Six months that changed my mind

Сегодня я еле-еле дотерпела до конца уроков. Дело даже не в том, что сегодня был просто пик издевок в мой адрес, нет, я привыкла к этому. Боль. Сильная головная боль пронзала меня все сильнее и сильнее, а дышать с каждой секундой становилось все труднее. Что происходит? Так, для начала мне следует успокоиться, наверняка это обычное недомогание. Но почему же перед глазами начинает временами темнеть, а гулкая головная боль с силой давит на виски? Давай же, Кай, вот уже виднеется выход из школы, еще немножко и ты уже будешь на свежем воздухе, и тебе сразу же станет легче, ведь правда? До выхода меня отделяло где-то метров пять, когда мне перегородили путь парни, являвшиеся главными в своих издевках и оскорблениях. Ну что тут сказать, особое удовольствие им доставляло унижать не таких же смелых людей, но это почему-то вызывало восторг среди женского пола. По этим парням сохли все, абсолютно все девушки, за исключением объектов издевок. Если бы эти придурки знали, как мне сейчас не до них. Каждый шаг болью отдавался в голове, которая начинала тяжелеть. — Что, Кайла, запор замучал? Ой, или ты получила двойку по какому-то предмету, ай-ай-ай, тебе же нельзя, ботанша ты наша, — криво усмехнулся Гарри. Гарри напоминал барана. Причем не только своими кудрявыми волосами, изумрудными глазами и ямочками на щеках, но и своим идиотским, самовлюбленным и упрямым характером. У меня не было сил отвечать на его усмешки. Мне было необходимо домой. Непременно. Тут одна глупая мысль появилась у меня, я понимала полную ее абсурдность, но она все продолжала вертеться в моей голове. Разве дома я со своими проблемами не помешаю папе и его новой жене? У них своя жизнь, в куда я никаких боком не вмещаюсь. Я чувствую себя лишней, просто посторонним человеком. Я безусловно рада за папу, что он смог забыть смерть мамы, но я этого сделать не в силах. Нет-нет, это такие несправедливые суждения. Но почему они мне кажутся столь верными сейчас? Мамочка, именно тебя мне сейчас не хватает. Ты не представляешь как. Желание идти домой само по себе отпало, и у меня остался один вариант, наиболее правильный в этой ситуации — пойти в поликлинику. Боль продолжала усиливаться, что пугало меня, поэтому я осознавала необходимость проконсультироваться со врачом. Ничего же страшного не станет, мне просто дадут таблетки от головы, и все, я буду свободна, словно птица в небесах. Разве не так? Я попыталась обойти парней, но они не дали мне этого сделать. Только не сейчас, я вас прошу. Видимо, мои мольбы были услышаны, так как рядом со мной неожиданно появилась моя спасительница, а по совместительству лучшая подруга — Брианна. — Да дайте ей уже пройти, идиоты, разве не видно, что ей плохо? — возмущенно спросила она. Как будто она не знает, что им совершенно плевать, плохо ли мне, умираю ли я. Они думают только осебе и своей репутации. — Спасибо, — практически беззвучно прошептала я ей. — Ух, какая дерзкая, меня это заводит, — ухмыльнулся Зейн. Ох, Зейн и Гарри, пожалуй, самые выпендрежные из их "команды". Остальные не так сильно участвовали в издевательствах, но безусловно составляли часть этого грубого сборища. Бри же не стала отвечать, схватила меня за руку, и мы смогли-таки выбраться на улицу. — Кайла, что с тобой такое? — с явным беспокойством спросила меня она. — Бри, все в порядке, даже не волнуйся, — у меня не было никакого желания нагружать подругу своими проблемами, поэтому я пыталась уверить ее в своей глупой лжи, но тут же зажмурилась от новой волны головной боли. — Что у тебя болит? — будто бы пропустив мои слова мимо ушей, настаивала на своем подруга. Я не могла больше пытаться делать вид, что все хорошо. — Голова, Бри. Очень сильно. У меня она просто раскалывается. Перед глазами темнеет. Нет, это не обычное недомогание, какое бывает, я чувствую себя просто отвратно, — каждое слово давалось мне с трудом. — Ничего, все сейчас пройдет, ты не волнуйся только, — Бри в ту же минуту остановила такси, усадила меня в него и сама приземлилась рядом, приобняв меня. — В больницу, — обратилась она к таксисту.

