Считай пули

Звезды сияют с небес, Глядя, как мы прожигаем Наши ничтожные жизни, И плачут, и плачут… (Monet Nodlehs)

Луна уже давно осветила своим холодным голубым светом теплые пески золотого Майами. «New Life» только что погасил свою вывеску и тихо щелкнул ключами во входной двери. До блеска вымытые стаканы и бокалы уже мирно покоились на полке, ожидая следующего вечера и новой порции виски или вина. В зале висела не привычная для этого места тишина. Но она не была напряженной или мрачной. Наоборот, она создавала какой-то неповторимый уют и тепло этому месту. Немного ностальгический и грустный, но уют. Доберман обошел остальные двери, проверяя замки, и убрал связку в карман Джинс. Майки в последний раз провел тряпкой по стойке и положил ее на край раковины. Пес устало опустился на один из стульев, что недавно грел какой-то посетитель и кивнул на небольшую лестницу в углу зала. - Не зайдешь? – Когда-то там была квартира Майка и Риса, но долго они там не прожили и сейчас там время от времени ночует Бруно, а иногда и они вместе. Пожалуй, волк должен был привычно завилять хвостом и радостно кивнув, первым проскочить за маленькую дверь на том конце лестницы, увлекая за собой добермана. Но… сейчас ему хотелось чего-то другого, хотелось расслабиться, но не в этом плане, немного по-другому, более невинно. Майк неуверенно пожал плечами и отвел взгляд от пса. - Может, лучше куда-нибудь прогуляемся? - Майки устал после нудной встречи с поставщиками, бесконечного доклада Марио и долгой дороги до Майами. Бруно от нескончаемого потока посетителей и гама, нехватки лап и надоевших счетов. Они оба жутко устали обоим нужен был воздух, прохладный, свежий воздух. Бруно невозмутимо смотрел на Майка, выжидая его предложений. Волк вздохнул и все так же неуверенно предложил: - Постреляем? – Полгода назад ему бы эта мысль и в голову не пришла бы, ибо тогда у него не было ни желания, ни средств, ни нужды. А сейчас…. Сейчас на его плечах тяжким грузом лежит корпорация «Tamerlane» и он как ее глава должен уметь не только вести переговоры, подписывать бумаги, но и держать в лапах все и вся, а для этого как минимум нужно уметь еще и стрелять. Иногда его тренирует Марио, иногда он сам ходит в тренировочный зал и старается попадать по мишеням. Но лишь раз ему удалось пострелять с Бруно. И Майк ему, конечно же, и в подметки не годиться. Бруно профессионал, Майки даже не любитель. И сейчас волк не хотел упускать столь редкую и сладкую возможность увидеть и поучится у добермана. В прошлый раз Майк, как завороженный смотрел на то, как одну за другой без каких-либо усилий Бруно «снимает» банки, стоящие на ветхом заборе старой парковки у столь же древнего и заброшенного кафе в паре-тройке миль от города. И хотя ему посчастливилось видеть это всего один раз, Микки до сих пор помнит это в самых подробных деталях. Напряженные стальные мышцы Бруно, тонкая струя пота, что выступила у него на шеи от душной ночи, его уверенный прицел, легкий блеск в глазах и слабая тень улыбки в тот момент, когда он спускает курок. От одного воспоминания об этой сцене Микки мгновенно возбуждается и краснее от стыда за себя и такую нелепую слабость. Что же будет, если он увидит это снова… воочию. - Хорошо. – Голос прозвучал слегка угрюмо и утомленно, но все равно как-то одобряюще. Хвост сам заходил из стороны в сторону, а довольная улыбка осенила морду волка. *** Красный Ягуар плавно затормозил под сломанной неоновой вывеской «Susan’s». Волк быстро выпрыгнул из своего автомобиля и кинул быстрый злобный взгляд в сторону шоссе, откуда они приехали. Там одиноко мерцала единственная фара черного мотоцикла, на котором восседал такой же черный шакал. Он проехал еще пару метров и резко затормозив, погасил