Кукловод

      Идя по школьным коридорам в свой первый учебный день, Аня нервничала, как никогда прежде. Она чувствовала сотни взглядов, прожигающих её спину, и слышала многочисленные шепотки, обсуждающие случившееся на вечеринке. Всем было интересно: что же это за девушка такая, которая рискнула избежать общения, - и не только общения, - с самим Павлом Вершининым? Все знали, - все, кроме Ани, - что если этот парень чего-то хочет, то он этого обязательно добьётся, будь это скидка в модном бутике, просьба не ставить плохую оценку или девушка. Особенно если это девушка.       Ища дорогу к кабинету, в котором должен был проходить первый урок, Аня представляла, что сулит ей этот учебный год и понимала, что, в общем-то, мало хорошего: кроме постоянного лицезрения явной неприязни в свой адрес от большей части населения школы ей ещё придется терпеть рядом с собой Пашу. Девушка всё никак не могла выкинуть у себя из головы его взгляд на вечеринке, даже когда немногим позже сидела в объятьях своего молодого человека.

***

      Игорь сразу, как только увидел Аню, идущую под руку с какой-то девушкой, понял: что-то случилось! Но на его вопрос о произошедшем Аня лишь отмахнулась и попросила крепче её обнять. Игорь хорошо знал свою девушку, а потому не стал настаивать на пересказе событий: если она захочет, то сама всё расскажет. Аня же, в свою очередь, чувствовала непонятное облегчение: то ли от того, что наконец-то покинула то ужасное место, то ли от того, что у неё был такой замечательный и понимающий парень, то ли…то ли от того, что больше не может видеть глаз Паши. Она чувствовала себя странно уязвимой, когда Вершинин смотрел на неё. Так они и простояли около её дома, обнимаясь, пока не начало светать. Внезапно девушка, неожиданно даже для самой себя, начала говорить: – Там, на вечеринке…Таня познакомила меня со своим молодым человеком, Пашей. Он показался мне до ужаса странным, – Аня не могла объяснить своё чувство, но когда Игорь спросил её, что в нём было такое «ужасно странное», попыталась ответить максимально честно: – Я…знаешь, когда я посмотрела ему в глаза, он…мне показалось, что более испорченных людей я не встречала. – В чём именно заключается его испорченность? – парень знал, что когда девушке трудно собраться с мыслями, ей помогают наводящие вопросы, которые он сразу начал задавать. – Он…порочный. Развратный. Слишком самовлюблённый, избалованный – не только женским вниманием, но и деньгами из папиного кармана. Ещё, скорее всего, он заврался и, возможно, уже даже не отличает правду ото лжи. В этот раз Игорь промолчал: он решил не говорить, что раньше, ещё до знакомства с Аней, он хорошо знал и общался с этим самым Пашей. Их связывали некие дела, о которых девушке лучше было не знать, но одно он мог сказать с уверенностью: всё, что сейчас говорила Аня, - правда. Тем временем девушка продолжила: – Но знаешь, что самое смешное? Мне кажется, что это всего лишь оболочка. Образ, можно сказать. Мне кажется, что он совсем не такой, каким хочет казаться. Я думаю, что под этой маской скрывается неплохой парень, который просто запутался в себе, который просто не знает, что такое любовь…мне кажется, что он просто пытается заполнить пустоту внутри…– Аня начала тараторить и путаться в словах точно так же, как и путались её мысли. – Малышка, мне уже можно начинать ревновать тебя? – Игорь произнес это вроде как в шутку, но все его нутро кричало: «Опасность! Опасность». Он знал, что Вершинин мог казаться совсем не таким, каким являлся на самом деле, и боялся, что Аня могла по своей доброте душевной решить помочь парню исправиться. И пугало его совсем не то, что девушка могла расстаться с ним, а то, что она могла не то, что не вытянуть Пашу из тьмы; она и сама могла устремиться за ним в пучину мрака. Аня и сама прекрасно понимала, что есть вещи, за которые просто не стоит браться, и интуиция кричала ей, что это – одна из таких вещей. Поэтому быстро попрощавшись со своим молодым человеком, Аня пошла домой, где ещё долго не могла уснуть, пытаясь разгадать загадку, именуемую Павлом Вершининым.

