Six months that changed my mind

       Сегодня я осталась дома, так как врач выписал меня с условием, что я буду соблюдать постельный режим еще, как минимум, неделю. Обычно, после обморока можно посещать учебное заведение уже со следующего дня, но, как сказал врач, не в моем случае. Пока что об обмороке знали только Гарри и Ник. А не должен был знать никто. Найлу и Брианне я этого не сообщила, потому что знала их реакцию заранее. Найл сильно поругался бы с Гарри, а Бри настоятельно требовала от меня подробностей, которые мне так не хочется рассказывать, ведь это касается только меня и Гарри. Да-да, именно меня и Гарри, а не нас втроем вместе с Ником. Я была, конечно, готова ко всему, но не ожидала, что все время нашего общения с Ником, все его слова, которыми некогда казались для меня столь искренними, оказались лишь ложью, употребленной для мести. Жалкой мести. Я думала, уже прошли времена, когда люди руководствовались системой "око за око". Но, видимо, прошли не для всех. Папе и Люси я также не стала сообщать об обмороке. Люси сейчас совсем не до переживаний, а рассказать об этом папе я просто не сочла обязательным. Я не хочу, чтобы все всплывало наружу. Однако, поскольку доктор сказал мне отказаться от учебной или любой другой активной деятельности на неделю, я, сославшись при папе на плохое самочувствие, решила благополучно следовать указаниям врача и пропустить занятия. Я совсем недавно проснулась, поэтому все еще лежала на постели, укутавшись в теплое мягкое одеяло. Наверное, одно из моих любимых занятий — это в выходной лежать на кровати, жмуря глаза от лучей солнца, пробивающихся сквозь тонкие занавески, и просто думать. Сознание и мышление — все что у нас есть. Представляете, что было бы если все наши мысли мы озвучивали вслух? Стоило мне подумать о нарушении личного пространства, как его тут же нарушил звонок в дверь. Нехотя я встала с кровати и медленно поплелась открывать дверь нежданному гостю. Пока я спускалась с лестницы, мне удалось украдкой взглянуть на настенные часы. 9:02. Кому-то явно не спится. — Гарри? — удивленный вздох сорвался с моих уст, когда я открыла дверь. — Ты почему не в школе? — Я помешал тебе? — В ответ я покачала головой и дала ему возможность продолжить. — В общем, я подумал что тебе, наверное, скучно сидеть дома одной... Вот и решил навестить тебя. Нет, если ты, конечно, против, я могу... — Оставайся. Я оставила дверь открытой, впуская парня в дом. Затем направилась на кухню. Надо кормить чем-то гостя, как никак. — А что в пакетах? — Гарри прошел за мной и поставил несколько пакетов у прохода. — Неужели ты думала, что я навещу тебя с пустыми руками? — На его лице появились ямочки, что заставило и меня невольно улыбнуться. Слишком мило. — В сегодняшних планах у нас просмотр фильмов, и я хорошо подготовился. — Не просто хорошо, а, я смотрю, достаточно основательно, — я стала поочередно заглядывать в каждый пакет, выгружая на стол их содержимое. Итого, Гарри были принесены три различного вида пиццы, газированные напитки, большое количество попкорна и даже мороженое. — Ну как? — я чувствовала внимательный взгляд Гарри на себе. — Поздравляю, Гарри Эдвард Стайлс, вы справились со своей задачей на отлично и угодили мне во всем. — Тот широко улыбнулся. Вновь.