фары и заглушил мотор, всего на пару мгновений отстав от своего босса. Это пустынного пса к Майки приставил Марио, заботясь о его безопасности во время отлучки из Сан-Франциско. Эту псину волк терпеть не мог, но и он так же не мог и послать его куда подальше, ибо нападения на него уже свершались, и ему не сильно хотелось их повторения во время столь драгоценной и короткой поездки. Тяжело вздохнув и недовольно фыркнув, Микки открыл багажник и достал мешок с пустыми банками. Бруно бесшумно подошел с боку и аккуратно достал из багажника два пистолета. Майки совершенно в них не разбирался, но доберман знал о них, наверное, все и судя по вполне довольной морде случайный выбор Майки был одобрен. Волк хлопнул крышкой багажника, перед этим взяв еще пару коробок патронов. Небо было окрашено в фиолетово-синий цвет, а вдалеке над городом сияла рыже-желтая полоса. Звезды словно рассыпавшиеся зерно полностью заполнили собой небо, только над городом их не было видно. Микки с легким благовонием и восторгом смотрел на потрясающее небо, пытаясь понять, как все это может поместиться на таком маленьком кусочке неба. Ему редко удавалось видеть звезды, и каждая встреча с ними приносила ему радость и эйфорию. С минуту он стоял задрав голову вверх и наслаждаясь этим видом и тишиной окружающей его. Неожиданное прикосновение к плечу и тихий шепот Бруно заставил его встрепенуться и взглянуть в другую сторону. - Что замер как двоечник перед доской? Расставляй банки. – Микки машинально кивнул и кинулся к уже знакомому заборчику, жаль, что совсем немного. Первая партий банок быстро выстроилась в ряд, и Майки подбежал к уже приготовившемуся доберману. Две секунды на прицел и первая банка упокоилась в густой траве. Еще одна секунда и вторая, за ней третья, четвертая…. Майки с восторгом и удивлением смотрел на это. Для него это было недосягаемой вершиной. - Теперь ты. – Волк снова вздрогнул и поднял свой пистолет. Лапы слегка дрожали из-за непривычного и опасного груза в них, а прицел никак не мог сосредоточиться на одной точке. Майки глубоко вздохнул и невольно зажмурившись, спустил курок. Послышался звон и тихий смешок Бруно. Пуля попала в край забора и отрикошетила в землю. Майк недовольно поджал губы и обиженно посмотрел на пса. Тот опять стоял с каменной мордой и смотрел на целые банки. Фыркнув, Микки снова попытался нацелиться. Курок, спуск, и снова звон металла. Майк чертыхнулся и сделал еще одну попытку. Опять неудача. Еще раз и еще раз. Обойма медленно подходила к концу, а над стоянкой раздавались лишь звон простреливаемого металла, шорох травы и тихие усмешки Бруно. Волк еще раз поднял пистолет и попытался навести прицел на злосчастную банку, но крепкая лапа неожиданная сжала разгоряченное дуло пистолета и опустила его в землю. - Так ты все патроны истратишь. – Волк слегка удивился и, вскинув бровь, проследил за Бруно. Пес медленно зашел сзади и прижался к спине Майки. По шкуре пробежался легкий разряд, но морда осталась невозмутимой. Добермана крепко сжал рукоять пистолета поверх лап Микки и положил подбородок на плечо волка. Он был почти на голову его выше и гораздо шире в плечах, так что такая позиция для него была просто идеальна. Майки невольно сглотнул, но старался не показать своего напряжения. - Держи пистолет крепко. У тебя слабые мышцы рук, поэтому лучше двумя лапами. Прицеливайся медленно и целься чуть ниже, чем надо. Не спеши. Дыши размеренно и спокойно. Стреляй только на выдохе. – Майк заворожено слушал мягкий, но требовательный шепот добермана и послушно повторял движения за ним. Столь простые и банальные советы, он их слышал уже тысячу раз от Марио, но из уст Бруно они звучали куда более повелительно и убедительно. Майк постарался успокоить