Фото на память

Резко толкаю тяжелую дверь и буквально вываливаюсь наружу, после чего замираю на холодном ветру и опускаю голову, словно нашкодивший ребенок, стоящий перед строгими родителями. Я ожидал увидеть здесь кого угодно, но только не тебя. Привалившись к высокому забору, отделявшему территорию клуба от улицы, с интересом рассматриваешь меня, скрестив руки на груди. Казалось, что никаких двух недель не проходило – на тебе все та же мешковатая черная футболка, которую ты надел, когда провожал меня в аэропорт, и потертые джинсы. Разве что, темные волосы стали еще длиннее. Или это мне так кажется; вряд ли за какие-то четырнадцать дней что-то могло поменяться. Молча переминаюсь с ноги на ногу и рассматриваю землю, боясь даже поднять глаза. Понимаю, что ты обижаешься на меня, а потому даже не знаю, как начать разговор, чтобы не испортить все окончательно. Чувствую, что ты продолжаешь смотреть на меня, и мысль о том, что всего через минуту я уже должен быть на сцене, сама собой отодвигается на задний план. На улице довольно прохладно; в любом другом случае я бы укорил тебя, попросил надеть куртку или хотя бы что-нибудь с рукавом, но сегодня я не в том положении, чтобы указывать тебе. - Пойдем, - твой хриплый голос разрывает мертвую тишину, висящую над задним двором клуба, и вместе с ветром уносится куда-то далеко. - Что? Куда? – с моих губ срывается облачко пара; надо же, не думал, что сегодня так холодно. - Гулять. От удивления я забываю, что нельзя поднимать голову и смотреть в твои прищуренные глаза, и на какую-то секунду наши взгляды пересекаются. Сразу же после этого ты резко разворачиваешься и, махнув рукой, быстрыми шагами направляешься к выходу. «Тсузуку, через минуту я должен быть на сцене. Я никуда не пойду в таком виде. Я не могу подвести ребят. Давай поговорим позже?» - я бы мог сказать все это и вернуться в клуб, чтобы спокойно провести запланированный концерт, но почему-то вместо этого я сейчас послушно иду за тобой, еле поспевая за твоим быстрым шагом. В последний раз оглянувшись на приземистое здание, где меня все еще ждали одногруппники, догоняю тебя, и вместе мы выходим на многолюдную улицу. Шагаешь так быстро, что мне приходится почти бежать, чтобы идти вровень с тобой, поэтому начать разговор мне просто не удается. Почему-то мне казалось, что ты даже не знаешь, куда ведешь меня. Срывая ярко-желтые листья с веток деревьев, что росли на уровне твоих глаз, быстро двигаешься вперед, а я послушно иду за тобой и все сильнее теряюсь в многочисленных улочках ночного Токио, горящего миллионами цветных огней, желая, если не раствориться в этих бесконечных переулках окончательно, то хотя бы на время исчезнуть между тянущимися ввысь небоскребами, что сейчас светились, словно огромные прожекторы. Ты по-прежнему молчишь, но я чувствую обиду в твоих напряженных и резких движениях загнанного в угол зверя. Ты всегда ведешь себя так, когда злишься из-за чего-то. Не оглядываясь, шагаю за тобой след в след, жалея только о том, что ты не дал мне времени даже для того, чтобы смыть макияж, - несмотря на поздний час, людей на улице было полно, а лишнее внимание нам сейчас совсем не нужно. Но, к моему счастью, вся эта безлика толпа проносилась мимо, торопясь решить какие-то свои дела, известные только им самим. Я снова перевел взгляд на тебя. Продолжаешь срывать пестрые листья с деревьев, а в твоих руках уже накопился довольно приличный разноцветный букет. - Тсу, постой же! Хватаю тебя за плечо, и нам приходится остановиться. Несколько человек с интересом покосились в нашу сторону, но затем продолжили свой путь, решив, что собственные дела важнее. Я почти собрался со стремительно разбегающимися мыслями, чтобы начать не самый приятный разговор, но ты неожиданно кидаешь в меня своими собранными с таким старанием листьями