Искорка

— Пойдем ко мне. Я вздрогнула и едва не шарахнулась от доселе не внушавшего опасений парня, непривычно серьезного и тихого. Мы еще сидели на паре, я конспектировала, он рассматривал свои руки. — Вот же кровопийца неугомонный... — Проворчала я. Да, я помню, что ему нужна кровь раз в неделю. Но и мне она тоже не без надобности! — Раз ты не можешь сделать этого добровольно, я больше тебя не побеспокою. — И отодвинулся на целых два места. Я в шоке смотрела на него не меньше пяти минут. Да, я ворчала, фыркала, но... Но ведь его прикосновения приятны. Запутавшись в себе, я включила на телефоне диктофон — писать я не смогу. Дома я закрылась в ванной от Сашки и его вопросов. Тоскливо. Не сомневаюсь, Миша себе "еду" найдет, возможно, он и со мной больше не будет так холоден, это может быть просто минутная вспышка злости на непокорную суженую. А если нет? Что, если он не будет мне улыбаться? Не сделает больше маленький сюрприз в виде стука в окно с розой в зубах? Что тогда? Как я без него? Я горько усмехнулась — почти такие же вопросы мучили меня, когда я решала, как же быть с Денисом. Пережила ведь. За месяц избавилась от боли. Но он был виноват. А здесь виновата только я. А Михаил лишь жертва моей жадности. Проснулась я в ванне. Затекла и отмерзла спина, я с кряхтеньем и стонами кое-как выбралась из "кровати". М-да, результат ночных раздумий на лице — синяки под глазами, красная сеточка сосудов в белках и тоска в глубине зрачков. Меня шокировало не столько то, что Миша снова сидел со своим сородичем Игорем, сколько осуждающий взгляд этого самого Игоря. А мой вампир на меня вообще старался не смотреть. Две недели спустя После третьей пары, как всегда, Миша быстро прошел мимо меня, опустив глаза. Я все никак не могла решиться с ним поговорить. А он был все бледнее... Я подняла глаза на звук падения. И сразу же, едва ли не наперегонки с Игорем, помчалась к валяющемуся на полу без чувств брюнету. — Скоро очнется. — Сухо бросил вампир, устроив друга на кровати. — Постарайся не сопротивляться. И ушел, оставив меня наедине со свалившимся в голодный обморок кровопийцей. Очнулся парень, и правда, через двадцать минут. Открыл глаза, без выражения глядя в потолок. А после тихо зарычал, переводя жутковатый взгляд на меня. Я сидела на краешке постели, мелко дрожа. Он ведь меня не убьет? Правда? Я ощутила лишь резкий рывок, сразу же — жгучую боль. Но довольное урчание быстро сглатывающего кровь брюнета того стоит. Дурак, голодом себя морил...