* * *

Прошло уже несколько часов, после того как пришел Гарри. За это время мы успели посмотреть очень много фильмов, последний из которых был "Дьявол носит Прада". Оказалось, что мы оба смотрели этот фильм по нескольку раз и испытывали к нему смешанные чувства. — Я устала. Точнее, мои глаза устали, — произнесла я и устало плюхнулась на кровать. — Давай поболтаем. — Хорошо, давай, — Гарри присел рядом со мной на край кровати, а потом и вовсе плюхнулся рядом. Итоговая картина: я и Гарри пялимся в потолок, лежа на кровати, вокруг которой разбросаны подушки и пустые банки от мороженого и прочей не очень полезной еды. — Расскажи что -нибудь о себе, — я повернулась лицом к парню, который по-прежнему устало глядел в потолок. — Например? — Хм, давай что-то из детства. Когда я заметила, что тот готов рассказывать, я легла на живот и подперла лицо руками, давая тем самым понять, что я готова слушать. — Детство у меня было обычное. Разве что... мне пришлось пережить уход отца. Когда мне было 4 года отец бросил нас, ушел к любовнице. Без капли сожаления, оставил нас с сестрой и с мамой абсолютно одних. Конечно, осознав эту ошибку, спустя 12 лет он занялся поисками своего сына, то бишь меня. Наивный, думал я его прощу, брошусь в объятья и назову "папой"? Глупец. Я ненавижу его больше жизни. Он был неудачником, а мама любила его. Любила не из-за денег, как его настоящие молоденькие девушки, а просто за его существование, за его невыносимый характер, за его любовь к нам. Представляешь какого это, когда в один момент все просто рушится? И именно в этот момент ты осознаешь, будто все, что было раньше — одна большая ошибка. — Но может быть у него были другие причины, помимо любовницы? И сто процентов, ты даже не дал ему возможности все объяснить. Вдруг все не так ужасно, как ты думаешь? — Я старалась не давить на Гарри. Он выговорился, он вспомнил, ему тяжело. Но в то же время я хотела помочь ему. — Давай не будем об этом? — Хорошо. — Он заметно помрачнел, поэтому я решила узнать о кое-чем не менее интересном, но, думаю, уже более веселом. — Ты любил когда-нибудь? Гарри напрягся, что расстроило меня, но вскоре он расслабился и начал свой рассказ. — Наши окна были напротив, — Гарри издал глубокий вздох. — Я всегда наблюдал за ней, сидя на подоконнике. Они часто уезжали с родителями на пикники по субботам, а я ждал пока она вернется. А однажды, — парень развернулся ко мне лицом и оперся на бок, — однажды мы играли вместе на площадке. Я одолжил ей свою машинку, а она... а она отдала мне свой браслетик. Только вот мою машинку она вернула, а браслет не приняла обратно. С тех пор я всегда носил его в кармане своих старых, потертых джинс. Он на секунду остановился и явно был озадачен, стоит ли продолжать? Я же, пораженная его откровенностью да еще и слишком милой историей, смотрела на парня в ожидании продолжения, и улыбка не покидала моего лица. Я впервые вижу Гарри таким искренним, открытым и беззащитным от воспоминаний. Он столько всего пережил. Невольно у меня в голове появилось желание всегда видеть этого парня таким, чтобы он навсегда забыл все плохое, чтобы всегда улыбался, всегда называл меня Кай, всегда брал меня за руку, прижимал к сердцу, закутавшись лицом в мои волосы, щекоча шею. Я хочу, чтобы он был рядом. Я хочу, чтобы я всегда была рядом для него. — Но, как-то раз, когда я был в седьмом классе и шел со школы домой, я увидел компанию взрослых людей, окруживших девушку. Я тихо подошел к ним максимально близко, спрятавшись за углом дома. Этот момент был самым страшным в моей жизни, я увидел там Изабель. Ту самую, ради которой я готов был на все. Они окружили ее и издевались. Издевались, понимаешь? А я ничего не мог сделать! Ровным счётом ни-че-го! — Его голос постепенно срывался. — Потом она заметила меня. Заметила и я убежал, сбежал как трус. Через некоторое время я хотел извиниться перед ней за предательство, но они переехали, и я больше никогда не смогу простить себе этого. — Из-за этого ты такой злой? — Как можно тише сказала я, так как не очень понимала, уместен ли этот вопрос сейчас и надеялась, что Гарри ничего не услышал. Однако тот очень близко придвинулся ко мне и посмотрел в глаза. — Ты считаешь меня злым? — не отрываясь от моих глаз, спросил меня парень. И тут я поняла, что никогда не смогу назвать этого человека злым. — Нет, — я резко и уверенно ответила, давая понять что я не лгу. — Ты все еще любишь её? — Никогда не любил имя Изабель... — Га-арри, ты не ответил на вопрос. — Кайла мне нравится больше... —С довольным лицом, Гарри лёг на кровать и убрал руки за голову. — Твоя очередь. — Эм, что? — Я не сразу поняла, о чем идет речь, ведь, Гарри, вроде как, сделал мне признание или... Стоп, он всего лишь говорил об именах, а я все преувеличила. Хотя не понимаю, почему Гарри решил, что имя Кайла красивее, чем Изабель. — Рассказывай, я готов. — Хм, ну и что же ты хочешь знать? — Я сложила руки на груди и обернулась в сторону Гарри. — Я много чего хочу знать, Кайла, но это не значит, что все это входит в рамки приличия, и ты мне это расскажешь. — Я, нахмурив брови, укоризненно посмотрела на него, ожидая нормального ответа. — Ладно, вот у меня какой вопрос. Несколько недель назад я видел как ты посещала кладбище. На гота ты не похожа, но я в любом случае хочу знать, зачем ты туда приходила, хотя у меня есть одна догадка, и когда она осенила меня, я был, мягко говоря, очень расстроен. Я растерялась. Я не знала, можно ли ему доверять. Хотя, если я сейчас совру ему, то буду последней... дурой. Он рассказал мне буквально все свои грустные воспоминания, а я вот так просто проигнорирую свою очередь? Не так воспитана. – Там... Там моя мама, — голос охрип от волнения, в голову лезли различные воспоминания. — Она там работает? — его глаза забегали. — Я бы сказала отдыхает. — Легкий смешок, вдох, выдох. — Она умерла, Гарри. Лицо парня в мгновение переменилось. Где-то минуту он недоуменно смотрел на меня. Затем последовали быстрые действия. Он подсел ближе ко мне, настолько близко, как мог. Его теплые руки обхватили мои плечи, а пухлые мягкие губы коснулись лба. — Мне очень жаль, правда. И это не какая-то безвыходная жалость, я действительно сожалею. Это так ужасно потерять близкого тебе человека... Именно поэтому я не хочу терять тебя.