и, развернувшись, упрямо продолжаешь свой путь. Выудив из твердых от лака волос красный листок, сжимаю его в руке и со вздохом догоняю тебя. На улице становится все холоднее, и, несмотря на быстрый шаг, на моей коже выступают крупные мурашки. Я тут же стянул с себя куртку – единственную вещь, которую я успел захватить из гримерки, когда мне сказали, что меня «кто-то» зовет, - и накинул ее на твои узкие плечи. В какой-то момент мне показалось, что ты скинешь вещь с себя, но вместо этого ты улыбаешься самым краешком рта и прикусываешь губу. Ловко огибая многочисленных прохожих, я старался не потерять тебя из вида и хоть чуть-чуть сориентироваться, где мы сейчас находимся. Стрелка часов давно перевалила за отметку «одиннадцать», а ты все уводишь меня вглубь незнакомых районов японской столицы. Наверное, пора брать инициативу в свои руки и спасать нас, пока ты не завел нас куда-нибудь, откуда выбраться будет не так уж и просто, но, стоит мне только набрать воздуха, чтобы окликнуть тебя, как ты довольно поднимаешь голову и торопливо направляешься к старой автобусной остановке. Через секунду ты уже забрался на деревянную скамейку, выкрашенную в зеленый цвет, с ногами и устроил подбородок на острых коленях. Я неловко присаживаюсь рядом и прячу замерзшие руки в карманах кофты, в которой еще совсем недавно собирался выступать. Чтобы хоть как-то загладить неловкое молчание, верчу головой, осматривая старую остановку, в этот поздний час приютившую только нас двоих, но расписания автобусов так и не нахожу. Ты время от времени посматриваешь на меня, но, как только я поворачиваюсь, тут же отводишь взгляд. Вспоминаю, как ты просил меня не уезжать, а я уверял тебя, что это ненадолго, и я вернусь совсем скоро. Но эти две недели без тебя показались мне сущим кошмаром, только, Тсу, как донести это до тебя? - Знаешь, все это время стояла замечательная погода, - поднимаешь голову и сверлишь меня испытывающим взглядом. – Солнечно и тепло. А позавчера ты приехал, и сразу начались дожди. Удивленно поворачиваюсь к тебе и пытаюсь понять суть только что услышанных слов. Я не ожидал, что ты заговоришь так скоро, ведь обычно, когда ты обижаешься, можешь молчать неделями. Именно поэтому я не кинулся к тебе сразу же после того, как наш самолет приземлился в Японии. Боялся все испортить. - У нас тоже хорошо было, - растерянно смотрю вдаль, на караоке-клуб, из которого только что вывалились две пьяные хихикающие девушки. – Почти во всех странах солнце. Произношу это и тут же прикусываю кончик языка, с опаской глядя на твое спрятанное в коленях лицо. Почему я всегда говорю не то, что надо? Впрочем, именно в этот момент мне показалось, что гораздо важнее будет что-то сказать, а не промолчать, как я обычно делаю это, когда ты обижаешься. В сегодняшней ночи есть что-то особенное: вокруг пахнет мокрой листвой и только что прошедшим дождем, где-то вдалеке светятся, словно горящие гиганты, небоскребы офисного района, а мимо то и дело на огромной скорости проносятся стремительно скрывающиеся в таинственной темноте машины. Закутавшись в мою куртку, ты сидишь так близко, но в то же время так далеко. - Еще бы тебе было не хорошо, - фыркаешь и отодвигаешься от меня ближе к краю скамейки. – Веселился там на пару с Юуки* и, наверное, даже не вспоминал, что кто-то тебя ждет. - Не было такого! – возмущаюсь как-то совсем по-детски и, несмотря на твой недовольный взгляд, пододвигаюсь к тебе. – Я только о тебе и думал. - Конечно, - ты совсем уткнулся в свои колени, и мне пришлось напрячь слух, чтобы услышать твое едва различимое бормотание. – Можно спросить, когда? Когда фотографировался с Юуки? Или сидел с ним в гримерке? Вы, наверное, еще и в комнате одной жили. - Нет же! – против воли начинаю оживленно махать руками и повышать голос; Тсу, какой же ты