This love, this hate

~POV Niall~ - Нет, я не плачу, - моя рука скользит по щеке, размазывая слезы, в то время, как кончиками пальцев второй я стараюсь удержать ментоловую сигарету. А ведь обещал себе бросить, становлюсь похожим на Зейна. Зейн... - Слушай, давай так, - говорю я, прекрасно зная, что он меня не слышит, и я один сижу на крыльце дома - на счет три я тебя забываю. Ответом мне служит свист ветра в голой кроне дерева, и решая, что молчание, это знак согласия - начинаю считать в пустоту: - Раз, два, два с половиной...- мой голос срывается - четыре, пять! Не могу я так. Не могу его забыть. Он такой, господи, я не могу передать словами, как я по нему сохну. Мой пульс просто замолкает, когда я вижу его смоляные волосы и искристые глаза. Ну почему я должен был полюбить того человека, который так же недосягаем для меня, как и Полярная звезда? Он тот, который заставляет меня кончать только нотами своего голоса. Он - Зейн Малик, который до ужаса гомофоб, так что мне приходится страдать и тихо убивать себя изнутри. А ведь для него я тоже звезда, только самая некрасивая, самая тусклая и ничтожная. Он ненавидит меня. Да и для себя - я погасшая звезда, чья ниточка оборвалась и перестала быть опорой на небосклоне, отправляя на землю. Да что я все о Малике, пора вам хоть немного узнать обо мне. Знаете, я не из тех популярных парней, на которых косяками вешаются девчонки. Ну, на лиц противоположного пола мне, мягко говоря, насрать (еще одна причина маликовской ненависти ко мне). Проще сказать, что я неудачник. Мне семнадцать и я крашу волосы. Зейн считает, что только педики красят волосы. В сущности, меня интересуют парни, и только парни, причем я этого не скрываю, но ведь многие натуралы не довольны природным цветом своих волос. Ну да ладно. Докуриваю сигарету и втаптываю остатки в ступеньки. Конечно, мама будет не рада, но она еще недели две будет отсутствовать в городе, так что я могу позволить себе засыпать лестницу окурками. - Холодный сегодня денек, - говорю я старым скрипучим качелям, которые так насмешливо глядят на меня, как бы напоминая об отце, которым они были сделаны. Он ушел от нас со словами: 'Мой сын не может быть педиком!' - громко хлопнув дверью. Они скрипят мне в ответ, и я отвожу взгляд. Улица пустынна. Может потому, что на часах четыре утра? Определенно. Мне надоедает промозглый ветер, и, говоря безмолвное 'пока' качелям, я направляюсь в дом. Мне предстоит немного отдохнуть перед вторником, и морально подготовить себя к физической боли, которая не минует меня сегодня. Но уснуть не удается. Как только я закрываю глаза, в моей голове кружатся вопросы, которые заставляют меня думать над смыслом жизни. Ну почему мир так несправедлив? Почему люди считают, что геи - это что-то неправильное, что это как клякса на важном документе общества? Немного повертевшись, я сажусь и протянув руку за своей верной подругой - гитарой - начинаю наигрывать спокойную мелодию. Но пальцы дрожат, видимо еще не отошли от ноябрьского холода. Бросив это занятие, я-таки почувствовал спасительную усталость и немного полежав - провалился в сон. Что же, сегодняшний день будет тяжелым, как и все предыдущие.