20.
15 декабря 2014 г., 20:15
Весь день воскресенья я провела в абсолютной тишине. Никто меня не беспокоил, ничто не отвлекало. Я просто сидела на кровати и читала книгу, делая при этом небольшие глотки чая. Эта обстановка умиротворения привела к моему внутреннему спокойствию. Я смогла упорядочить свои мысли, заглушить все чувства и эмоции, стать прежней.
Поэтому в понедельник я чувствовала себя достаточно освеженно. Как ни странно, я даже умудрилась выспаться. Собственно, именно поэтому у меня было хорошее настроение.
* * *
Уроки прошли, откровенно говоря, ужасно скучно. Меня полностью игнорировали все учителя, что было не очень-то и приятно. Единственное, что меня спасало, - это жажда к знаниям. Если бы не она, то я тотчас бы уснула, даже несмотря на то, что выспалась. Так как я была в хорошем расположении духа, у меня даже появился аппетит, и мы вместе с Бри на большой перемене пошли в столовую. Вы заметили, что каждый раз на определенном отрезке пути в столовую что-то происходит? Причем что-то плохое. В этот раз все также не обошлось. Навстречу нам с Бри шел Зейн собственной персоной. Сначала он нас не заметил, но только я хотела выдохнуть с облегчением, как поймала его взгляд на нас. Черт. — Куколки, привет, — ухмыльнулся он. Мы же решили игнорировать его и продолжили свой путь. — Кайла, что же ты молчишь? Или удар мячом по голове заставил тебя проглотить язык? Как же ты будешь ублажать мужчин, а? — Я тебя сейчас застрелю, честное слово. Я уже не выдержала и остановилась. — Кай, не обращай внимания, он специально тебя провоцирует, — прошептала Бри и потянула меня за рукав. Но я была на пределе, поэтому не послушала Бри, а повернулась в сторону Зейна. — Закрой. Свою. Пасть, — членораздельно проговорила я, делая паузы между словами. — А то что? Мамочке своей пожалуешься? — Почему все всегда, оскорбляя меня, переводят стрелки на мою маму? Она здесь причем вообще? Теперь я точно застрелю Зейна. Только я открыла рот, чтобы высказать свою пламенную речь, как меня прервали: — Зейн, пошли. — А вот и Гарри собственной персоной. — Давай, Кайла, иди поплачься к маме, — проигнорировал слова друга Зейн. Если он думает, что я буду плакать из-за его грязных слов, то он сильно ошибается. Я научилась быть сильной. — Если ты еще раз скажешь что-то о моей маме, то я собственными руками тебя придушу и... — только я хотела сказать, как вырву ему кишки и проведу ножом по его гортани и перстневидному хрящу, как меня вновь перебили: — Зейн, пошли, — громче и настойчивее повторил Стайлс и дернул друга за руку. Брови Гарри были нахмурены, да и все его лицо выражало недовольство. И что он злится? А, он, наверное, не любит, когда его игнорируют. Поэтому так и разозлился. — Потом продолжим, куколка, — обратился ко мне Зейн. — Еще раз назовешь меня куколкой, и я... — и опять меня прервали: — Зейн, твою мать! Пошли! — Гарри одним рывком отдернул его от нас. Я уже говорила, что Гарри очень странный? Он снова вспылил из-за игнорирования? Тогда он очень вспыльчивый. Кошмар просто. Пока Гарри и Зейн негромко переругивались, мы с Бри незаметно прошмыгнули в столовую.* * *
Я думала, что на этом неприятности этого дня закончатся. Но я, как всегда, ошиблась. На последнем уроке я вспомнила, что в субботу так и не пошла к онкологу. От отчаяния я хотела ударить себя по лбу, но вовремя опомнилась. Как я могла забыть? Решив не откладывать это дело, я сразу после последнего урока пошла на прием к онкологу.* * *
Онколог особо ничего не сделал и не сказал, просто проверил, есть ли какие-то существенные изменения, но их не оказалось. Тогда я со спокойной душой и совестью направилась прямиком к себе домой. Было довольно-таки прохладно. Однако небо не было затянуто тучами, оно было лазурно-голубое, без единого облачка. Солнце слепило глаза. Но холодный ветерок ежеминутно давал о себе знать, поэтому я получше укуталась в свою куртку и продолжила свою пешую прогулку до дома. Как же все-таки прекрасно гулять на свежем воздухе. Проходя мимо очередного дома, я вдруг почувствовала чью-то сильную хватку в своих волосах. Я вздрогнула и хотела уже крикнуть, но мне прикрыли рот. Этот кто-то резко развернул меня к себе. Луиза? Что ей опять от меня надо? — Слушай меня внимательно и попробуй хоть пискнуть. Никто, поняла? Абсолютно никто не должен узнать о нашей стычке в школьном коридоре. Только посмей пожаловаться хоть кому-то! Тогда у тебя будут большие проблемы. Очень большие проблемы, — прошипела блондинка. Но у меня же чувство страха, когда я увидела лицо этого "кого-то", как рукой сняло. Это всего лишь Луиза. И все, о чем я могла думать во время ее речи с какими-то угрозами, - это ее рука. Ее рука, которой она прикрывала мне рот. Наверняка, там очень много микробов. И теперь она своей грязной рукой касается до меня. От этих мыслей я брезгливо поморщилась. — Все поняла? — завершила свою абсолютно бессмысленную речь Луиза. И наконец-то убрала свою ладонь. — А теперь меня послушаешь ты. Если ты еще раз хоть пальцем своим наманикюренным меня тронешь, то тебе крупно не поздоровится. Не испытывай мое терпение. И не волнуйся, я не собиралась рассказывать о действиях такой гадюки, как ты, кому-либо из учителей, если ты об этом. А теперь отойди от меня подальше, пока не поздно, — без каких-либо сомнений отчеканила я. Как ни старалась Луиза скрыть свое удивление, у нее не очень это получилось. Брови приподнялись, рот приоткрылся, зрачки увеличились. Я же продолжила свой путь домой. И я снова чувствовала чей-то взгляд на себе. Нет, не Луизы. Мне не нужно было останавливаться посреди улицы и оборачиваться, чтобы понять, что это они. Те самые темные глаза.