упрямый. – Мы с ним почти не разговаривали даже! И виделись только на концертах. В остальное время я был со своими. Ты ведь и так все знаешь, я не… Вижу, как мелко вздрагивает твоя спина, укрытая моей курткой, и неловко замолкаю, осторожно протянув к тебе руку. Я прекрасно понимаю, я дурак, я все порчу, но, пожалуйста, позволь мне все объяснить, дай мне всего один шанс. - Знаю я, что у вас не было, - поднимаешь голову, и вместе прозрачных слез, стекающих по твоим впалым щекам, я вижу озорную улыбку, что сейчас расползлась на твоих тонких губах. – Я сам звонил Юуки еще перед вашим отъездом. Сказал, что если он только тронет тебя, то я самолично сверну ему шею. Я ошарашенно замер, и моя рука повисла в пространстве, так и не коснувшись твоей спины. Почему с тобой так всегда? Сначала ты забираешь меня с моего же концерта, потом, не говоря ни слова, уводишь куда-то вглубь Токио, а, в конце концов, смеешься и говоришь, что все в порядке. Тсу, ты ненормальный. Целых две недели я не звонил тебе, боясь услышать осуждение в твоем голосе, а сейчас… - Я люблю тебя, - смеешься и резко перемещаешься в мою сторону, устраивая голову на моих коленях. – И я рад, что ты съездил в этот тур. Забыв о том, что мы находимся на холодной улице, я растерянно перебираю твои чуть вьющиеся волосы, и иногда мои пальцы соскальзывают вниз, чуть поглаживая твои скулы. Все так странно. Вокруг пахнет осенью, а ты лежишь рядом со мной и, закрыв глаза, улыбаешься чему-то, что известно только тебе одному, и никто, кроме тебя, никогда не узнает, что это. - Ты совсем на меня не злишься? – до сих пор не могу поверить в происходящее, а потому собственный голос кажется мне незнакомым и чужим. Переворачиваешься на спину и ерзаешь, удобнее устраиваясь на моих коленях, после чего задираешь голову и внимательно смотришь в мои глаза снизу вверх. Какой же ты у меня красивый. - Сначала обижался, - вздыхаешь и вытягиваешь у меня из-за шиворота ранее не замеченный мною оранжевый листок из твоего «букета». – Первые несколько дней. А потом без тебя стало так тоскливо, и думать больше ни о чем не хотелось. Я слабо улыбнулся и, не удержавшись, достал из кармана сигарету, наскоро засунутую туда еще до концерта. Непослушными руками подношу ее ко рту и медленно затягиваюсь, не замечая, что второй рукой продолжаю гладить твои волосы. С наслаждением выдыхаю сизый дым и чувствую, как то неприятное чувство, что терзало меня с тех пор, как я в последний раз обнял тебя в аэропорту, потихоньку начинает отпускать, давая мне вздохнуть холодный воздух полной грудью. - Курить вредно, - хитро щуришься и, вырвав из моих рук сигарету с алеющим в темноте кончиком, ловко кидаешь ее в мусорный бак. - Тебя любить вредно, - снова улыбаюсь, сам того не желая, и с осторожностью укутываю тебя в свою куртку. – Не понимаю, кто ты и что ты сделал с моим Тсу? На секунду меня ослепил яркий свет фар, а в следующий момент перед нами уже остановился старенький автобус оттенка выцветшей листвы. Ты тут же вскочил с моих колен и, поставив ногу на первую ступеньку, что-то спросил у водителя. После этого махаешь мне рукой и скрываешься в глубине салона. Тяжело вздохнув, я следую за тобой, понимая, что приключения этой ночи только начинаются. Водитель автобуса, сутулый старик лет шестидесяти с глубоко посаженными глазами, окруженными сетью тонких морщинок, окинул меня безразличным взглядом и коротко кивнул. Выскребаю из карманов джинсов всю мелочь и прохожу внутрь. Свет в автобусе почему-то не горел. То ли хозяин экономил на освещении, то ли допотопная лампочка и вовсе не работала – почему-то я склоняюсь ко второму варианту. Прищурившись, оглядываю скрывающийся в полумраке салон, единственным освещением в котором был свет фонарей, проникающий с улицы. Автобус был почти пустой: на самых передних сидениях не то