходит. Вся сжавшись от страха, она ждет еще несколько секунд, а затем, когда еще с большим удивлением осознает шестым чувством, что опасность, кажется, миновала, широко распахивает глаза. И тут же широко их вытаращивает, потому что понимает, что это Мификс закрыл ее своими черными, как и тогда, когда она слушала его ледяной шепот, крыльями. Они такие огромные и бесконечные, что в них, кажется, можно утонуть. Когда опасность минует, он убирает своеобразный купол, открывая Стелле вид на полыхающее небо и несущиеся мимо них вихри энергии. А затем она резко уставляется в его глаза и никак не решается задать главный вопрос, так и рвущийся с языка. - Почему? Почему ты спас меня? - выдавливает из себя Стелла. Она шокирована. И тем, что он это сделал, и тем, как он почти мягко, насколько это может олицетворение самой смерти, смотрит на нее. - Потому что я не мог не сделать этого, золотце, - отвечает ей Мификс. А Стеллу начинает трясти. От пережитых нервов, от запутавшихся в конец чувств, от непонимания того, что делать и как относиться к сирину. Тем, что он оставил ее умирать, он обрубил что-то важное внутри нее, заставив ожесточиться и нарастить ледяную броню. Теперь же эта броня с треском ломается, и Стелла вдруг чувствует себя беззащитной маленькой девочкой, такой потерянной, в чужом-чужом измерении. Она неверяще смотрит на Мификса, и еще одно "почему" читается в ее глазах. - Потому что теперь я наконец-то вижу тебя. Мне не было никакого интереса тратить свое время на твое жалкое подобие. Я все ждал, ну когда же, когда же ты наконец раскроешь себя, но чем дольше ты находилась в состоянии застоя, тем больше меня это напрягало. - Что ты имеешь в виду? - растерянно спрашивает Стелла. - Когда одно существо говорит, что является тем, кем не является, в особенности тогда, когда оно может им являться, это мешает ясности и не дает полной картины. Это всегда раздражало... Их, меня... Особенно когда я наконец-то почувствовал нечто, родственное мне. Но более... Совершенное, чем я. Как будто Он снова попытался. Но я не верил, и меня злило, что ты не раскрываешь такой дар. Я пытался достать его из тебя всеми силами, но в конце концов, когда понял, что потерпел фиаско, решился на самую... Последнюю попытку. Если бы ты не выдержала, ты бы умерла, - отвечает ей Мификс. Очень спокойно и ровно. - Ты же говорил, что ненавидишь меня, - бормочет Стелла, чувствуя, что нервы вот-вот окончательно сдадут. - Золотце, в этом мире есть только две женщины, которых я ненавижу. И Стелла понимает. Есть только две, к чьим судьбам Мификс неравнодушен, пристрастен. Первая - это, без сомнений, Флай Аквела или невероятная Баттерфликс. А вот вторая... Второй повезло или не очень стать ей. Странно думать, что ты что-то значишь для древнего, неугомонного и такого непредсказуемого превращения. И все, что бы он не делал, все его поступки, какими бы они странными не казались... Но тут Стелла акцентирует внимание на его словах. - Ты сказал, что я... Кем я не являюсь? Или, вернее, уже являюсь? - Я видел тебя такой в нашу вторую встречу. И Стелла дрожит. Потому что прекрасно помнит. Она по-прежнему сидит в его объятиях, пусть и не таких крепких, чувствуя себя странно. А мимо пролетают пучки магии, но с каждым разом все меньшего размера, и Стелла понимает: их едва ли заденет. Основная угроза миновала. - Я не знаю точно, кем ты стала. Я никогда не встречал такого прежде. Но человеком ты не являешься точно. Я бы даже сказал... Ты ведь смотрела мне прямо в глаза и смотришь до сих пор. И не умерла. Ты бессмертна, милочка. И, по-моему, еще и вечную молодость получила. Стелла широко распахивает глаза. А потом до нее вдруг доходит. Она... Она. Не. Человек. А ее родители, друзья, и самое главное, самое главное... Брендон. И