Six months that changed my mind

Я знал, что у меня были красные глаза. Я много плакал в этот день. Но каково было мое удивление, когда я взглянул на Найла и заметил у него не менее воспаленные глаза. Мы оба плакали в этот день. — Найл, — я попытался привлечь внимание друга, который, казалось, вообще не замечал моего присутствия. Но ничего не изменилось. Погруженный в свои мысли, он продолжал упорно смотреть в пол. — Найл, — уже громче повторил я. Тот даже не шелохнулся. Терпение мое было на пределе. Я и так был весь на нервах, я ждал помощи от друга. А теперь он сидит и изучает свой пол вместо того, чтобы помочь мне. Я быстро встал на ноги и подошел к креслу, где сидел Найл. Резким движением я потянул его за плечи, заставляя тем самым тоже встать. — Ты что-то хотел сказать? — его голос, который прозвучал совершенно без эмоций, заставил меня покрыться мурашками. Еще никогда в жизни я не видел и не слышал друга таким. — Ты знаешь, что я хочу услышать от тебя. Расскажи мне все, что знаешь. Найл наконец-то взглянул на меня. Его потухшие глаза глаза тоже не выражали ни одной эмоции, ни единой мысли. Наступила полная тишина, которую нарушало только тиканье часов. Я пытался сдерживать себя, терпеливо ждать, когда друг соизволит вымолвить хоть слово. Но безуспешно. После седьмой минуты обоюдного молчания я не выдержал: — Да твою мать, не молчи! Ты обязан мне все рассказать, ты это понимаешь?! Найл просто отвел взгляд. Теперь он стал изучать стены своего дома, как будто оказался в нем впервые. Знаете, я пытался. Я пытался быть спокойным, вежливым. Я пытался держать себя в руках. Я пытался мирно узнать всю интересующую меня информацию. Пытался. Но больше не мог. Я понимал, что сейчас либо заору на весь мир, либо нагрублю Найлу, либо разрыдаюсь, либо все вместе. Схватив Найла за шиворот, я прижал его к стенке. — КАКОГО ЧЕРТА ТЫ МОЛЧИШЬ?! — не помню, чтобы мой голос звучал так громко. — КАК ВСЕ ЗАДОЛБАЛО, БОЖЕ. НЕУЖЕЛИ ТАК СЛОЖНО СКАЗАТЬ ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ УЖЕ?! — я грубо тряс Найла, в то же время отговаривая себя от мысли врезать ему. — Ты думаешь, ты такой особенный? Ты думаешь, тебе одному хреново? — он резко оттолкнул меня. — Думаешь, если тебе тоже хреново, значит можно вымещать свою злость и отчаяние на мне? — он вновь толкнул меня. — Думаешь, я обязан тебя успокаивать и рассказывать то, что ты так ждешь от меня? Он не кричал, но клянусь, еще никогда в жизни я не слышал голос Найла таким яростным. — Не будь хотя бы сейчас таким ублюдком и эгоистом, каким всегда был. Или катись отсюда к чертям и не приходи больше никогда. Я затаил дыхание. Речь Найла произвела на меня большое впечатление. Вы и понятия не имеете, как она мне помогла. Мое желание крушить все, что появится у меня на пути, резко исчезло. Я просто сел обратно на диван и теперь сам стал изучать пол в гостиной. Найл последовал моему примеру. Прошло достаточное количество времени, когда я вновь нарушил тишину. — Прости. Я знаю, я вел себя как последняя скотина, но Найл. Ты мне очень нужен. Пожалуйста, — я вздохнул. — Пойми, мне тоже хреново. И мне еще хреновее, потому что я знаю больше, чем ты, — он покачал головой и закрыл лицо руками. Мне стало страшно от тона, каким он заговорил. Неужели правда настолько ужасна? — Так расскажи мне все, что знаешь, — взмолился я. Всеми силами я пытался мысленно уговорить Найла поделиться со мной всем, что ему известно. — Это невозможно, — послышался короткий и лаконичный ответ. Мое сердце сжалось. — Найл, я... Я полюбил ее всем сердцем, понимаешь? Я полюбил ее точно так же, как ты любишь Бри. Когда я тебе хоть раз говорил, что кого-то люблю? — у меня внутри все дрожало. — Я хочу быть рядом с ней, я правда этого хочу. Я хочу обнимать ее, когда ей грустно, чтобы она забыла причину своей печали. Я хочу держать ее за руки, чтобы согреть их. Я хочу, чтобы она доверилась мне, — я почувствовал, как слеза скатилась по моей щеке. — И ты прав, я вел себя как ублюдок и как последний эгоист. Я хочу все исправить, и я... наверное, смогу, но не без твоей помощи. Мольба и надежда — вот все, что слышалось в моем голосе. Я видел, что Найл ломается. — Мы же с тобой друзья, и... — я чувствовал, что надо еще немного поднажать. — Прости, Гарри, — он обратил взор своих красных глаз на меня. — Я не могу, понимаешь? Очень хочу, но не могу. Все напряжение в моем теле спало. Во всем, что я делаю, совершенно нет смысла. Мне не удастся ничего изменить. Мне не удастся сказать Кайле все то, что я на самом деле к ней чувствую. Мне не удастся взять свои ужасные слова обратно. Кажется, по моей щеке скатилась уже вторая слеза, но я быстро ее смахнул. — Хотя бы скажи... С ней все в порядке? Реакция Найла заставила мое сердце учащенно забиться. Он вновь отвел взгляд, стал перебирать пальцы. Он не отвечал. Я стал шумно дышать. Вся эта ситуация меня до смерти пугала. — Не думаю, — наконец ответил Найл. Я набрал в легкие побольше воздуха. В области сердца прошлась неприятная волна. Я боялся. Впервые в своей жизни. — Я...я скоро увижусь с ней, — сглотнув, сказал Найл. — Я могу ей что-то передать. Очередная волна волнения захлестнула меня. Я стал быстро соображать, что можно передать значимого человеку, который безумно дорог мне и которого я полюбил. Но мои глаза сами нашли этот предмет.

* * *

Уже не в первый раз мне приходилось открывать глаза под ослепительно ярким светом. Не в первый раз я начинала жмуриться, переворачивалась на другой бок, чувствовала прилив головной боли и окончательно просыпалась. Это утро ничем не отличалось, разве что к боли прибавилась тошнота. В горле было на удивление сухо. Я вздохнула. Как же все надоело. Волосы падали мне прямо в лицо, раздражая больше, чем бесконечное тиканье, которое я была вынуждена слушать двадцать четыре часа в сутки. Уже по привычке я с закрытыми глазами нащупала на тумбочке резинку и стала собирать волосы в хвост. И все шло хорошо, пока я не почувствовала, что волосы зацепились за что-то на моей руке. Мне все же удалось уладить эту ситуацию, но я с удивлением взглянула на свою руку. На четвертый палец было надето серебряное кольцо. В шокированном состоянии я стала рассматривать его, пытаясь припомнить, каким образом оно оказалось на мне. Проблема заключалась в том, что я никогда не носила кольца, и их никогда у меня и не было. Когда я стала присматриваться к незамысловатому узору на кольце, меня словно током ударило. Я вспомнила тот самый урок алгебры.

Flashback

Теперь я разглядывала серебряное кольцо, всегда находившееся на его руке, и радовалась тому, что мне, наконец-то, предоставилась возможность поближе его рассмотреть. Это кольцо всегда вызывало у меня беспредельный интерес, но я четко осознавала, что я просто являюсь никем, чтобы спрашивать у Гарри о происхождении этого предмета и его значении.

End of flashback

На мой четвертый палец было надето кольцо Гарри.