Рождённые побеждать

      - На сегодня всё? Могу я уже отдохнуть, скамп тебя подери?       Кассий философски задумался о том, почему его люди позволяют себе такое пренебрежительное отношение к главе собственной Гильдии. В этом вопросе он зашел в тупик достаточно быстро, но выход из тупика имелся очень простой.       Поэтому Кассий только подарил Энтиру долгий задумчивый взгляд, а затем перевел его на Могильщика. Проследив за нехитрой комбинацией, волшебник неожиданно преисполнился миролюбия и понимающе прижал уши. При достаточно склочном характере босмера, понимания ему было не занимать.       - Так я могу отдохнуть? – весьма дипломатичным, мягким и дружелюбным тоном по сравнению с первой попыткой повторил Энтир. – Это, знаешь ли, непросто – порталы тебе туда-сюда открывать через весь Скайрим.       Эльф не стал упоминать о том, что находиться рядом с главой Гильдии сейчас было сродни объятиям чумного. Кассий предупредил их об этом – Темное Братство знает его в лицо, Темное Братство хочет его смерти, и то, что у них не получилось убить его в первый раз, могло оказаться всего лишь счастливой случайностью.       Его могло спасти то, что девчонка не знала, кто он – и едва ли Братство сможет разыскать мастера теней в короткий срок без помощи самих воров. Но это же одновременно ставило под удар его гильдейских.       Надо сказать, Кассий Эртос не любил беспричинные смерти полезных людей. Вообще он к убийствам относился довольно отрицательно, когда это касалось политики, и дракон внутри только недовольно фыркал: Voprulos. Дилетанты. В настоящей Игре клинки и отравленные стрелы являются лишь посланием, но не орудием смерти. Вовремя вышептанное слово в спальне королевской служанки убивает бескровно – но куда надежней.       И куда изящней.       В другое время Кассий с удовольствием бы потосковал о старых добрых временах настоящих Игр за бутылкой вина Сурили, но дракон был беспокоен. Его глаза видели каждую тень Скайрима – и всё же не могли различить в ней следующий шаг.       Время уходило.       Время просыпалось ржавыми песчинками в бездну Обливиона, золотыми монетами в крови Виттории Вичи, и даже дракон не мог остановить их падение.       - Отдыхай, но ты можешь мне понадобиться в любой момент, - Кассий скользнул взглядом по недовольно сжавшему губы в тонкую линию Энтиру и дружески бросил, уже отворачиваясь, – на твоем месте я бы носил с собой побольше эликсиров.       Последние несколько дней он побывал во всех краях Скайрима, не дожидаясь, пока вести шпионов Гильдии достигнут его самостоятельно. Но ни один предательски важный слух не пронесся незримой крысой по золотым мостовым Солитьюда, ни одно невовремя брошенное слово не упало в снег Виндхельма, ни один отчаянный голос не прошептал чужой тайны южным предгорьям и не продал его маркартскому серебру и вайтранской ярмарочной меди.       Гильдия воров впервые была глуха и слепа.       Кассий бросил дорожный плащ на спинку стула и, подойдя к стойке, легко облокотился на нее, не заботясь о мученически скрипнувшем дереве. Векел Воин, не дожидаясь просьбы, молча налил ему меда и толкнул кружку ближе. Эртос благодарно кивнул и отхлебнул меда; бодрящий вересковый хмель немного разогнал усталость.       - Где Делвин? Он мне нужен, - без лишних предисловий приступил к делу Кассий.       Векел пожал плечами.       - Ушёл. Сказал, что если не вернется – значит, Братство подарило ему нож.       Ругательство, выдохнутое сквозь зубы, прозвучало подозрительно отчетливо. Кассий заглушил его кружкой.       Меллори не дурак, чтобы класть голову в пасть дэйдроту, а дела с Братством сейчас значили именно это. Если сейчас Делвин получит заказ найти неизвестного с приметами Кассия – сколько еще они смогут водить убийц за нос?       