* * *

— Что со мной, доктор? — я уже стала волноваться, когда заметила задумчивый взгляд врача. В поликлинике у меня начались некие приключения, потому что меня с моей медицинской карточкой стали гонять по всем кабинетам. Каждый специалист хмурился, слушая мои симптомы и осматривая меня, и отправлял дальше по эстафете. В итоге, я оказалась в кабинете, который словно насквозь был пропитан страхом других людей. — Вы только не нервничайте. Информация еще не точная, вам надо будет сдать дополнительные анализы, но... — доктор резко замолчал, что не могло меня не напрячь. — Что такое? —я испуганно поторопила его закончить свою фразу. — У вас есть подозрение на рак. Воздух как будто вышибли из легких. Я буквально стала задыхаться. Рак?! У меня?! Я не ослышалась?! Это просто невозможно. Почему у меня должен быть рак? Отчего? В тот момент слова "рак" и "смерть" казались для меня синонимами. Я даже не желала слушать, какова может быть моя стадия, и есть ли лечение для нее. Я полностью поддалась панике. Мне всего 17 лет. 17 лет! Я еще даже не начинала жить. Все же только началось! В глазах застыли слезы. Я... Вполне возможно, что я умру, я уйду из этого мира, даже не оставив за собой следа. Я не хочу умирать. Нет! Это шутка! Скажите мне, что это совсем неудачная шутка! Хотя подождите. Это же сон! Да, это наверняка ужасный сон, не больше! Я сильно зажмурилась и снова открыла глаза. Белый цвет слепил мне глаза. Все так же — те же белые стены, белый потолок, сожалеющий взгляд доктора. Это не сон. Последний мой вывод поверг меня в ужас. Значит, все это неизбежная реальность? Все это наяву? Я была не в состоянии сказать что-то или даже пошевельнуться. Я уже не ощущала физической боли, меня душила только моральная. Здравые мысли о том, что еще не все потеряно и можно сделать операцию, даже не появлялись у меня в голове. Как же больно осознавать, что ты покинешь этот мир, что ты не сможешь жить, как все. Я не глупая, я знаю вполне немало о раке. Шанс того, что я выживу, невероятно мал. Можно конечно сделать операцию, но это скорее всего просто продлит мне жизнь. Я также читала о раке в художественных произведениях. Например, нашумевший известный роман Джона Грина "Виноваты звезды". Когда я читала его, я буквально на себе ощутила все боли и страдания главных героев. И на последней страницы книги, когда слез уже не осталось, я поняла, как же мы, люди, глупы. Мы не ценим того, что просто живем. Что у нас есть шанс жить. Но это зачастую доходит до нас слишком поздно. Зачастую, когда мы уже смотрим смерти в глаза. И в тот момент после прочтения книги я поняла, что мне даровано необъятное счастье, мне дарована жизнь. Я рассуждала о том, насколько радостной я должна быть, зная, что я всего-навсего здорова. Как же я ошибалась. — Мне очень жаль, — нарушил тишину специалист. Скорее всего у вас рак головного мозга. Но, повторюсь, это еще не точно, вам нужно будет сдать подробные анализы, тогда мы сможем сообщить вам ваш диагноз. Это конец. Я словно на автомате встала, нащупала рукой сумку и направилась к выходу из кабинета. — Приходите завтра на сдачу анализов, — я еле-еле услышала голос доктора сквозь пелену слез, которые не давали мне ни нормально видеть, ни нормально слышать. Как только я вышла из кабинета, со скамейки вскочила Бри. Увидев мое состояние, она ни на шутку разволновалась. — Что случилось, Кай? — ее голос задрожал. Она подошла и обняла меня. Я была уже не в силах сдерживать свои эмоции. Рыдания накрыли меня с головой, заставляя меня беспрерывно содрогаться. Сквозь свои всхлипы я все же смогла выдавить одно слово: рак. Подруга замерла на одну секунду. А затем стала плакать вместе со мной. — Нет, этого не может быть, — хрипела подруга. — С этим же можно что-то сделать? Операцию? — Бри вытерла рукавом мокрые от слез щеки и с надеждой посмотрела на меня. Я лишь покачала головой, давая волю новой волне слез. Я не знаю, сколько времени мы простояли так, в обнимку. Больше нет слез. Больше нет слов. — Ты обязательно победишь болезнь, — нарушила тишину подруга.

* * *

Таким образом, спустя некоторое время я уже оказалась дома. Бри пригласила меня к себе домой с ночевкой, но я просто не могла дать согласие. Мне нужно было побыть в одиночестве, чтобы осмыслить происходящее. А умирать это больно? Как скоро я умру? Сколько мне осталось жить? А есть ли вторая жизнь? А есть ли рай? А вспомнит ли обо мне кто-нибудь после моей смерти? Бри. Я не могла видеть ее слезы, я не хотела, чтобы она плакала из-за меня. Не могу видеть ее такой. После моей смерти ей нужна будет поддержка. А таковой не намечается, так как я у Бри единственная подруга. Ей будет вдвойне тяжело. Но мне не менее больно. Я тоже не хочу расставаться с ней. Я не хочу расставаться ни с ней, ни с этой гребанной жизнью. Папа. Он расстроится. Возможно, сильно расстроится. Но надеюсь, что он не будет долго горевать. У него новая жизнь, новая жена, будет новая семья. У него будут еще детишки, которых я, к сожалению, не увижу. Надо, чтобы папа узнал о моей болезни как можно позже. Тогда он будет меньше страдать. Единственное, что "греет душу" в данной ситуации, так это то, что я возможно увижу маму. Я ведь так по ней соскучилась за эти мучительные годы. — Кайла, ты дома? — донесся с кухни голос папиной новой жены — Люси. — Да, задержалась, потому что отвечала историю, а сейчас я очень устала и хочу спать, поэтому не пообедаю, — быстро пробормотала я, усердно стараясь держать свои эмоции при себе и сделать так, чтобы голос не дрожал. — Тогда встретимся за ужином! — весело ответила мне Люси. Папе несказанно с ней повезло. Она действительно искренний и теплый человек, пусть у них все будет хорошо. Я поплелась к себе в комнату. Закрыв дверь, я вновь дала волю слезам. Я легла на кровать и, уткнувшись носом в подушку, стала беззвучно рыдать. Все мысли смешались. Сил думать о раке вовсе не осталось. Я провалилась в сон.