***

      Зайдя в кабинет сразу после звонка, девушка первым делом подошла к учителю, приятному мужчине лет пятидесяти, который в этом году будет преподавать у неё английский язык. Отметившись и перебросившись с ним парой слов, Аня посмотрела на место, на которое указал ей сесть учитель, и увидела, что на соседнем месте сидит (кто бы вы думали?) - Павел Вершинин. Глаза Ани едва заметно расширились, но Паша, следивший за каждым её вздохом и движением, заметил это; кто бы знал, чего ему стоило договориться с учителем, чтобы Антонову подсадили к нему. На его лице начала расцветать улыбка: он уже представлял, чем интересным можно будет заняться с ней на скучных уроках, сидя за последней партой. А то, что девушка была довольно симпатичной, только делало общую картину ещё более привлекательной. Аня про себя застонала: «О Боже, нет, только не он. Интересно, это только мне так везет, или в мире есть ещё хоть один человек с таким же везением?». Но ничего не поделаешь, пришлось идти и садиться. Девушка настолько разнервничалась, что даже не заметила, что в одном классе с ней находятся и Настя с Гошей, с которыми она познакомилась на вечеринке.       Садясь за парту, Аня даже не посмотрела на него и постаралась отодвинуться как можно дальше от парня, стараясь издать минимум звука и лишний раз не вдохнуть, так как с каждым вздохом в девушку проникал запах одеколона Паши – терпкий, сильный, типично мужской запах, - который заставлял её мысли разбегаться в разные стороны. Вершинин же, когда понял, чего добивается девушка, неприлично громко хмыкнул, чем привлёк внимание сидящих впереди людей. Девушка залилась румянцем, понимая, что сейчас внимание всего кабинета приковано к ней. Стараясь не обращать внимания на учеников и свои горящие щеки, Аня осторожно достала из сумки тетрадь и ручку. Девушка так увлеклась раскладыванием своих вещей на столе, что пока не подняла глаза, то даже не заметила, что учитель уже успел всех поприветствовать и теперь объясняет тему. Паша наблюдал за девушкой и пытался сдержать смех: более милого и наивного существа он ещё не встречал. «Бедняжка, она так разнервничалась из-за меня. Интересно, как быстро я смогу довести её до грани?». Вершинин решил проверить.       Развалившись на стуле и раскинув ноги, он намеренно задел своей правой ногой её левую: девушка тотчас же подобрала под себя ноги и постаралась ещё больше отодвинуться от парня. Тот же, в свою очередь, наоборот, подвинулся ближе и закинул свою правую руку на спинку её стула и как бы невзначай провел кончиками пальцев по шее девушки, спускаясь ниже по плечам, прикрытыми белой полупрозрачной блузкой. По телу девушки словно прошлись электрические разряды, и Аня, резко выпрямившись, попыталась отодвинуться от Паши, но при этом движении её нога задела его ногу, а когда девушка резко опустила руки, то получилось, что она провела ладонью по его бедру, будто лаская. Девушка резко отдернула руку, но было поздно: Паша уже схватил её и начал поглаживать подушечками пальцев ладонь. Не прекращая ласкать руку Антоновой, он, с улыбкой на устах, наклонился к ней в упор и, обдав горячим дыханием её щеку, прошептал: – Почему ты со мной не здороваешься, малышка? Девушка не могла собраться с мыслями: по телу проносились волны возбуждения, запах молодого человека заставлял кружиться её голову, но при этом она упорно старалась смотреть только на доску. Но, услышав милое прозвище, которым обычно называл её Игорь, девушку словно окатил ушат ледяной воды: она вспомнила, кем являлась, где она находилась, и кем являлся Павел Вершинин. Резко выдернув свою ладонь из его руки, девушка повернулась и в упор посмотрела на молодого человека, стараясь не замечать дьявольские огоньки в его глазах, и прошипела: – Никогда, слышишь? Никогда не смей так меня называть! – Аня не понимала, что с ней происходит: она вела себя совершенно нетипично. В обычной ситуации девушка уже принялась бы извиняться или вообще не допустила бы такой вспышки агрессии, но то, что парень сейчас смотрел на неё и молчал, ещё больше распалило Антонову, и она, повысив голос, произнесла: – Ты понял меня?! Тут же внимание всего класса переключилось на девушку: никто ещё не позволял так себе разговаривать с Вершининым (обычно перед ним все, от малого до старого, преклонялись и беспрекословно выполняли всё, что он скажет). Паша смотрел на неё и молчал. Совершенно не такой реакции он ожидал. Глядя на него, можно было подумать, что ему всё равно, но в голове у него крутилось «Что за черт? Какого хрена?». У Ани начало заканчиваться терпение: она сжала руки в кулаки и ещё громче сказала: – Ответь мне, мать твою! Ты меня понял? Паша медленно улыбнулся и произнес: – Конечно, я понял тебя…малышка. Это стало последней каплей: глаза Ани застелила пелена гнева, и она, вскочив со своего места и опрокинув стул, влепила парню звонкую пощёчину. Голова Вершинина, не ожидавшего такого от тихой скромной девчушки, резко метнулась в сторону. Аня же, словно забыв, где находится, начала кричать: – Никогда! Никогда! Никогда не смей так меня называть! Ты слышал?! Никогда! – складывалось ощущение, что девушка в истерике: она не слышала ничего вокруг и продолжала кричать. Внезапно голова девушки запрокинулась от резкого удара по щеке; в шоке начав моргать, Аня увидела перед собой Таню, которая держала её за плечи и смотрела подруге в глаза со смесью ярости и беспокойства. Увидев, что взгляд Антоновой сфокусировался на ней, Таня, боясь, что голос выдаст её эмоции, прошептала: – Аня? Ты как? Успокоилась? Моргнув несколько раз и оглянувшись по сторонам, Аня увидела, что все сморят на нее с самыми разнообразными выражениями лиц: кто-то с беспокойством, кто-то с интересом, кто-то с ужасом, а кто-то в немом восхищении. Сам же Паша смотрел на девушку задумчиво.       Он пытался понять, почему девушка так вспылила; сцена с пощёчиной его ни капли не тронула. Его больше волновали причины такого поведения, и как это сможет отразиться на его выигрыше пари – отказываться от него парень явно не собирался. Представив, как можно с выгодой для себя обыграть эту ситуацию, Вершинин поднялся со стула; взгляды всех присутствующих сразу обратились к нему. Он окинул всех своим обычным высокомерным взглядом и произнес, обращаясь к учителю: – Дмитрий Георгиевич, прошу прощения, это я виноват, что довел бедную девушку до истерики…позвольте мне проводить ее в медпункт, – Паша выразительно посмотрел на учителя: он заплатил ему до этого случая немало денег, чтобы сейчас мог потребовать исполнения одной маленькой услуги. Учитель в ответ внимательно посмотрел на парня и медленно кивнул головой, соглашаясь. Таня начала было возмущаться и требовать, чтобы она провела подругу, но учитель посмотрел на нее непреклонным взглядом и приказал сесть на место. Паша осторожно подошел к девушке и, чуть приобняв её, повел в сторону выхода. Аня смотрела себе под ноги, и когда парень чуть сильнее стиснул её талию, вздрогнула от испуга. Вершинин же, казалось, не замел этого и повел её по школьным коридорам. Оба молчали: Антонова боялась того, что Паша может с ней сделать, парень же в уме доводил свой план до совершенства.