дремала, не то просто неподвижно сидела женщина в свободном желтом платье, чуть подальше уставился в окно молодой парень в строгом офисном костюме, и на последних сиденьях спали, прислонившись друг к другу, бабушка с внучкой. Заприметив тебя на сидении у окна в самой середине салона, я осторожно, стараясь никого не потревожить, пробрался к тебе и устроился рядом. Сразу же после этого автобус тронулся. Кутаясь в тоненькую куртку, кладешь голову мне на плечо и закрываешь глаза. Огни за окном проносятся с бешеной скоростью, сливаясь в одну сплошную цветную полосу, а твои волосы едва ощутимо щекочут мою шею. В автобусе почти так же холодно, как и на улице, а потому сильнее прижимаю тебя к себе. Не открывая глаз, снова улыбаешься, и в этот раз я понимаю, кому предназначена твоя улыбка. Мне бы хотелось, чтобы ты продолжил говорить со мной, но еще больше я хочу слушать твое нежное молчание. Наверное, любые слова, произнесенные сейчас, только нарушат ту хрупкую гармонию, что тонкой, словно паутина, ниточкой установилась между нами. Нахожу твою руку на моем колене и нежно переплетаю наши пальцы. Как же мне не хватало твоего тепла, твоих мягких ладоней и плутоватой улыбки на манящих губах. Тсу, мне нужен только ты. - Ты, правда, на меня не обижаешься? – чуть сжимаю твои пальцы и легонько толкаю в бок. Открываешь глаза, и я вижу, как в них, отражаясь, проносятся разноцветные огни ночного города. Твои губы содрогаются, словно желая улыбнуться, но ты сохраняешь свое отстраненное выражение лица и внимательно смотришь на меня. - Я же сказал, что сначала злился, - перегнувшись через меня, выглядываешь в проход, будто желая убедиться, что нас никто не подслушивает, а затем возвращается на свое место. – А потом, когда без тебя стало так пусто, я понял, что не смогу долго это терпеть. Даже хотел встретить тебя в аэропорту, но потом решил дать тебе немного привыкнуть. - Тебя точно кто-то подменил, - говорю это тихо, почти шепотом, чтобы услышал только ты. – Я так скучал по тебе. Не дав мне договорить, тянешься к моим губам и жадно целуешь так, будто весь этот вечер ты только этого и ждал. Я всегда недовольно бурчал, когда ты делал что-то подобное на людях, но сейчас я только сильнее притягиваю тебя к себе и позволяю твоему юркому, раздвоенному языку проникнуть в меня. Пылко кусаю твои губы, оставляя на них следы собственной помады, а ты исследуешь мой рот, одновременно с этим пытаясь забраться ладонями под мою рубашку. - Терпи, - отстраняешься от меня, когда я недовольно тянусь за тобой, почувствовав, что меня больше никто не целует. – Осталось немного. Выглядываю в окно и замечаю знакомые очертания зданий и улиц на фоне темного ночного неба. Видимо, сделав целый круг по Токио, автобус вывез нас практически к самому твоему дому. Оказалось, что за это время остальные люди уже вышли, и сейчас мы были единственными пассажирами в салоне. Свет фонарей с улицы неровно падал на твое лицо, и я видел, как ты дрожишь не то от холода, не то отчего-то еще. Почувствовав на себе мой взгляд, поворачиваешься и пристально смотришь на меня, практически не моргая. Мы играем в такие «гляделки» до тех пор, пока автобус не останавливается, а после этого, так и не разрывая зрительного контакта, ты встаешь первым и, крепко держа меня за руку, идешь к выходу. На улице стало еще холоднее. Не дав мне ни секунды, чтобы опомниться, упрямо тянешь меня в сторону своего подъезда, не обращая внимания на редких в этом районе прохожих, что удивленно оглядывались на нас, как только мы проходили мимо. Путь от остановки до твоего дома показался мне невероятно коротким, словно, не прошло и секунды, а мы уже оказались в твоем подъезде, где всегда пахло краской и сигаретами. Впившись длинными ногтями в мое запястье, нетерпеливо вертишься на месте, ожидая, пока лифт спустится