Кассий-Эртос-дракон настороженно глядел в темноту, в которой впервые оказался слеп. Каждая минута промедления сейчас стачивала те нерушимые опоры, на которых держалась его репутация – его сила, его влияние и верность его людей. Темное Братство, чем бы оно ни являлось на самом деле, вселяло страх в людские сердца со времён, которые забыты даже летописями; воры же никогда не были легионерами, готовыми отдать жизнь за своего командира.       Гильдию вёл лучший. И пока он оставался лучшим – за ним шли.       Каждая минута приближала его к тому возможному мгновению, когда его собственные люди толкнут его на любовно протянувшиеся к нему ножи Братства.       - Хорошо, - беззаботно улыбнувшись, сказал Кассий, усаживаясь за стойку, - я подожду его здесь. Надеюсь, я не напьюсь в дым до того, как он вернется.       Ждать пришлось долго.       Кассий успел выпить с Векелом, Бриньольфом и парой гильдейских новичков, когда к нему неслышно подошел высокий остроносый бретон. Кассий повернулся, чтобы встретиться с ним взглядом.       - Этьен, - дружелюбно поприветствовал он его. – Садись. Векел, еще меда!       - Ты разоришь Гильдию, - проворчал Векел, но послушно налил Этьену. Бретон, коротко поблагодарив, сел за стол напротив Кассия, нервно сжимая кружку в ладонях.       От острого взгляда Эртоса не укрылось то, как выступили скулы на лице Этьена. Вор выглядел так, словно его долго морили голодом.       - Я тебя видел, - тихо сказал Этьен, не поднимая глаз, - в этих проклятых подземельях Талмора.       Кассий кивнул, вмиг теряя хмельной шуточный настрой.       - Я не знал, что ты попался Талмору. Я шел туда за талморскими документами, - признался он. Этьен махнул рукой.       - Неважно... мне помог другой. Лучник-босмер. Он в этой дыре искал информацию о Клинках. Как и талморцы, дери их дэйдра. Я знаю о старике Эсберне, что живет в Крысиной Норе, они уже искали его здесь и не нашли, но как-то пронюхали о том, что я его видел. Надо поменьше трепать языком в тавернах, - мрачно скривил губы Этьен и отхлебнул меда, делая паузу. – Говорят, этот босмер тебя интересует.       - Верно говорят, - настороженно подтвердил Эртос.       - Это тот самый, что убил дракона у Вайтрана и был призван на Хротгар Седобородыми. Он связан с Клинками. Эсберн, я слышал, пропал из Норы совсем недавно, чуть ли не день-два назад, а трупы талморцев хоть и подъели крысы, но те, кто их видел, в один голос говорят – убиты стрелами. А тела Эсберна никто не нашел. Думаю, он сбежал.       - Подальше от нас – и слава Девятерым, - нахмурился Кассий. Клинки не были хорошей новостью для него. Он почти не знал о теперешней их связи с Императором, но, вопреки своему обычному миролюбию, считал, что дела, подобные всеобщим чисткам, необходимо доводить до конца. Выжившие Клинки были слабым звеном, брешью в защите Императора – если только им не было позволено выжить, чтобы остаться его агентами уже в тени иного рода.       Кассий предпочитал думать об этом со всей возможной осторожностью. Какие бы слухи ни ходили о разведке Империи, даже дракон внутри уважительно склонял голову перед братьями-по-тени и противниками-по-духу: то были достойные соперники и достойные мастера.       Пожалуй, он бы с удовольствием поучился у них паре трюков.       - Разговор о Клинках, мхм? Не самая безопасная тема для разговора, но у меня новости не лучше, - заметил новый голос из-за спины Эртоса. Кассий, мгновенно узнав говорившего, обрадованно обернулся.       - Делвин! Старый пес, я ждал тебя целую вечность!       - Извини, - пожал плечами Меллори. – Есть дела, с которыми нельзя торопиться, такие, особенные дела... ты понимаешь.       - Так ты по девкам ходил? – поразился Кассий наглости своего помощника. Это было, конечно, вполне в духе Делвина, но только дурак не понимал, что сейчас куда безопасней залечь на дно во «Фляге», нежели кутить в городе.       - Я укрепляю наши узы сотрудничества с Братством! – возмущенно ответствовал Делвин, впрочем, оглянувшись, есть ли неподалеку Векс. Кассий закатил глаза. Он давно подозревал, что с Астрид бывшего ассасина связывают не только деловые отношения.       Впрочем, оно и к лучшему.       Этьен поднялся, освобождая место Меллори.       - Я больше не знаю ничего важного, но если тебе будет что-то нужно – найдешь меня, - кратко сказал он, прежде чем отойти. Кассий кивнул ему на прощание и обратил всё внимание на Делвина.       - Я уже выслушал странные новости про Клинков и Талмор. Ты тоже будешь про них рассказывать?       Делвин неспешно уселся за стол и подвинул к себе кружку с недопитым медом Этьена.       - Нет, я буду рассказывать тебе о том, в какое дерьмо вляпались мы и вся Империя. Мы по горло в дерьме, Кассий. Если нас не четвертуют и не отравят к концу месяца, нас можно будет считать счастливчиками, но это маловероятно.       - Ну, давай, выкладывай, - вздохнул Кассий. Делвин помолчал немного.       - Астрид нужна печать Пенитус Окулатус.       Кассий тоже немного помолчал.       - Прости? Я, кажется, ослышался. Мне показалось, будто ты сказал, что нас просят подделать печать тайной службы Императора, - очень вежливо сказал Кассий.       - Вот поэтому мы по горло в дерьме.       - Нас не отравят и не четвертуют. Нас просто будут резать на кусочки и скармливать червям в течение полугодового допроса, если Пенитус Окулатус найдет нас после этого дела, - уверенно сообщил Кассий.       - Я всегда верил в лучшее, - вздохнул Делвин. – Послушай, мы еще можем выйти сухими из воды и оставить головы на плечах. У Пенитус Окулатус будут проблемы посерьезнее, чем поиск виновых в подделке печати. Видишь ли, помимо печати, нам нужно подделать письмо Гая Марона.       В голове у Кассия с тихим щелчком встала на место еще одна деталь безумной двемерской головоломки.       Пенитус Окулатус – сторожевые псы Тита Мида, и они не щадят чужаков и не знают промаха. Чтобы всадить клинок в сердце Императора, нужно вначале обезглавить псов.       Гай Марон был сыном командира Марона, имени которого – по крайней мере, настоящего имени – Кассий не знал. Командир Марон был резидентом имперской разведки в Скайриме, уполномоченным отвечать за безопасность Императора во время его визита в северную провинцию. Из этого простого факта уже следовало то, что командир Марон был не последним человеком во всей системе Пенитус Окулатус – и достаточно надежным во всех аспектах, чтобы доверить ему подобное задание.       Фальшивое письмо от имени Гая Марона могло быть направлено только на одну цель: подставить Пенитус Окулатус. Сбить псов с толку на одно-единственное мгновение, но на мгновение, за которое Тит Мид заплатит жизнью.       Обязанность обмануть псов и убийц ложилась на плечи Кассия тяжелой ладонью палача.       - Текст, - кратко потребовал Кассий. Делвин незамедлительно положил перед ним свернутый листок бумаги – короткую записку, которую Кассий пробежал глазами за несколько секунд.       Делвин смотрел на него, ожидая реакции, но глава Гильдии молчал – и только в глазах его старому вору мерещилась хищная тень, затаившаяся в глубине зрачков. Делвин Меллори умел читать людей по прищуру глаз и линии губ – но даже у тех людей, что прятали в себе зверя, не было в глазах подобной уверенности во всемогуществе.       Уверенности в победе.       То, что пряталось за дружескими улыбками и полусерьезными поклонами Кассия Эртоса, не было человеком. Не было зверем. Делвин не взял бы на себя смелость ответить, что это было.       Он абсолютно точно был уверен только в одном: он не хочет стоять на пути того, кто смотрит из темноты.       - Астрид требует результат как можно скорее, - негромко произнес Меллори, обрывая тягучую смолистую нить молчания.       Тень обратила на него взор – и заглянула в него легко, словно в раскрытый кошель, скупо считая оставшиеся медяки.       Кассий-Эртос-дракон улыбнулся.       - Тогда – мы его предоставим.

