Сладкий Сахар

Бобу казалось, что он провел в этом больничном коридоре уже целую вечность. Врачи и медсестры сновали туда-сюда, озабоченные своими делами, и полностью игнорировали сидящего на скамейке парня, бледного, словно труп. После, наверное, десятой неудачной попытки выяснить, что же происходит с его Майки в отделении интенсивной терапии, Брайар решил выпить кофе из автомата, стоявшего неподалеку, и заодно позвонить Джерарду и узнать, как дела у остальных парней. Они все примчались спустя час после госпитализации Майкла, но не задержались надолго. Они пытались и Боба убедить уехать домой с ними, говоря, что своим присутствием он все равно никак не поможет гитаристу, но бородач оставался непреклонен. Дав автомату зажевать денежную купюру, он словно в замедленной съемке наблюдал за коричневой терпко пахнущей жидкостью, льющейся в пластиковый стаканчик, и слушал долгие телефонные гудки. — Да, Боб, как он? — послышался в трубке запыхавшийся голос старшего Уэя. — Все так же, — буркнул блондин, забирая кофе, — у вас есть что-то новое? — Нет, ничего. Чувак, ты там уже вторые сутки, и ничего не меняется, может ты хоть на несколько часов приедешь домой и поспишь? — после пары секунд молчания протянул красноволосый. — Нет, я останусь здесь, я чувствую, что скоро все изменится. — Ну, как знаешь, — пожал тот плечами, — удачи, не сойди с ума там. — Постараюсь, — он закатил глаза и нажал на кнопку отбоя. И вот так уже второй день. Ничего нового, никаких новостей. Мир словно застыл, а время перестало существовать и растянулось в бесконечность. Ударник сидел все на той же скамейке и подумывал уже разнести все отделение к чертовой матери, но тут к нему приблизился лысеющий мужчина среднего возраста. — Вы тут из за Майки Уэя? — спросил он, поправляя бейдж, который гласил, что некто, стоящий перед Бобом, — Чарльз Уокер. — Да, а что, что-то случилось? — моментально встрепенулся Брайар. — Лучше пройдемте в мой кабинет, — поджал губы врач. Блондину хотелось рвать и метать, но никак не спокойно идти за каким-то человеком в белом халате, но он сдерживал себя, прекрасно понимая, что может все испортить своим неподобающим поведением. Наконец, войдя в небольшой кабинет за стеклянной дверью в конце коридора, Боб уже готов был засыпать мужчину вопросами, но выпалил только один, самый главный. — Что с ним? — посмотрел он на доктора, почти затаив дыхание. Чарльз не спешил отвечать, он сосредоточенно протер очки о полу своего снежно-белого халата и все так же через чур медленно и задумчиво водрузил их обратно на нос. Такое поведение начинало выводить блондина из себя, он еле справлялся со своими расшатанными нервами. – Понимаете, мистер Брайар, — прокашлявшись наконец начал объяснение Уокер, — человек все еще не прекратил эволюционировать, и примерно у одного человека на десять тысяч имеются своего рода мутации. Иногда это нечто почти обычное и незаметное, иногда бросающееся в глаза, но очень часто такие способности дремлют в человеке и внезапно пробуждаются в каких-либо ситуациях, — он приостановил свой рассказ, закашлялся и тяжело вздохнул. — К чему вы ведете? — недоуменно прошептал не на шутку испуганный Роберт. Полностью проигнорировав вопрос, мужчина продолжил: "Возможно через некоторое время это и станет нормой, но пока, думаю, вам лучше присесть. У вашего, кхм, друга, имеется просто удивительная и довольно специфическая мутация." Предложение присесть Боб конечно же пропустил мимо ушей и уже подумывал наорать на него за излишнюю медлительность, но врач, наконец, вынес свой вердикт. — Майкл Джеймс Уэй беременный. Поздравляю, папаша, - выделил он голосом последнее слово и усмехнулся, глядя на побледневшего еще сильнее и медленно сползающего по стене новоиспеченного родителя. — Вот же блять... — выдохнул ударник, опустившись на пол и даже не пытаясь подняться, ибо ноги словно превратились в тоненькие дрожащие спички, готовые сломаться в любую секунду и не дающие никакой опоры. Почему-то он верил этому человеку и ни на секунду не усомнился в его словах. — Эмм... и что же теперь делать? — спустя, наверное, пятнадцать минут спросил ударник, постепенно выходя из ступора. — На данный момент - успокоиться, — снисходительно улыбнулся доктор, — ну а дальше все образуется. У меня есть надежные люди, которые помогут разобраться с этой ситуацией. Нам довольно много известно о таких случаях, их