сердце и выровнять постоянно сбивающееся из-за близости добермана дыхания. Пес опустил свои лапы с его и просто остался стоять сзади. Лапы, кажется, перестали трястись, и Микки тихо вздохнул и прикрыл глаза. В следующее мгновение палец резко вдавил курок, и пуля с едва различимым свистом пронзила банку. Майки радостно воскликнул и почти выронил пистолет из лап. - Бруно ты видел!? – Волк светился от счастья. Ему редко удавалось попасть в мишень, а тут еще и так красиво! Кажется, Бруно за спиной кивнул, волк собрался развернуться и кинуться тому на шею, но резкое прикосновение к спине заставило его замереть и крепче сжать рукоять пистолета. Металлический холод быстрой рысью пробежался по позвоночнику, а сердце перестало разгонять кровь. Дуло пистолета твердо уперлось ему в спину, а тяжелая лапа Бруно прижимала его к безжизненному металлу еще сильнее. Хотел крикнуть или хотя бы просто спросить, что он делает. Но отчего-то Микки то ли знал ответ, то ли просто не хотел его слышать. А с губ сорвался совершенно другой вопрос, немного нелепый и глупый. - Ты выстрелишь? – Дуло еще сильнее вжалось в его шкуру, а доберман еще сильнее склонился над его ухом. - Да. – Майки прикрыл глаза и расслабился, тело медленно откинулось на пистолет. Если и умереть от пули, то только от выпущенной Бруно. Смерть от его лапы не страшна. Она даже заводит его. Волк почувствовал постыдное возбуждение ниже пупка и прикусил губу. Все так же неожиданно лапа только что прижимавшая его к дулу пистолета быстро скользнула по рубашке и сжала горло и подбородок, заставляя повернуть голову назад. Майки не успел ни удивленно воскликнуть, ни даже вздохнуть. Обжигающее дыхание Бруно и его губы мгновенно заполнили все сознание волка. Горячий, дерзкий, страстный поцелуй. То, что меньше всего ждешь от 36-го. Волк уже сам подался вперед, отвечая на столь неожиданный поцелуй. Это вроде рефлекса. Разум же Майкла был как в тумане. В грязном и липком тумане. Мысли беспорядочно метались по больной голове. «Какие же яркие сегодня звезды! Бруно… как же ты потрясающе целуешься! Я, наверное, говорил тебе это… Черт, шакал наверняка следит за нами из бинокля. Небось, уже целиться в голову Бруно. Или собрался онанировать. Хотя плевать! А куда девался пистолет? Черт! Дай мне воздуха! » И еще полусотня не связных мыслей, что, в конце концов, сходились в одной единственной точке. В паре миль от жаркого города Майами, что находится на побережье великой страны США, рядом с заброшенным кафе, посреди заросшей травой парковки, во всего нескольких метрах от железного забора, украшенного пустыми банками. Именно в этой точке сталкивались все мысли Майка. Сталкивались как водородные бомбы и оглушительно взрывались, пробегаясь нервным импульсом по всему телу Микки. Ему хотелось застыть так навечно, хотелось воздуха, хотелось большего, хотелось увидеть еще звезд, хотелось… как же много ему хотелось в этой жизни! В этот момент! Бруно так же неожиданно прервал поцелуй, давая волку набрать еще воздуху в легкие. Взгляд Майка затуманился подобно его разуму, а тело стало абсолютно бесполезно для борьбы. Разве что только лапа упорно продолжала сжимать пистолет. Но сам Микки уже даже не чувствовал его у себя в руке. Все его существование было сосредоточенно на горячем дыхании, что ласкало и обжигало его шею. И на холодном пистолете, чье дуло упиралось в его копчик. Стоп! Копчик!? Майк и вправду совсем потерял голову из-за какого-то поцелуя! Да и на столько, что не заметил, как опасный металл соскользнул с его спины и теперь уверенно опускался все ниже и ниже. Все мышцы волк напряглись, и он словно сжался в комок. Легкая дрожь пробежалась по его позвоночнику, а горло пересохло. - Убей меня быстро,… прошу. – Майки