***

      Золото проливалось на Солитьюд слепящими солнечными искрами и разбрызгивалось по вычищенным камням мостовой и сверкающим крышам. Заржавевшие от крови и грязи тайны хранили подземелья под городом и глотающие потроха беспечных узкие закоулки, но не главная улица, горделивым светлым ковром разостлавшаяся от ворот и до самого Синего Дворца.       Мужчина в имперской броне галантно придержал под руку молодую волшебницу, благосклонно улыбнувшуюся ему в ответ. Стражники, бдительно патрулировавшие улицу, исправно салютовали, а после завистливо провожали взглядами леди магессу в изящно-легком голубом платье, словно и северный морской лютый холод не смел коснуться ее. Сама же волшебница не замечала этих взглядов, она смотрела лишь на Синий Дворец далеко впереди да порой, улыбаясь, поглядывала на своего спутника.       - Эх, - мечтательно вздохнул Кито, не сводя глаз с неспешно удаляющихся фигур. – Была бы на моей броне печать, как у него, и я бы с такими же девками ходил.       Его напарник оказался немного более рассудителен.       - Во-первых, эта девка – волшебница аж из Винтерхолда, и может тебе кое-что щелчком пальцев поджарить. А во-вторых, попробуй не так глянь на легионера с такой печатью. Ты хоть потише говори, дубина. По карцеру соскучился?       Оба стражника, тихо переругиваясь, развернулись и направились в сторону ворот. Голубой росчерк платья всё так же заманчиво поблескивал на светлом золоте дороги, ведущей ко дворцу.       - Я не знал, что в Солитьюде меня ждет столь теплый прием. Должен ли я благодарить за это госпожу Архимага или лично вас, леди Элленти?       - И то, и другое, господин Марон, - улыбнулась Тремелла Элленти. - Как вам, должно быть, прекрасно известно, Коллегия рада сотрудничеству с Империей, и это честь для меня – быть вашей сопровождающей в Солитьюде.       - Вы слишком добры, миледи, - рассмеялся Гай Марон, - но я безмерно рад, что судьба моего путешествия повернулась именно так.       Солитьюд был первым городом, в который он прибыл с инспекцией, и напряжение, навеянное разговором с отцом, таяло, как туман после зари. Архимаг Арганта Синтар действительно прилагала немалые усилия, чтобы улучшить и укрепить отношения Коллегии с имперской властью, и Гай не слишком удивился, обнаружив, что его приезда ожидала винтерхолдская магесса. Отец во многом был слишком осторожен, но против подобной предосторожности Марон-младший никоим образом не собирался возражать.       Ему предстояло собрать отчеты агентов в каждом из городов и убедиться, что Император будет в безопасности в Скайриме. Пенитус Окулатус ревностно стерегли правителя Империи от чужих глаз и даже от глаз имперских подданных – особенно от глаз имперских подданных; и сейчас защитные линии сплетались в сложный узор, которому нельзя было позволить лечь неверно.       Имперские флаги пылали бездонно-алым на мачтах кораблей. Гай задержал взгляд на стройных фрегатах и неуклюжих торговых судах вдали, у доков, почти что с тоской провожая плескавшихся в яркой синеве неба гербовых черных драконов. Слишком мало алого было на проклятом Севере. Алым его расцвечивала только кровь.       - Прекрасное зрелище, - заметила Тремелла, проследив за его взглядом. – Скайрим очаровывает красотой своей древней дикости, но Солитьюд, оплот культуры и современности... воистину, этот город не зря стал королевским.       - Я всецело согласен с вами, миледи. Солитьюд напоминает мне Сиродил, откуда я родом. И я рад видеть, что, как и Сиродил, город Верховного Короля принимает всех в свои владения, независимо от устаревших предубеждений.       Аргонианин в мешковатой грубой одежде рабочего с натугой тащил мимо них ящик, в котором весьма обыденно позванивали бутылки. Гаю показалось, что аргонианин поглядел на него немного осуждающе, но, испробовав эту мысль на вкус, отбросил ее: ни один рабочий из доков не посмел бы даже взглянуть на него вблизи, зная, что означает эмблема, отпечатанная алым на его броне.       