Астроном

POV Чхве Чжунхон Сначала женщина средних лет увлеченно рассказывает о одной из квартир с кабинетом и приемной, а мне, не смея перебивать ее, приходится долго выслушивать о преимуществах жилья и достижениях человека, что жил тут ранее. Наконец набираюсь мужества и, запинаясь, объясняю, что я не врач и не чиновник, чтобы суметь позволить себе подобное. На самом деле, я обычный начинающий артист, малоизвестного театра, который ищет себе ночлег. И которого предыдущие хозяева выгнали за неуплату. Затем мы поднимаемся с ней по старой скрипучей лестнице пролетом выше, чтобы взглянуть на квартиру, что чуть дешевле, но обставлена так, будто в ней не людей, а скот держать вздумано. Робко извещаю, что и этот вариант мне не по карману, когда она называет цену. Выдержав сдержанно-презрительный взгляд хозяйки дома, мы поднимаемся на третий, последний, этаж. Маленькая чердачная комнатушка встречает меня. Кажется, в ней никогда и не пахло уютом или теплом. По обе стороны от дверей были старые, искошенные окна, около серой стены разместилась узкая железная кровать и потертый умывальник. Столом и шкафом служила прибитая полка. Четыре голые стены смыкались над нами, словно крышка гроба и мой взгляд машинально потянулся вверх, будто ища хоть какой-то свет. С облегчением выдыхаю, через маленькое окошко в потолке виднеется маленький квадратик бездонного неба. Женщина торопливо называет цену и я запоздало киваю, занося чемодан средних размеров и ставя его около кровати. Сам дом, что представлял собой комплекс квартир с большой террасой и территорией в целый парк, был на одной из окрестностей Сеула. Летними вечерами на террасе собиралось не мало жильцов, которые хотели отдохнуть в уютной атмосфере после тяжелого рабочего дня. Сюда скучающе побрел и Чжунхон. Оказываться по возвращению постоянно запертым в четырех унылых стенах ему окончательно осточертело, а слухи о большой обвитой плющом террасе, которая после заката солнца заливалась теплым светом ламп не оставили его равнодушным. - О, отсюда тоже видно Гукки! - кутаясь в свитер, юноша подбежал к перилам и стал рассматривать ночное небо, на котором уже раскинулись звезды. Стало быть, он и не вздумал замечать присутствующих на террасе людей. Многие присутствующие устремили взгляд вверх, высматривая то ли какой-нибудь летающий корабль, то ли упомянутого "Гукки", что по их скутному представлению будто должен был парить в небе. - Это вон та звезда, - робковато произнес парень, указывая тоненьким пальцем. До этого он, кажется, и не думал, что выразил свое восхищение вслух. А может, надеялся, что никому до него не будет дела. В прочем, почти так и было. кто-то и не заметил его присутствие, кто-то отмахнулся. Двое мужчин в возрасте, что увлеченно играли в шахматы, что-то буркнули друг другу, не отрываясь от игры, а женщина, что сидела поодаль всех и читала газету, отмахнулась, перелистывая очередную страницу. Так же на террасе присутствовала и сама госпожа Пак, как оказалось, так звали ту самую неприветливую хозяйку дома. Женщина вела беседу... Нет, скорее, тихо спорила с, видимо, хорошей подругой. Это было видно по мимике ее собеседницы и прерывистому смеху обоих между колких фразочек, которыми они и обменивались. Женщина презрительно хохотнула, но желая казаться милой, все же обратилась к парнише: - Не знала, что Вы астроном, господин Чжунхон. - Ох, нет, я же говорил, что работаю в театре, - не обращая внимания хорошо выраженную фальшь в ее словах, непринужденно ответил Чхве. - Это имя... Оно ей подходит и все. На самом деле, его ужасно бесило это в людях, но ни сейчас, ни часом позже он не смог бы съязвить этой несносной дамочке, ибо не понаслышке знал, что даже таким грубить запрещено. Ему же хуже обойдется. - Кто