умоляющим, но все еще туманным взглядом посмотрел на добермана, что все так же стоял у него за спиной. - Нет. – Ледяное, словно металл «нет». И вместе с ним вторая лапа пса с силой сжала промежность Майки. Волк тихо заскулил и, выпустив пистолет, схватил обеими лапами за руку Бруно. Неужели он вправду надеялся на тихую и спокойную смерть от пули!? Идиот! Слепец! Слабоумный! Нелепый! Он – Майкл Арнгейм! Ему нельзя надеяться на простую смерть! Он не заслужил такой! Волк не знал, куда себя деть. Он был зажат в тески, почти в прямом смысле. А безжалостный бармен тем временем с удовольствием наблюдал за скривившейся мордой волка. Клыки с удовольствие сомкнулись на левом ухе волка, проделывая там еще одну дырку. Терпкий, ржавый привкус крови немедленно заполнил рот добермана. А снизу раздался еще один стон. Голос Микки. Его скулеж. Его мольба. Его бесстыдное возбуждение. Бруно точно так же бесстыдно наслаждался всем этим. Он никогда не считал себя садистом, даже скорее наоборот. Но с волком получилось все только так. И самым худшим тут было то, что ему хотелось еще! Хотелось больше! Из груди добермана вырвался глухой рык и, сильнее сжав Майки, он резко толкнул волка на землю. Пару мгновений и он вжал волка в густую траву. Дуло пистолета с издевкой уперлось в сонную артерию Микки, а вторая лапа пса сжала в тиски запястья над головой волка. В одно мгновение перед Майки пронеся целый мир. Звезды, небо, трава, забор, его собственные лапы и… глаза Бруно. Добермана склонился над ним, больно сжимая его руки и жестоко лаская пистолетом его шею. Дыхание перехватило от волнения, страха и возбуждения. Взгляд застыл в немом испуге и мольбе, не отрываясь смотря в глаза Бруно. По телу снова пробежалась трусливая дрожь. Взгляд… глаза Бруно были ледяными, но они все равно горели. Горели странным, пугающим огнем. Майк когда-то видел похожий взгляд, но этот не был затуманен пьяной дымкой. Он был ясен, даже слишком ясен. Хотелось зажмуриться, отвести глаза, провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться. Сделать все только, чтобы сбежать от этих глаз. Но… эти глаза крепкими тисками зажали Майки в односторонней борьбе, так же, как и его запястья в лапах пса. Бруно с легкой улыбкой наблюдал за испуганным волком. Кажется, он упивался этим страхом. С пару минут он ждал, когда волк перестанет ловить губами воздух и пытаться вырваться, но, так и не дождавшись этого, пес нажал дулом на артерию Микки и снова поймал губы неугомонного волка своими. Как не был напуган волк, но целовался он все же отлично. Возможно, это было у него подсознательное, а может, он просто притворялся испуганным. Значения это не имело. Главное, что это нравилось ему. И судя по всему и самому Майки. Еще один горячий и неожиданный поцелуй. Майк жадно подался вперед, пытаясь перехватить инициативу, но стальные тиски Бруно сжались лишь сильнее, а клыки пронзили губу волка. Кровь снова обожгла язык добермана, но ему было все равно. Воздуха критически не хватало, но было плевать. Дуло пистолета, кажется, оставило синяк на коже волка, но было не видно. Бруно с яростью впивался своими губами в губы Майкла, их языки сплелись в нелепом, страстном танце. Бруно был готов тоже потерять голову, но он был все же куда сильнее Микки. И снова оторвавшись от губ волка, Бруно надменно глянул на задыхающегося и раскрасневшегося волка. Смесь испуга, возбуждения, желания и… чего-то еще. Бруно не мог определить что это. Но это было. И это заводило его еще сильнее. Дуло пистолета быстро заскользило по груди волка, срывая пуговицы с рубашки и оголяя шрамы. Холодный металл оставлял едва заметную дорожку в шерсти. Майк облизал кровоточащую губу и с любопытством и страхом наблюдал за движением пистолета. Дуло легонько