Добро пожаловать в ад.

Pov Макс

      С того дня прошло больше пяти месяцев, и я так и не смог оправиться от этого, даже спустя такое время.

flashback

- Она мертва, - сказала Тамара, переставая делать массаж сердца девушке. Лицо у черноволосой было бледное, белее мела, глаза - закрыты, а губы слегка посинели. Дыхания не было. Я медленно поднялся на ноги и в шоковом состоянии поплёлся в неизвестном мне направлении.

Спустя сорок минут

Я всё ещё не мог придти в себя; они и её отняли у меня. Сначала Даша, потом Юля, а сейчас Кира. "Ведь этого не может быть? Я не верю и никогда не поверю в это. Это просто кошмарный сон, и сейчас я проснусь, и всё будет, как прежде!" - думал я, сидя в мужском туалете и смотря в одну точку на стене. Голова вообще не соображала, в ней словно ветер гулял, а из меня будто бы выкачали душу. Вскоре в туалет вошла обеспокоенная Виктория. - Макс, как ты? - я еле поднял голову и взглянул на девушку; хоть она и не долюбливала Киру, но сейчас была явно расстроена, так же, как и я, на её лице виднелись дорожки от слёз, а глаза были распухшие и красные. - А как ты думаешь, со мной всё в порядке? - моё лицо не выражало эмоций. Отвернув голову в сторону, я глянул на смятую в руках пачку сигарет, которая была уже наполовину искурена. - Тамара сказала, что Кира была беременна... Ты знал? - тяжело дыша спросила Вика, встав напротив меня. - Я узнал об этом, за пару минут до того как... - сказать про смерть любимой я не мог. Слишком тяжело было, да и верить этому было сложно. - Не вини себя, Максим, ты ни в чём не виноват! Тамара сказала, что у неё остановилось сердце!.. Мне очень жаль, правда жаль! - девушка шмыгнула носом. - Вик, я знаю, - выдержав паузу, я спросил: - Её родителям уже сообщили?.. - Да, - коротко кивнув, Вика сплела перед собой пальцы, - Елена позвонила им и сказала, они приедут через пару часов и заберут её, - произнесла она и посмотрела на меня. Я ничего не ответил, лишь смотрел безжизненным взглядом в стену.

Конец flashback

"До сих пор я не могу поверить в это", - вздохнув, подумал я. Да... Всё изменилось после смерти Киры: я перестал что-либо чувствовать, кроме боли. Я начал встречаться с Лизой, она приехала через три дня после смерти Кирюсика. Нет, вы не подумайте, я не люблю её и не забыл Киру, просто мне нужна была поддержка. Эгоистично? Возможно. Но если бы кто знал, какого это, когда ты теряешь смысл жизни. Я позволял Лизе себя любить и не мог почувствовать что-нибудь другое кроме боли, но эта была не физическая боль, а душевная. За это время мы с ребятами помирились и забыли все обиды. Они пытались хоть как-то вернуть меня к жизни, даже Надюша стала мне как родная сестра. Ах да, совсем забыл, в школу вернулась Маша, и теперь она моя мама, чему я, собственно, рад. Столько всего за всё это время произошло... Андрей узнал, что его отец жив, он ему сам позвонил и попросил защитить Надюшу. Я хотел ему помочь, но он мне не разрешил. А Лиза в последнее время всё чаще видит Ингрид, и ей страшно. Надеюсь, с ней всё будет нормально. Да, произошло многое, но я всё никак не мог забыть её, особенно не мог вытолкнуть из головы тот факт, что если бы она не упала с лестницы, то была бы сейчас на пятом месяце беременности.

Конец Pov Макс

Тем временем на втором уровне подземелья

Девушка с чёрными как крыло ворона волосами лежала на кровати и своими пепельно-серыми глазами смотрела на белоснежный потолок. Животик девушки имел характерную округлость, показывая, в каком она интересном положении сейчас находиться. А возле кровати стояла детская кроватка, в которой находился младенец. Через пару минут такого "увлекательного" осматривания потолка девушкой нарушил плачь из кроватки. - Игорёк, что случилось, маленький? - аккуратно встав с кровати, спросила Кира, посмотрев на кроватку с младшим Авдеевым. Малыш в ответ лишь посмотрел на девушку своими красивыми большими глазками. - Ну, иди ко мне, не волнуйся, я никому тебя не отдам, - убаюкивая, сказала она, подняв малыша на руки. Присев на кровать девушка начала петь песенку: - Бесслышно Волшебник поднялся на крышу. Включил свои звезды, становиться тише. Немного волнуясь, потер свои руки, И, чудо - уже появляются звуки. Тают снежинки за окнами зимними. Принцы и Золушки кружат картинками. Ночь наступает Волшебною сказкою. Ляжет в ладошку твой сон нежный, ласковый. В канун Рождества начинается Вечность. Гирлянды горят, и мы всё еще дети. И целому миру - всего одна тайна, Ты в полночь ее разгадаешь случайно. Тают снежинки за окнами зимними. Принцы и Золушки кружат картинками. Ночь наступает Волшебною сказкою. Ляжет в ладошку твой сон нежный, ласковый. Кукла Танюша уснула на полочке. Плюшевый Мишка, одетый с иголочки, В гости с тобою собрался к двенадцати. Спит целый мир самой Маленькой Странницы. Тают снежинки за окнами зимними. Принцы и Золушки кружат картинками. Ночь наступает Рождественской сказкою. Ляжет в ладошку твой сон нежный, ласковый. Кукла Танюша уснула на полочке. Плюшевый Мишка, одетый с иголочки. В гости с тобою собрался к двенадцати. Спит целый мир самой Маленькой Странницы... - как только девушка допела последние строчки песенки, она посмотрела на малыша: ребёнок уже успел уснуть и тихонько прижался к девушке.