тогда дал Вам право называть звезду как вздумается?! Это - как минимум не уважение к работе звездочетов! - с нескрываемым негодованием зашипела она. Юноша пожал плечами и облокотился о перила, наблюдая за ни разу не мигнувшей за все это время звездой. Подумав, он тихо ответил: - Я не помню, как и когда оно пришло мне в голову. Не помню, где услышал, а слышал ли вообще это имя. Бан Ёнгук. Это благородно звучит, правда? Вы, наверное, не поймете. С моей комнаты Ёнгук выглядит куда лучше. Как... как бриллиант, блеск которого видно с другого конца угольной шахты. Или как любимый человек, что наклонился над могилой, в которой пребываю я. Было ощущение, что парень перебывал далеко не здесь и общался не со старухой Пак, а со своей звездой, летая где-то около нее. Так же он чувствовал себя и в той темной комнатушке, когда ночами бывало разговаривал с Ней. Или Ним... Одному Чжунхону было ясно. Женщина ничего ему не ответила. Лишь фыркнула в ответ, возобновляя пустой разговор со своей подругой. В один с таких же вечеров обессиленный Чжунхон вернулся с очередной репетиции. Внешний вид парня не предвещал ничего хорошего. Взъерошенные волосы, мешки под глазами, исхудалое тело. Ссутулившись, парень еле дошел до своего этажа, а после - комнаты. У него не было сил даже чтобы зажечь лампу. Упав на железную кровать, пружины даже не прогнулись под его хрупким телом. Погребенный в этой преисподне, юноша поднял тяжелые веки и улыбнулся. Через окошко в потолке ему светил спокойным ярким светом верный Гукки. Он будто отрезал себя от всего мира, находясь наедине со звездой. Он погрузился в черную мглу, и только маленький бледный квадрат отграждал его от нее. Чхве лежал на спине и дважды пытался поднять руку. В третий раз он с трудом поднес два исхудалых пальца к губам и послал воздушный поцелуй звезде, которая еще ни разу не мигнула, наблюдая за ним с небес. - Прощай, Гукки, - едва слышный шепот. - Ты светил мне оттуда почти все время, когда здесь была сплошная тьма, ведь правда?... Ты за много-много тысяч миль, но ни разу не покинул меня. Прощай, Бан Ёнгук. Прощай... Гукки... В десять часов утра следующего дня молоденькая служанка, что делала обход обнаружила дверь чердачной комнаты взломанной. Ни нашатырь, ни жженые специи, что вызывали резкий запах не смогли привести в сознание безжизненное тело парня. Не позже, чем положено к дому номер сто шестьдесят восемь подъехала карета скорой помощи. Уже оттуда со спокойным лицом вышел ловкий молодой медик. На крыльце его уже ждала госпожа Пак. - Что случилось? - коротко спросил он. - Ах да... Доктор, я просто не понимаю, что с ним такое. Вчера вроде бы было все хорошо и... - будто бы специально медля, она жутко запиналась. - Где больной? Какая комната? - выделяя каждое слово, снова спросил доктор. Он терпеть не мог заминки на работе. Каждая минута могла стоить жизни. Именно такой формулой постоянно руководилось их отделение. - На чердаке, это... Видимо, доктор был знаком с расположением чердачных комнат и не теряя ни минуты, помчался вверх. Госпожа Пак довольно-таки долго наблюдала за ним. Ровно столько, сколько требовало ее чувство собственного достоинства. Через несколько минут медик уже спускался, неся «астронома» на руках. Ничего не сказав хозяйке дома, он быстрым шагом направился к выходу, а после - к старой машине. Вид у него был такой, будто он хоронит близкого человека. Даже не положив безжизненное тело на носилки, мужчина запрыгнул в задние дверки и только крикнул шоферу свое "гони, что есть духу!" На следующий день в утренней газете весь город мог прочитать коротенькую статью в самом низу страницы. Она кончалась словами: «Доктор Бан Ёнгук, оказавший первую помощь, утверждает, что больной идет на поправку».