задело край штанов и медленно с предвкушением проползло по ширинке, пока не уперлось в бугорок, что так бесстыдно выпирал сквозь ткань. Мышцы Майка резко напряглись, а желудок сладко сжался от страха и возбуждения. Сердце на мгновение остановилось, а легкие выпустили весь воздух. Это безумное напряжение и страх вызывали в Микки огромную волну адреналина и желания. Волк уже сам прикусил губу и отвел взгляд. Он с нетерпением и волнением ждал, что будет дальше. Бруно тихо хмыкнул и нажал на выпирающий сквозь ткань член волка. Он пару раз провел дулом вдоль всего бугорка. Признаться, он сам был не менее возбужден, чем Майки. Но он мог с легкостью скрывать это. На пару мгновений он застыл с пустым взглядом, пытаясь понять, что ему делать дальше. Он сам не до конца понимал, чего хочет. На морде проступила гримаса гнева. Он злился сам на себе. Давно с ним такого не было. Бруно с тихим рыком откинул пистолет в сторону и освободившейся лапой сорвал брюки с волка. Майк услышал предательский треск ткани и с легким сожалением подумал о еще новых брюках. Но его мысли были не долго увлечены рассуждениями об этой потери, доберман не дал ему такого удовольствия. Бруно с такой же яростью и жадностью сорвал последнюю преграду между ним и телом Майки. Кажется, обратно Майк поедет в одной рубашке. Если поедет…. Доберман снова впился в губы волка, а свободной лапой сжал его член. Майк не знал, куда деть свои мысли, в его голове царил полный хаос и тьма. Губы Бруно, язык Бруно, лапа Бруно, взгляд Бруно. Везде был Бруно. Майк рефлекторно подался вперед навстречу движениям руки пса и попытался укусить того за язык. Но доберман воспринимал все это с насмешкой и лишь заставлял волка сильнее вжаться в землю и потерять голову. Микки чувствовал, как шагает по тонкой грани и еще мгновение и он упадет головой вниз. Еще секунда, еще одно движение лапы Бруно и все…. Но доберман хитро блеснул глазами, и его лапа резко оторвалась от члена Майки, остановившись на пол движении. Волк тихо рыкнул от негодования, но лапа пса была уже у его рта. Ладонь зажала его, не давая дышать, а затем пальцы пробежались по тонкой линии губ с легким напором, требуя пустить их внутрь. Волк не собирался долго сопротивляться и его язык тут же обхватит один из пальцев Бруно, который только что трогал его собственный член. Но волк совершенно не чувствовал вкуса, он лишь усердно водил языком по пальцам добермана, заглядывая в холодные карие глаза. Румянец, проступавший сквозь шерсть и полу прикрытые веки, горячие и сбитое дыхание, вырывавшееся из его груди и тихие стоны и вздохи. Взгляд карих глаз неотрывно следил за всем этим и в их металле разжигался опасный, магический огонь. Бармен выдернул свою лапу из пасти Микки и скользнул ею вниз. Легкое прикосновение к горячему члену и резкое проникновение в волка. Из груди Микки вырвался громкий не то стон, не то вой. Ягодицы с силой сжали пальцы Бруно, но через мгновение расслабились. В конце концов, у него давно не было секса. Во всяком случаи достаточно, чтобы так реагировать. Бруно впился в губы Майкла, а его пальцы тем временем начали медленно двигаться внутри волка. Майк то и дело прерывал поцелуй своими стонами. Бруно недовольно фыркнул и впился в шею волка, оставляя там следы клыков и красные отметины. Тело Майки начало извиваться в причудливых позах, пытаясь вырвать руки из плена пса. Бруно провел языком по шраму на груди волка и закусил сосок. Движений Микки жутко мешали доберману наслаждать его телом. Глухо рыкнув, он все же выпустил запястья своей жертвы и вместо них сжал горло волка. Тот захлебнулся, но в следующие мгновение сладко застонал, ловя губами ценный воздух и сжимая пальцы Бруно, что нашли нужную точку в его прямой кишке. Глаза