Pov Кира

Пять месяца назад

Открыв глаза я увидела полностью белый потолок, в глазах двоилось. Приподнявшись на локтях, я опустила ноги с кровати и только хотела встать с неё, но тут железная дверь заскрипела и в комнату, где я была, вошёл мой отец: мужчина сорока трёх лет с чёрными как крыло ворона волосами и серыми, как клубы густого дыма, глазами. Одет он был в чёрный дорогой костюм, а сверху костюма был накинут белый халат, как у врачей. - Папа, - произнесла я кое-как, не узнавая свой голос. Он был очень хриплый и низок на тона три-четыре. - Здравствуй, дочка, как ты себя чувствуешь? - отец присел на кровать. - Где я? - осмотрев комнату спросила я. - Ты в лаборатории "Ингрид", - спокойно сказал он, а мои глаза стали похожи на два больших блюдца: "Неужели он с ними?". - Ты что, с ними? - я вскочила с кровати, при этом слегка пошатнувшись. - Да. А ты думала, что я не знаю, кто я, что со мной делали здесь? А сейчас я узнал, что у тебя появилась сила! - И мама, она с ними? - слёзы навернулись на моих глаза; я отпрянула от мужчины, когда он поднялся с кровати. - Нет, твоя мать думает, что ты лечишься в Германии. Но вряд ли ты её когда-нибудь увидишь! - Как ты мог? - из глаз полились слёзы, я практически ничего не видела и не слышала, но как только отец заговорил, что я такая же слабохарактерная как и моя мать, я с ненавистью взглянула на отца и злобно прошипела: - Я тебя ненавижу! - Неужели ради какого-то парня ты готова отказаться от семьи? - на ненавистном мне лице появилась усмешка. - Представь себе, я готова отказаться от тебя ради Макса и моего будущего ребёнка, которого ты оставил без отца! Я тебе этого никогда не прощу! - я осторожно стала отходить от своего, теперь уже так ненавистного мне отца. хотя после того, что я узнала сейчас, мне было сложно назвать его "отец". - Ты беременна? - в его глазах вспыхнуло удивление и какое-то отчаянье, но я уже этому не верила. - Да, и я не отдам своего ребёнка никому и, ты к нему не прикоснёшься, никогда! Я тебя никогда не прощу, - на лице мужчины появилась злость, но я не боялась - потому что он не тронет ребёнка! - Об этом потом поговорим. Здесь ты будешь очень долго, поэтому будешь приглядывать за Игорьком! - Ты мне никто! - Тогда твой Максик тебе тоже никто, потому, что он уже нашёл себе девушку, а прошло всего-то три дня.

Наше время

      Кира лежала на кровати, прикрыв глаза, слушала музыку и вертела плеер в руке. Она думала о всём том, что произошло с ней за последнее время. Малыш пока её не тревожил и мирно спал в кроватке, чем давал её малую свободу.       Тут появилось смутное очертание знакомого помещения - школьной столовой. Вот стоит стол, за которым сидят её друзья. Они что-то бурно обсуждают, Макс изредка усмехается. Рядом с ним сидит блондинка, которую он обнимает. Вика отодвинула тарелку к середине стола, сложила руки на столе и что-то спросила. Кажется, Кира могла услышать их голоса и даже разобрать разговор. - Лиз, - брюнетка обратилась к незнакомке, - в прошлый раз нам помогла твоя сила... Но сейчас? Думаешь, чьи-то души ещё раз захотят нам помогать? - Они же не хотят, чтобы нас убили, - произнёс Рома, развернувшись в сторону Андрея и повесив руку на спинку стула. - Или хотят? - Только если призраки фашистов, которые не смогли дожить свыше ста лет, - ухмыльнулся Максим. Но по взгляду было ясно, что он отстранён от мира. До него тоже фразы доходили обрывками, и это было видно.       И тут всё исчезло, появился привычный потолок белого цвета и сквозь музыку был слышен плач Игоря. Кира вынула из ушей наушники и, встав с постели, подошла к колыбели малыша. В голове крутилась только одна мысль: «Неужели слова папы - правда? Разве Максим действительно мог найти мне замену всего за каких-то три дня, а уже и пять месяцев?!». В горле стоял ком, хотелось плакать. Кира подняла младенца на руки и стала убаюкивать, рассказывая весёлые истории, которые когда-то рассказывала ей мама, когда ей снились кошмары.