все пережитое горе и страдания катятся по щекам крупными слезами, и Стелла вдруг плачет, очень горько, закрыв лицо руками, не замечая, как утыкается в плечо Мификсу, а тот гладит ее по спине своими крыльями. Неверие, робкая-робкая надежда на то, что все еще может быть, как раньше, что он все еще ее лучший друг, заставляет расплакаться ее еще сильнее. Стелла трясется совсем не по-королевски. А потом она пытается принять то, что сказал Мификс, но все еще дается сложно, в голове вспыхивает только одна картинка: Брендон умрет, а она останется жить. Она не человек, она больше не человек... - В этом всегда и была ваша проблема. Вы всегда так держитесь за свою душу, будто ничего ценнее у вас нет. Будто у вас какое-то особенное духовное начало. Тише, золотце. Ничего не поменялось. Неважно, кто ты, человек или Древняя, эльф или демон, суть-то у тебя все равно одна. Ты - Стелла, ты - то, кем ты сделала себя сама, - говорит ей Мификс, но Стелла все равно боится того, кем она стала. - Перестань бояться себя, солнышко. Ты по-прежнему осталась собой, поменялась только твоя раса. То, что у тебя теперь нет души, не значит, что ты превратилась в кого-то другого. У меня чуйка на такие вещи, отвечаю. Ну хватит реветь! - он ласково гладит ее по золотым волосам. - И не переживай ты так за своего специалиста, он тоже отмечен такой же штукой, как и ты. И с ним... Огогошеньки, с ним происходит то же самое, что и с тобой! - вдруг вытягивает голову Мификс. А Стелла неверяще отрывает лицо от его плечо и вопросительно смотрит на сирина, который напряженно вглядывается куда-то в сторону. - К нам пожаловало много гостей. Негоже хозяевам не встречать их. Идем, золотце. Ах да, ты же сломала такую чудесную погремушку, - Мификс вскакивает с земли и тут же с грустью подпирает щеки руками. - Тогда разреши войти в тебя на правах... Как хотел войти в тебя тот хитрый лис на Солярии, которого уделала рыжая. Стелла распахивает все еще мокрые от слез глаза. Она прекрасно помнит, как Флеймикс хотел сделать ее своей вечной носительницей или что-то вроде того... То есть что-то подобное теперь предлагает ей сирин? - Да? Так примешь? - и Мификс делает то, чего еще никогда не делал. Встает перед ней на одно колено. И Стелла растерянно опускает руку ему на голову, кивая, и тут же чувствует, как в нее перетекает очень мощная энергия, а Легендариум звучит в ней почти так же, как ее собственная магия. Вот что, значит, ощущают в таких случаях. - А теперь мы пойдем их встретим, милочка. Но король не может без королевы, поэтому... Ты будешь ею. Будешь королевой Легендариума. Сейчас, - и Мификс галатно подает ей крыло, как будто руку. И Стелла чинно берет его под локоть, впервые замечая, что небо над ними кроваво-алого цвета, с которым сравнится разве что... Платье? Да, именно оно. Мификс решает приодеть свою лучшую подругу по случаю. Теперь Стелла облачена в роскошное темно-красное платье из дорогого бархата с длинной, чуть тянущейся за ней массивной юбкой, а ее руки затянуты в почти черные перчатки. Волосы стянуты на одну сторону и заколоты дорогой брошью в виде цветка, а два таких же с черной ажурной сеткой красуются на ее бедре. На ее губах - помада винного оттенка. А в глазах - вычурное спокойствие и благоволение. - Будешь моей королевой? - еще раз спрашивает Мификс. И Стелла не может отказать, с поистине королевским достоинством шагая рядом с ним. Сегодня он признал ее как равную себе. Сегодня сказал Легендариуму, что он должен ей подчиняться. И бесы с чертями и остальными тварями склоняют перед ней головы, пока Стелла, все также поддерживая Мификса под локоть, величаво шагает вместе с ним, несомая вихрем магии, к тем, кто уже прошел или еще проходит свое перерождение. Королевская чета встречает своих гостей.