закатились из-за недостатка воздуха и приближающегося оргазма. Бруно снова кинул Майка на грань ножа, заставляя того неловко балансировать на нем. Лапы волка жадно обхватили шею и плечи бармена и когти погрузились в горячую плоть. Микки зажмурился и громко выдохнул, вырывая из своей груди протяжный блаженный стон. Сперма обрызгала когда-то свежую рубашку и шерсть на животе волка. Доберман тихо хмыкнул и вытащил пальцы из задницы Майкла. Это было как-то слишком легко, но Бруно все равно нравилось. Он поймал своими губами тяжелое дыхание волка и бесстыдно высосал из него последние капли кислорода, заставляя Майка крепче прижать его к себе. Пока Бруно слизывал капли крови и пота с шеи и губ Микки, волк лихорадочно заскользил пальцами по груди и животу добермана, пытаясь добраться до заветной и ненавистной пряжки ремня, что казалось недосягаемой. Но пальцы, наконец, нащупали в темноте уже горячий металлический прямоугольник и быстро начали дергать его в попытке расстегнуть пояс, так, словно он был пропитан ядом, как плащ Геракла, и еще секунда и на него упадет луч солнца и он сгорит вместе с драгоценным барменом. И плевать, что до рассвета еще два часа, и что пояс не пропитан ядом, и что Бруно далеко не Геракл! Просто пусть уже расстегнется этот чертов пояс! Пряжка все же подалась под немалыми усилиями волка, и Майк все так же жадно нащупал член добермана, что уже до отказа натянул тонкую ткань трусов. Микки обжег дыханием плечо Бруно и заставил того, встать на колени, оторвавшись от шеи и губ волка. Майк ни секунды немедля обхватил губами и языком твердый член пса. Доберман слегка зажмурился от удовольствия. Все же опыт не пропьешь, и техника Майки тому яркое подтверждение! Волк умело водил языком от головки до самых яиц, забирался под крайнюю плоть, заглатывал член целиком, с легким придыханием касался кончиком языка отверстия уретры и с ехидной улыбкой облизывал мешочек с ценным грузом. Его туманный взгляд и жадность, с которой он проделывал все это, лучше всего показывали то удовольствие, что он сам получал от своих действий. Пес сжал своей огромной ладонью голову волка, иногда теребя его волосы и временами направляя его. Хотя последнее почти не требовалось, Майк отлично знал, что ему делать. И вот последний движение языком и горячий вздох, обжигающий нежную кожу члена, и Бруно больно закусил свою губу, ощущая яркую волну удовольствия. Сперма заполнила рот Микки и забрызгала его грудь. Язык вываливался изо рта то и дело, слизывая горячее семя. Они оба замерли на несколько мгновений. Как после затяжки первоклассной травкой, чтобы ощутить все удовольствие и восторг от происходящего. Сквозь туман своего мозга Майки увидел звезды, которыми он недавно так восхищался. Яркая голубая стрела рассекла небо, оставляя белый хвост и исчезая далеко в черной пучине космоса. Еще одна и еще. Множество звезд одна за другой, словно тысячи стрел запущенных бравыми лучниками Камелота, срывались с неба и падали куда-то далеко в темноту, обещая никогда не вернуться на наше небо. Майк заворожено смотрел на этот прекрасный дождь, пока тень добермана не накрыла его и не повалила обратно на землю. Горячие и сухие губы накрыли его рот и заставили снова впасть в забвенье. Волк крепко прижал к себе пса, не давая тому отстраниться. Но напористые движения Бруно и его сильные лапы все же победили над разнежившимся телом волка и, не давая тому и секунды на раздумья или отдых, вошел внутрь. Микки слегка выгнулся под напором бармена и сладко застонал. Лапы обхватили шею Бруно, а все тело стало двигаться тому навстречу. Кажется, каждая клеточка тела Майки желала слиться с горячим членом добермана. Волк с легкостью поймал яростный ритм пса и с таким же напорол начал двигать