***

      Зайдя в медпункт, парень помог Ане лечь на кушетку, а сам отвёл молоденькую медсестру поговорить. Говорил парень шёпотом, поэтому до Антоновой долетали лишь отрывки фраз: – Первый день…перенервничала…успокоиться…говорить…вена…укол, – последнее слово девушка услышала весьма отчетливо, и это напугало её до безумия: что они собираются вколоть ей?! Когда медсестра пошла наполнять шприц, Паша приблизился к девушке, смотревшей на него с ужасом в глазах и забившейся в самый дальний от него угол, и сказал: – Не волнуйся, тебе вколют обычное успокоительное, и ты немного поспишь, а когда проснёшься, всё будет в порядке. У девушки от его слов началась самая настоящая паника: – Какое ещё успокоительное?! Какой ещё укол?! Ты думаешь, что ты говоришь?! Я отказываюсь! Я против, слышишь?! Паша смотрел на неё, ничего не отвечая, потому что не видел смысла. Словно если он скажет ей, что всё будет в порядке, она возьмёт и поверит ему, и сразу согласится на укол. Когда подошла медсестра со спиртовой салфеткой и шприцем, наполненным какой-то жидкостью, Вершинин лишь сел за Аней, прижав ту спиной к своей груди, и крепко сжал её. Аня же, не помня себя от страха, когда ей начали протирать руку, начала дёргаться. Когда она поняла, что это бесполезно, то собиралась закричать, но сквозь туман паники в голове пробились слова Паши: – Только попробуй закричать, и тогда, обещаю, ты пожалеешь об этом. И я настоятельно не рекомендую тебе дёргаться, иначе придется делать ещё один укол. Аня готова была заплакать, когда сестра начала вводить лекарство, но, вспомнив, с кем и где она находится, ей пришлось перебороть себя и сделать несколько глубоких вдохов, закрыв глаза. Когда лекарство было введено, а медсестра отошла от неё, Антонова хотела было отстраниться от Паши, - ей хотелось убежать как можно дальше от него! – но Вершинин сделал нечто совершенно неожиданное: он удобнее перехватил Аню, нежно прижав к себе, и прошептал ей на ухо: – Просто расслабься. Через минуту-две ты просто заснёшь и отдохнёшь несколько часов, а когда проснёшься, я буду рядом. Аня не знала, как расценивать его слова – как заботу или угрозу, - и хотела было усмехнуться своим мыслям, но губы её уже не слушались: она начала медленно проваливаться в сон. Паша смотрел на девушку и не понимал странно щемящего ощущения в груди: словно его сердце кто-то крепко-крепко стиснул в кулаке. Взглядом поблагодарив медсестру и напомнив, что записи в медицинскую карту девушки делать не надо, Вершинин поднял девушку на руки и вышел из школы. Уложив её на заднее сидение своей машины и сев за руль, он кинул на девушку последний взгляд в зеркало заднего вида и поехал в сторону дома.

***

      Очнувшись, девушка в недоумении уставилась в окно: на улице начинало темнеть. Аня лежала на большой удобной кровати в комнате, абсолютно ей не знакомой. Вспомнив события несколько часовой давности, Антонова рывком села на кровати, тут же услышав голос справа от себя: – Ну, наконец-то, очнулась, малышка.