Дорога вновь легла вглубь города, отступая от побережья, и доки с игрушечно-хрупкими фигурками кораблей остались позади, открывая взгляду площадь у Коллегии бардов. Гай знал, что здесь непрестанно звучат песни и играют представления, но всё же замедлил шаг, чтобы вслушаться в голос лютниста. Он был готов смириться и с «Рагнаром Рыжим», но слова звучали слишком нечастые в северных краях и, пожалуй, слишком опасные.       Слова, которые он не ожидал услышать.       Гай остановился за спинами людей, зачарованной толпой окруживших певца, и остановилась Тремелла Элленти рядом с ним.       Лютнист пел о Тайбере Септиме. Гай не знал прежде этой песни, и менестрель ни разу не упомянул имени древнего героя, но ошибиться, слушая о подвигах первого Септима, было невозможно.       Кровью дракона, духом дракона...       - Словом дракона, - почти беззвучно прошептала Тремелла Элленти. Гай, очнувшись, взглянул на нее полувопросительно - и в глазах женщины прочел ложь.       Сквозь ложь беспощадным холодным пламенем сверкало небесное серебро.       - Скажите мне, мессер Марон, - прошептала она, не отводя взгляда, - вы сможете защитить Императора?       Серебряный блик сверкнул под золотым солитьюдским солнцем в руке рабочего-аргонианина. За ту долю мгновения, что бесконечно отражался этот блик в зрачках Акатоша, Гай успел отрешенно подумать о том, что уже видел его – на празднестве Виттории Вичи, что завершилось смертью невесты. И тогда аргонианин ничуть не отличался от обыкновенного охотника, что ловят дичь на просторах Скайрима и продают в городах.       Как же ярко сверкали алые флаги на имперских фрегатах, отводя его взгляд.       Как же ярко блестела сталь, за мгновение короче удара сердца целуя Гая Марона в открытое горло.       Кровью дракона...       Гай не успел заметить, как в руке его оказался клинок. Он смотрел только на аргонианина, что нелепо сделал несколько шагов назад, поднеся руки к горлу, будто закашлявшись, и рухнул в золотую пыль площади.       Свободной рукой Марон-младший коснулся собственного горла. На его коже не было ни царапины. Метательная звезда, блестящая от свежего яда, безобидной игрушкой лежала у его ног.       - Простите, что я была с вами не до конца честна, господин Гай, - серебряно прозвенел рядом голос Тремеллы Элленти – и одновременно не её голос. Гай повернул голову, уже зная, что увидит: мерцание спадающей иллюзии.       Арганта Синтар с наслаждением встряхнула кистями рук, избавляясь от последних капель сложного волшебства, пившего ее силы каждый шаг по Солитьюду.       - Барьер абсолютного отражения очень сложно поддерживать на расстоянии, а это казалось мне самым надежным способом защитить вас от атаки.       Гай подошёл к мертвому аргонианину, не обращая внимания на испуганные вскрики за своей спиной. На чешуйчатом горле посланника Братства остался надрез, рассекший сонную. Аргонианин лежал на спине в луже собственной крови, и в пустых глазах отражалось столь же пустое небо.       Марон-младший склонился над телом и вытащил за острый кончик чуть помявшееся сложенное письмо, торчащее из рукава убийцы. С бумаги на него бесстрастно смотрело око в оскаленной драконьей пасти.       Отведя взгляд от печати, Гай встретился глазами с невзрачным лютнистом. Он осторожно держал в руке метательную звезду, предварительно одев перчатку. Гай знал этого человека. Он был одним из агентов, которые должны были предоставить ему отчет.       Лютниста на миг заслонили подбежавшие стражники, но этого мига ему было достаточно, чтобы исчезнуть. Гай поднялся.       - При всей моей благодарности, госпожа Архимаг, - ровно сказал он, - я вынужден попросить вас следовать за мной.