к нам. Кусаю губы и вспоминаю, как чуть меньше часа назад я увидел тебе на заднем дворе клуба, в котором я сейчас должен был выступать. Наверное, ребята меня убьют… Створки лифта открываются, и я, задыхаясь от возбуждения, поспешно заталкиваю тебя внутрь и зажимаю между стеной и собственным телом. Кабина еще не успевает двинуться вверх, а ты уже впиваешься в мои губы в горячем, но слишком нежном поцелуе, буквально кричащем о том, как ты скучал по мне. Мои руки забираются под тонкую футболку, согревая твою кожу короткими прикосновениями, а ты лишь тихонько стонешь, продолжая ненасытно терзать мои губы. Раздается негромкий звонок, и лифт останавливается на твоем этаже. С явным нежеланием позволяю тебе выбраться из моих объятий ровно настолько, чтобы неслушающимися пальцами достать ключи из заднего кармана, открыть дверь в квартиру и, не включая света, ввалиться в узкий коридор. Прижимаю тебя к громоздкому шкафу, где висит несчитанное количество каких-то курток и других вещей, и, схватив тебя за запястья, приникаю влажным языком к твоей шее. В мерцающем свете фонаря, проникающем с улицы, разглядываю свою алую помаду на твоих губах, подбородке – даже на щеке остался ярко-красный мазок – и понимаю, что никто никогда не сможет заменить тебя. Воспользовавшись паузой, во время которой я лишь пристально смотрел на тебя, словно желая запечатлеть в памяти каждую черту твоего прекрасного лица, скидываешь с плеч мою куртку и разуваешься дрожащими пальцами. Время от времени, ты срывался и протягивал ко мне бледные руки, но я, привалившись к стене, дразняще отстранялся и медленно двигался вглубь квартиры. Не помню, как мы оказались в спальне. Окна во всей квартире были открыты нараспашку, а потому в комнате было ужасно холодно, но именно это и придавало обстановке какую-то чарующую пикантность. Не медля, толкаешь меня на кровать и, хитро сверкая глазами, присаживаешься рядом. После этого тут же забираешься ко мне на колени и, развернувшись ко мне лицом, обхватываешь ногами мою талию. Зарываюсь носом в твои черные, как ночь за окном, волосы, и с наслаждением вдыхаю в себя твой запах, пока ты, азартно дыша, играешь языком с мочкой моего уха. Насытившись, упираешься ладонями в мои плечи и, толкнув меня на холодные простыни, наклоняешься ко мне с коварной усмешкой на губах. Послушно принимаю все быстрые, жадные, горячие поцелуи, что ты дарил каждому участку моей кожи, до которого только мог достать, а затем осторожно обхватываю тебя за шею и тяну к себе. Тут же отрываешься от своего занятия и пристально смотришь на меня, облизывая мокрые от слюны губы. Когда твой змеиный язык в очередной раз высунулся из своего укрытия, я не удержался и, оттянув ворот твоей футболки вниз, укусил тебя за плечо. Недовольно шипишь, но не отстраняешься от меня, продолжая тяжело дышать мне на ухо, тем самым только раздразнивая мой аппетит. На твоей нежной коже остаются фиолетово-красные отметины, и только тогда, когда ты начинаешь раздраженно царапать мою спину длинными ногтями, я понимаю, что пора останавливаться. Отстраняюсь от тебя и, забравшись руками под твою футболку, в знак извинений глажу тебя по впалому животу, тут же покрывшемуся мурашками. Усмехнувшись, тянешься ко мне, чтобы слизать с губ остатки помады, а твои руки уже тянут мою кофту вверх, желая скорее добраться до тела. Холодно. Вздрагиваю, и ты тут же прижимаешься ко мне, чтобы согреть мою грудь своим частым дыханием. - Я так скучал по тебе, - руками обнимаешь меня за талию и поднимаешь голову, внимательно глядя на меня снизу вверх. На твоих висках уже выступили капли пота, а язык то и дело скользил по покрасневшим губам. Я так увлекся этим восхитительным зрелищем, что не сразу заметил, как ты отстранился от меня и осторожно слез с кровати, на ходу стягивая с себя помявшуюся