держат в секрете, но если искать достаточно упорно, то можно обнаружить нечто интересное, — он протянул парню руку и помог доковылять до стула, сам уселся за стол, и, все тем же ленивым движением поправив очки, продолжил, — это протекает как и обычная беременность, правда с гораздо большим шансом осложнений, и в конце все решается кесаревым сечением, — сказал он так спокойно, словно говорил о завтрашней погоде, или словно к нему в больницу по десять раз за день привозят беременных мужиков. Брайар просто сидел и безрезультатно пытался оторвать свою челюсть от пола, — ясно... — Я понимаю вас, — по отечески тепло улыбнулся Уокер, — и спешу обрадовать, что через несколько часов вы сможете зайти в его палату. А теперь прошу меня простить, у меня еще очень много дел, я подойду к вам как только Майкла переведут в обычную палату, — он поднялся с места и приоткрыл дверь, — только, пожалуйста, не рассказывайте об этом всем, только тем, кому действительно можно доверять, — строго посмотрел на него мужчина и скрылся за дверью. Посидев еще минут двадцать и отойдя от шока, Боб поднялся на ноги и пошел к выходу из кабинета, все еще размышляя о том насколько ебанулся мир, и как неожиданно все порой происходит. Свалившись на уже ставшую родной скамейку, он не мог сделать ничего, кроме как пялиться в противоположную стену и пытаться утрясти в мыслях такую ситуацию. Уже наступил вечер, и Брайар пришел к осознанию того, что он теперь, вроде как, почти отец, и что это не так уж и плохо, даже очень хорошо. Он все еще дико переживал за Майкса, но теперь хоть было известно, что с ним происходит, и это облегчало ожидание. Внезапно двери в дальнем конце коридора, ведущие из отделения энтенсивной терапии, распахнулись и из-за них показались фигуры врача и двоих санитаров, везущих каталку с лежащей на ней фигурой, обвешанной всяческими проводами и трубками. Светловолосый мгновенно вскочил на ноги и направился к палате в которую несколькими секундами ранее завезли находящегося без сознания Майки. Войдя, он сразу же заметил Чарльза, суетящегося у странного пищащего прибора, который видимо отслеживал пульс Уэя. — Как он? — без раздумий спросил ударник. — Состояние стабильное, через пару часов он должен прийти в себя, — заметив Боба, вновь улыбнулся Уокер. В этот момент от столь внезапно нахлынувшего облегчения блондин наверное сам чуть не потерял сознание. Подойдя поближе к кровати, он, почти плача, никак не мог насмотреться на своего Майки. Улыбнувшись своей теплой улыбкой и похлопав еле сдерживающего эмоции мужчину по плечу, доктор в последний раз поправил прозрачную трубку на лице парня и удалился из палаты. Брайар придвинул стул, стоящий у стены поближе к кровати, и со вздохом опустился на него. По прошествии довольно длительного времени, Боб начал засыпать, и уже к трем ночи мужчина держал Майки за руку и довольно громко посапывал, уткнувшись лбом в его подушку. Утром ничего не поменялось, младший Уэй так и лежал на своей кровати словно бледный зомби, не подавая никаких признаков жизни. Это начинало понемногу выводить ударника из себя, так как Уокер обещал пробуждение Майкса еще вчерашним вечером. Ближе к обеду, когда Боб готов был убивать от бессилия, приехали остальные парни. Джерард был более нервным чем обычно, и кажется у него даже дергался глаз. В отличие от него, Фрэнк был на удивление спокойным, хотя было заметно, что переживает он не меньше. А Рэй, казалось, может упасть в обморок в любой момент. В общем, Брайар беспокоился за них не меньше, чем за самого Майки. Всю сложившуюся ситуацию он подробно расписал ребятам по телефону еще вчера, что избавляло его от необходимости говорить о чем либо сейчас, и что несказанно его радовало. Хоть блондин и не курил, в данный момент, смотря на Джи, нарушающего все антитабачные запреты и нервно вдыхвшего дым около приоткрытого окна, он очень ему завидовал. К восьми вечера, когда Рэй уже в четвертый раз вернулся из кафетерия с четырьмя здоровыми стаканами кофе, Айеро посапывал на плече у красноволосого, а Боб был уже почти в истерике, Майкл наконец соизволил приоткрыть глаза и поморщиться от света. Заметивший это барабанщик мгновенно ретировался к кровати. — Майк, Майки, как ты?.. — чуть не плача наклонился к его лицу Брайар. — Б... кхэм,.. бывало и получше, — надломленным голосом прошептал младший Уэй, все еще не решаясь открыть глаза.