бедрами и сжимать ягодицами твердую плоть бармена. Когти оставляли тонкие дорожки в шерсти добермана, а язык бесстыдно зализал глубоко в рот пса. Высокая трава услужливо скрывала их тела, но небо было не способно заглушить безумные стоны Микки и яростное рычание Бруно. Если бы ночи Майами не были такими жаркими, над травой бы поднималось белое облако горячего пара, что исходило бы от их сплетенных тел. По шоссе пронеся автомобиль, но водитель вряд ли успел уловить своими ушами сладкие крики, что разносились над пустынной парковкой. И даже если бы услышал, им было бы все равно. Они не слышали и не видели ничего кроме горячих тел и требовательных стонов друг друга. Они растворились. Исчезли. Пропали. Они больше не существовали ни для кого в этом мире. Хотя бы эти несколько минут. Всего несколько минут. Несколько тысяч секунды. Удовольствие, что кажется таким бесконечным и необъятным, и что вмешается в эти несколько тысяч ничтожных секунд, мгновений. Еще один яростный порыв Бруно, еще одно сокращение мышц Микки и еще одно мимолетное мгновение. И вот целый мир рухнул, и появилась миниатюрная вселенная. Смерть и жизнь переплелись в мудреный клубок, и распались на множество простых частиц. Древние французы очень точно назвали это la petite mort. Момент, когда умираешь и рождаешься одновременно. Момент, длящийся всего пару секунд, но столь волшебный и неповторимый. La petite mort – маленькая смерть. Оргазм. Вершина блаженства. Волк обмяк и блаженно прикрыл глаза. В ушах все еще застыл собственный крик удовольствия. Бруно почти бесшумно свалился рядом. Ноздри щекотала смесь запахов: пот, сперма, кровь и терпкий запах чего-то еще. Горького и постоянного. Майки глубоко вдохнул в себя этот незнакомый запах и блаженно улыбнулся. Трава. Незнакомая трава, но отчего-то ее горький запах кажется родным. Легкое дуновение ветра приятно коснулось груди, и волк открыл глаза. Черное пятно закрыло все небо, а металлический блеск опасно сверкал между глаз. Дуло пистолета снова оказалось прижато к его коже. В этот раз ровно между глаз. Майк затаил дыхание и с секунду смотрел на этот бездушный автомат, что несет смерть. Это будет совсем е та французская смерть, это будет по настоящему. За этой смертью не последует волшебное воскрешение. И он не вознесется на небеса. Он упадет прямо в адские котлы. Майки снова прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. - Стреляй! – Шепот, сорвавшийся на крик. Тихий щелчок взведенного курка и беззвучное нажатие. Сердце громко екнуло и остановилось, дабы снова мягко ударить грудную клетку. По волчьему телу пробежалась испуганная дрожь. Из груди вырвался облегченный и разочарованный вздох. Зеленые глаза довольно и злобно блеснули в темноте под звездно-снежным куполом неба. А губы Бруно изогнулись в насмешливой и поучительной улыбке. - Главное правило стрелка: считай пули. – По небу снова пролетели белые стрелы, а над заброшенной парковкой раздался громкий дружный смех. Бруно откинулся рядом, все еще сжимая пистолет в лапе. И снова легкая тишина ступила на это поле. Черное небо рассекалось ровными хвостами белоснежных и ярко-голубых звезд, что нескончаемым дождем летели в низ. Двое лежали под этим смертельным и прекрасным градом, что не достегал купола Земли, но что так завораживал ее обитателей. Мысли кажется падали так же как эти звезды в голове Майка. Пропадая одна за другой в утомленном мозге. Зеленые глаза медленно закрывались под грузом усталости и восторга. - А небо словно плачет…. – Майк вздохнул и окончательно закрыл глаза, проваливаясь в яркую пропасть сновидений. Бруно мягко улыбнулся и кивнул. «Возможно».

Звезды сияют с небес, Глядя, как мы прожигаем Наши ничтожные жизни, И плачут, и плачут… (Monet Nodlehs)