футболку. Недовольно тянусь за тобой, но ты качаешь головой и хитро улыбаешься. Твое почти обнаженное тело, украшенное витиеватыми тату, манит, но я послушно принимаю правила игры, которую ты задумал, зная, что это точно будет что-то необычное. Желание затмевает разум, а потому я не сразу понимаю, что именно ты делаешь. Только когда на камере, что ты достал откуда-то из шкафа, загорается зеленый огонек, и ты, установив устройство на столе, поворачиваешь объектив в сторону кровати, до меня начинает доходить твоя задумка. - Тсу, ты что делаешь? – желание становилось все сильнее, но ощущение, будто кто-то, кроме тебя, наблюдает за нами, заставило меня густо покраснеть. - Ты чего? – с плутоватой улыбкой возвращаешься на кровать и снова забираешься ко мне на колени, прижимаясь ко мне своей голой грудью. – Никто, кроме нас, не увидит этого. - Да, но… - пытаешься целовать меня, но я все равно нервно дергаюсь и пытаюсь увидеть светящийся в полумраке огонек камеры из-за твоего плеча. - Забудь об этом, - скользишь губами по моей шее, время от времени слабо прикусывая тонкую кожу. – Считай это моей маленькой прихотью. Тебе все-таки удается вовлечь меня в глубокий поцелуй, и я, забыв о «постороннем присутствии» в комнате, подминаю тебя под себя и нависаю на твои телом, ставшим таким беззащитным за какие-то доли секунды. Откидываешь волосы с лица и, смеясь, растягиваешься подо мной, словно кот. Завороженно рассматриваю твои татуировки, наслаждаясь каждой, как в первый раз, а руки непроизвольно тянутся к небольшим металлическим колечкам в твоих затвердевших сосках. Осторожно тяну их на себя, и ты довольно стонешь, заставляя меня сходить с ума от одних звуков твоего приглушенного голоса. - Еще раз, - тихо шепчешь, когда я отпускаю холодные колечки. – Но в несколько раз сильнее. Послушно выполняю твою просьбу, и кожа вокруг твоих сосков натягивается и краснеет. Наверное, никогда в жизни я не был так возбужден. Ты слабо стонешь и, прикрыв глаза, мнешь в длинных пальцах холодные простыни. Тут же начинаю ласково посасывать твои покрасневшие соски, желая вытеснить ту сладкую боль, что я причинил тебе минуту назад. Стискиваю твои узкие бедра коленями, а мои губы уже порхают с одного участка твоей кожи на другой, словно не зная, какой части тебя хотят подарить наибольшее удовольствие. Кислород в легких заканчивается, но я не могу оторваться от тебя, слишком долго я не ощущал твоего тепла. Чувствуешь мою слабость, а потому, словно насмехаясь надо мной, упираешься руками в мою грудь и пытаешься отстраниться. Крепче сжимаю тебя в своих объятьях, не давая тебе возможности ускользнуть, и прижимаюсь к твоим выступающим ключицам. Выгибаешься от каждого моего прикосновения, и твое острое колено упирается в мой пах. Тут же хватаю тебя за локти и заламываю твои руки назад, практически обездвиживая тебя, но ты, откинув налипшие на лоб пряди темных волос, вызывающе смотришь на меня и продолжаешь тереться коленом о мой возбужденный член. Тело требует разрядки, а потому невольно подаюсь тебе навстречу и снова приникаю к твоим искусанным, опухшим от нескончаемых поцелуев губам. Когда сил терпеть не остается, резко отрываюсь от тебя и рывком сажусь на кровати. Ты не двигаешься, лишь пристально наблюдаешь за моими быстрыми, неконтролируемыми движениями. Провозившись с неподдающимся ремнем целую минуту, превратившуюся в вечность, практически срываю с тебя потертые джинсы, после чего полностью наслаждаюсь твоим идеальным телом. Руки блуждают по твоей белой коже, заставляя тебя вздрагивать каждый раз, когда мои пальцы касаются особенно чувствительных мест. По твоим затуманенным глазам вижу, что ты теряешь свой контроль, а потому, не дав мне коснуться твоей отвердевшей плоти, перехватываешь мою руку и начинаешь жадно обсасывать мои пальцы, провоцирующе покусывая