Столовая «Логоса», конец завтрака

      Как и было сказано, ребята обсуждали про поход куда-то. Как оказалось, они собирались вечером после отбоя пойти в подземелье, надеясь на то, что дар их новой знакомой - Елизаветы Виноградовой - видеть призраков умерших поможет им найти какое-нибудь скрытое место. Быть может, там есть что-то, что им очень важно. POV Максим       Пока ребята обсуждали поход в подземелье, я был где-то в другом пространстве. Из головы не выходила фраза Тамары, которая сообщила о смерти Киры. Я просто не мог поверить в то, что она мертва. Она бы никогда не бросила ни меня, ни ребят. Она обещала докопаться до настоящей правды этой школы, не только узнать о смерти своего брата...       Подняв голову, я замер. За спиной Вики, которая сидела напротив меня, стоял знакомый силуэт девушки. Серые глаза, чёрные волосы, знакомая футболка-платье... Кира? Нет, не она. Её дух. Она же мертва, её больше нет с нами. Но она так реалистично выглядит, будто действительно стоит позади Кузнецовой. Я даже рот немного открыл то ли от шока, то ли от чувства собственной тупости. Из-за неё я становлюсь психом... Кажется, что она жива. - Макс! - Андрей стал щёлкать пальцами перед моими глазами. - Морозов! Что случилось? - М-м, - пробурчал я, понимая, что видение исчезло. Быть может, его спугнул Авдеев. Так, нужно прийти в себя! Если ребята узнают об этом, начнут допрашивать... Чтобы этого не случилось, я выскочил из-за стола и пошёл к выходу из столовой. Нужно успокоиться, прочистить голову. Она мертва. Князевой нет! Тамара сама это сказала... И я сам потом пытался найти пульс, но его не было! Но видение... Это не было ни галлюцинацией, ни реалистичностью. Что-то среднее, золотая середина.       Стукнув кулаком по стене, я поднялся по лестнице на второй этаж и направился в туалет покурить.

***

      Я сидел на подоконнике и смотрел в окно пытаясь понять, что это было в столовой. Это не могла быть Кирюсик, или могла? Так всё, хватит об этом думать! Скоро начнутся каникулы, и я навсегда уеду из этой школы.       В туалет зашла Виктория, прикрыв дверь и облокотившись спиной о стену. Она-то явно поняла, что со мной что-то не так. Я бы не стал просто так смотреть ей за спину в тот момент, когда там никого не было. - Что тебе тогда показалось? - еле слышно спросила девушка. Я лишь грустно хмыкнул. - Ты же знаешь про дар Киры? - откинувшись головой на окно, спрашиваю, крутя в руках зажигалку. - После её смерти мне всё время кажется, что она рядом и жива. А в столовой я увидел за твоей спиной её силуэт.       Брюнетка как-то странно посмотрела на меня, будто я ляпнул что-то чересчур ненормальное. Впрочем, в этой школе реально все ненормальные, потому и я могу стать таким. - Максим, - спокойно начала Вика, - я понимаю, тебе тяжело свыкнуться со смертью Киры, но она умерла, её забрали и похоронили родители. Перестань об этом думать, пожалуйста, этими раздумьями ты её не вернёшь! - попыталась объяснить девушка, присев рядом со мной. - У тебя просто горе и от этого тебе кажется, что ты её видишь, прошу, постарайся забыть о ней, - пытаясь втолковать мне, Вика положила руку мне на плечо. Не знаю почему, но мне стало больно от её слов, но я не показал виду. - Вик, только ты понимаешь, как мне больно... - Я сама такое пережила! И я знаю, как тебе больно, но лучше принять это, чем надеяться на то, что она вернётся! - Спасибо, Вик. Пойдём? Нас, наверное, ждут. Надев на своё лицо маску безразличия, я направился за Кузнецовой. Нужно попытаться прийти в себя. Надо стать тем, кого привыкли видеть ребята, чтобы Лиза не заметила. Ведь она ни о чём не знает. Она не знает ни про Киру, ни про то, что она у меня что-то вроде поддержки... Так что, Морозов, быстро натягивай всем полюбившуюся маску безразличия и иди на урок, иначе ребята могут подумать что-то неладное.