их за кончики тогда, когда второй рукой я начинал гладить тебя по мокрому от пота животу. Твой раздвоенный язык изящно скользит между моих пальцев, а я сосредоточенно разглядывают белесые капли, выступившие на покрасневшей головке твоего члена. Наконец, отпускаешь мою руку и, слизнув с губ слюну, ложишься на кровать и призывно раздвигаешь ноги. Глажу горячую, нежную кожу на твоих бедрах, так контрастирующую с холодным воздухом, наполняющим эту комнату. Медленно спускаюсь все ниже, и ты, прикрыв глаза от возбуждения, толкаешься мне навстречу, едва различимо шепча какие-то слова. Поднимаю голову и разглядываю тебя, совсем голого, взмокшего, умоляюще смотрящего на меня своими глубокими глазами, и понимаю, что хочу овладеть тобой прямо сейчас. Ввожу в тебя сразу два пальца, и короткий стон тут же слетает с твоих губ. Сильнее разводишь ноги и выгибаешься на мятых простынях. С трудом сдерживая неконтролируемое желание, добавляю третий палец, и ты довольно вскрикиваешь, после чего тут же до крови прикусываешь нижнюю губу, нетерпеливо постанывая, требуя большего. Растягиваю тебя, пытаясь отвлекать тебя нежными поцелуями, но ты отрицательно мотаешь головой, и сквозь твои возбужденные хрипы мне удается расслышать собственное имя. - Рёга! Твой голос окончательно свел меня с ума. Скинув брюки, ложусь на спину, и ты, тут же поняв мой намек, забираешься на меня сверху и насаживаешься на мой возбужденный член. Дав тебе опуститься только на половину длины, впиваюсь пальцами в твои бедра, не позволяя тебе двигаться дальше. Сгораю от дикого желания, но не хочу, чтобы моя похоть принесла тебе боль. Недовольно шипишь и обхватываешь мои запястья, пытаясь продолжить двигаться дальше. Понемногу ослабляю хватку, позволяя тебе опускаться ниже. Ты тут же начинаешь двигаться, и я сам, не удержавшись, начинаю толкаться в твое узкое тело. Как же жарко. Насаживаешься на меня, издавая длинные, глубокие стоны, и царапаешь мой живот каждый раз, когда удовольствие становилось слишком опьяняющим. Не желая уступать, хватаю тебя за плечи и подминаю под себя, навалившись на сверху. Теперь я задаю темп, и ты покорно подстраиваешься под меня, сильнее оттопыривая бедра. Уже хриплые стоны начинают срываться с твоих губ без перерыва, и я меняю угол проникновения, входя в твое тело на всю длину. Внутри тебя так тепло, так узко, и я понимаю, что вот-вот не смогу сдержаться. Покрываю твою мокрую спину быстрыми поцелуями, а свободной рукой обхватывают твой твердый, покрасневший член, размазывая по нему вязкие капельки спермы. Пальцы тут же начинают играть с маленьким серебряным колечком в низу головки. Хватило всего нескольких нежных движений, чтобы заставить тебя обильно кончить прямо мне в руку. Через секунду и мое семя заполняет твое тело изнутри. Обессиленно падаю на кровать рядом с тобой и, восстанавливая дыхание, слизываю с пальцев твою еще теплую сперму. Заметив это, двигаешься ко мне и прижимаешься к моей тяжело вздымающейся груди. Глажу тебя по мокрой спине, а затем в моей голове что-то щелкает, и я, осторожно освободившись от твоих объятий, тянусь к столу. Заметив, что я беру камеру, приподнимаешься на локтях и заинтересованно смотришь в мою сторону. - Эй, ты что задумал? Таинственно улыбаюсь и одним нажатием кнопки завершаю съемку, после чего возвращаюсь на свое место и, не обращая внимания на твое недовольство, вновь прижимаю тебя к себе. Установив таймер, вытягиваю руку с камерой, повернув ее так, чтобы объектив смотрел на нас, завлекаю тебя в еще один глубокий поцелуй. Мой язык исследует твой рот, а в это время комната несколько раз подряд озаряется ярким светом вспышки. Когда воздуха в легких перестало хватать, разрываю наш поцелуй и возвращаю камеру на место, чтобы снова обнимать тебя обеими руками. Тсу, давай чаще делать фотографии на память?