Холодно-горячо

      Таким образом, Спок и капитан Кирк, безоружные и лишенные даже бесполезных в этих скалах коммуникаторов, оказались в пещере, судя по всему, натурального происхождения, вход в которую был надежно завален огромной каменной глыбой из той же породы, что и скалы вокруг. Вулканцу, несмотря на сложившуюся ситуацию, всё же принес удовлетворение тот факт, что капитан не пострадал во время нападения. Тот, поначалу изучающий вместе со Споком их, как Кирк язвительно выразился, «клетку», являющуюся, по сути, помимо места заключения еще и клеткой Фарадея, сидел сейчас на одном из валунов, которыми был усыпан пол пещеры, и задумчиво смотрел на флуоресцирующие грибы на её потолке, являющиеся источником слабого зеленоватого света. В этом освещении его лицо выглядело немного призрачным, однако в отличие от призраков, которых в этом мире уже ничто не заботит, капитан испытывал, судя по непроизвольным движениям его тела, определенный дискомфорт от окружающей обстановки. Температура в пещере, по оценке Спока, составляла тринадцать целых шесть десятых градуса по Цельсию, влажность — семьдесят девять процентов, что являлось не самыми комфортными условиями даже для землянина, не говоря уже о выросшем в пустынном климате вулканце. Хотя Спок мог, в отличие от человека, контролировать свой обмен веществ и, таким образом, испытывал меньше неудобств, связанных с терморегуляцией.       Они успели изучить все стены пещеры, особенно уделив внимание участку, где находился закрывающий вход валун, но слабых мест так и не нашли. Оставалось надеяться, что при неблагоприятном стечении обстоятельств и негативном результате аудиенции у Совета Мудрых оставшийся на корабле лейтенант-коммандер Скотт сумеет должным образом организовать спасательную операцию и вернуть десант на корабль. Говоря об этом, Спока тянуло напомнить, к чему приводит в большинстве случаев решение Кирка об участии в высадке на планету сразу двух старших офицеров, но вулканец счел момент неуместным, хоть и предпочел бы находиться в этой пещере один, зная, что Кирк находится на «Энтерпрайз» и в безопасности разрабатывает план по скорейшему вызволению десанта. Спок испытал чувство, несколько похожее на удивление, когда капитан, грустно усмехнувшись, сказал, что чувствовал бы себя более уверенно в том случае, если бы Спок остался на корабле и руководил спасательной операцией, но в то же время рад, что тиарийцы заперли их в одной пещере, в отличие от остальных членов десанта, которых, по видимости, разделили.       — В вашей компании сложно предаваться унынию, мистер Спок, хотя должен сказать, что ситуация у нас, мягко говоря, не радужная, — Кирк оторвал взгляд от потолка пещеры и посмотрел на вулканца, прослеживающего пальцем выступающую на стене жилку неизвестного минерала.       — Я также не нахожу логической связи между природным явлением, связанным с дисперсией оптического излучения, и ситуацией, в которой мы находимся, — Спок выразительно поднял правую бровь, что вместе с произнесенными словами вызвало улыбку у капитана, которой вулканец и добивался.       Спок понимал, что Джеймс Кирк, скорее всего, давно уже разгадал его маленькую хитрость, заключающуюся в том, что старший помощник в большинстве случаев вполне мог распознать и верно интерпретировать идиоматические выражения и разнообразные фигуры речи, но в некоторые моменты предпочитал делать вид, что понимает сказанное буквально, чтобы немного снять напряжение с землянина. Обычно это помогало и чаще всего вызывало одну из тех улыбок капитана, которые были предназначены только для Спока и никого больше. Однако, даже если Кирк и понимал причины подобного поведения вулканца, его улыбки от этого не становились менее искренними, а во время тяжелых миссий, когда капитан работал уже на пределе возможностей, приобретали легкий оттенок благодарности. Вот и сейчас Спок почувствовал, как теплая улыбка Кирка снимает часть напряжения как с самого капитана, так и с вулканца, который испытывал нелогичное удовлетворение от созерцания расслабившегося человека.       — Я был бы не против явлений, связанных с инфракрасной частью спектра, — всё еще улыбаясь, ответил капитан, — здесь довольно прохладно и, судя по всему, теплее вряд ли станет.       — Колебания температуры в подобных пещерах обычно не превышают нескольких градусов, так что вы с высокой долей вероятности правы, — ответил Спок, подходя чуть ближе к человеку и изучая в тусклом свете колонну сталагната, находящуюся совсем рядом со стеной.       — Вам тут нравится? — поинтересовался Кирк, повернувшись к вулканцу. — Как исследователю, а не пленнику, я имею в виду, — рассмеялся он в ответ на вопросительно вздернутую бровь Спока.       — Данная пещера была бы гораздо более привлекательна для исследований, если бы у нас была возможность выйти из неё, — ответ вулканца сопровождался взглядом в сторону заблокированного валуном выхода, — также я считаю более приемлемым проведение исследований при помощи приборов, а не с помощью только собственных органов чувств, к тому же, как вы верно заметили, тут не самая комфортная температура.       — Вы, должно быть, мерзнете еще сильнее, чем я, — нахмурился капитан, — а наши пленители, судя по всему, не жаждут пока нашего общества, и нам придется провести здесь как минимум ночь, если, конечно, Скотти не успеет раньше.       — Вероятность подобного развития событий составляет только три процента, капитан, — мгновенно отозвался Спок. — Учитывая окружающие нас скалы, пройдет немало времени, прежде чем нас сумеют обнаружить, так что стоит надеяться на дипломатическое разрешение конфликта с тиарийцами.       — Вы ушли от ответа, Спок, — Кирк выглядел несколько обеспокоенным, — насколько для вас некомфортна данная температура?       — Я в состоянии осуществлять терморегуляцию своего организма на приемлемом уровне, — ответ вулканца не был ложью, так как критерии приемлемости он устанавливал для себя сам, но, видимо, человек слишком хорошо его знал и не выглядел сильно убежденным.       — Что-то мне подсказывает, что ваши побледневшие кончики ушей с вами не согласны, — задумчиво протянул Кирк, — мы можем согреваться, совершая физические упражнения, но это повысит потребление кислорода, а так как вентиляционных отверстий я в пещере как-то не заметил, а вход нам перекрыли герметично, это может стать проблемой. Видимо, для обитателей здешних мест подобная температура является комфортной, судя по их одежде, поэтому они вряд ли задумались о том, что нам она придется не по душе. Не думаю, что они хотели доставить нам неудобства подобного рода и, скорее всего, на завтрашнем Совете примут решение о нашем освобождении, но ночь нам всё же придется провести в холоде. Кстати, Спок, по вашим расчетам, сколько у нас времени до восхода Мелеви, или как там тиарийцы называют свою звезду?       — Пять часов и двадцать три минуты, капитан, но я сомневаюсь, что решение будет вынесено быстро и нас пригласят к началу обсуждения.       — В любом случае, я думаю, нам стоит попытаться выспаться, чтобы завтра быть готовыми ко всему, — Кирк задумчиво кивнул собственным мыслям.       — Это было бы логично, — Спок согласно склонил голову, — поверхность пола в части пещеры справа от вас наиболее сухая и ровная, поэтому лучше всего подойдет для сна. Хотя вам предпочтительнее не совершать произвольных движений во сне, чтобы не покинуть этот участок.       — А вы, Спок? Вы не планируете спать? — на этот раз вопросительно взлетела вверх уже бровь Кирка.       — Вулканцам требуется гораздо меньше времени для сна, чем людям, к тому же приемлемый для относительно комфортного сна участок пещеры слишком мал, — под пытливым и внимательным взглядом своего капитана Спок почувствовал некий дискомфорт.       — Вы нужны мне завтра хоть немного отдохнувшим, Спок, места нам хватит на двоих, если мы будем спать, прижавшись друг к другу. К тому же, так как моё тело обладает большей температурой, чем ваше, я могу служить для вас превосходной грелкой, — на этих словах Кирк улыбнулся, но затем посерьезнел. — Я понимаю, что вы контактный телепат, и постараюсь не касаться обнаженных участков вашей кожи, а также не нарушать, насколько это возможно в данной ситуации, ваше личное пространство.       — Как вы упомянули ранее, моя температура ниже вашей, что может вызвать у вас дискомфорт, — Спок пребывал в смятении, он не ожидал от Кирка подобного предложения и планировал провести ночь на ногах, изучая пещеру, или в медитации на валуне, на котором сейчас сидел капитан.       — Я вас уверяю, вы в любом случае теплее окружающего воздуха, — фыркнул Кирк, — я бы хотел, чтобы вы поспали, Спок, и если вы не найдете логичных причин этого не делать, я имею право вам приказать, хотя и предпочел бы добровольное согласие. Я постараюсь не доставлять вам неудобств. Отдохните, пожалуйста.       — Я приму ваше предложение, капитан, — Спок, стараясь унять внезапно участившееся сердцебиение, отвел взгляд от человека, не пытающегося даже скрыть своё торжество. Сон был логичным выбором, а близкий телесный контакт с Кирком поспособствовал бы повышению температуры тела, но в то же время Спок сомневался, что сможет заснуть рядом с человеком. Беспокойство о вулканце, проявленное капитаном, нелогичным теплом отдавалось в душе Спока, согревая безо всякого контакта, но сплетение разнообразных чувств, вызываемых землянином, грозило и вовсе захлестнуть вулканца при соприкосновении с ним, как это бывало и раньше, что явно не поспособствовало бы здоровому сну.       — Джим, — улыбнулся Кирк, вставая с валуна, — мы не на дежурстве сейчас. Пойдем спать, Спок, завтра у нас трудный день.       От обыденности и уютности последней фразы вулканцу стало еще теплее, хотя он и не мог найти этому рационального объяснения. Кирк тем временем подошел к сухому участку пещеры, присмотрелся к нему в тусклом свете, а затем лег на спину и заложил за голову левую руку, оставляя Споку сухое пространство справа от себя. Тот вскоре занял это место, тоже устроившись на спине и ощущая левым боком такое теплое тело друга.       — Тут довольно красиво, — задумчиво сказал Кирк, рассматривая светящиеся грибы на своде пещеры над их головами, но при этом чуть повернув голову в сторону Спока, — хотя я был бы не против добавления в обстановку обогревателя и более свободного пропускного режима.       — В этом вопросе с вами сложно поспорить, Джим, — отозвался вулканец, тоже наблюдающий за мерным свечением, — в других обстоятельствах посещение этой пещеры было бы весьма удовлетворительно как с эстетической, так и с исследовательской точки зрения.       — Ты в любой ситуации прежде всего — ученый, Спок, — мягко рассмеялся Кирк. Легкая вибрация от смеха человека передавалась через контакт их тел, и Спок чувствовал себя непривычно неодиноким в этот момент. Ментальные щиты, поднятые на максимум в момент первого прикосновения, были уже чуть опущены, и вулканец мог ощущать даже через слои одежды общий фон эмоций собеседника. Капитану — нет, Джиму — было вполне комфортно рядом с ним, и Спока это немного успокоило.       — Вас это удивляет? — Спок привычно чуть поднял бровь, взглянув на собеседника, которого немного странно было видеть в таком положении.       — Ничуть, — засмеялся Кирк и повернулся на правый бок, положив руку под голову, при этом стараясь не побеспокоить вулканца. После этих действий площадь соприкосновения их тел немного увеличилась. Спок почувствовал, как желанное тепло разливается по его телу в тех местах, где Джим его касался, и невольно подался навстречу. Спустя миг он осознал своё движение и попытался отстраниться, но Кирк это заметил и придвинулся обратно.       — Спок, в том, что тебе хочется тепла, нет ничего зазорного, — Джим немного несмело улыбнулся, — если, конечно, это не причиняет неудобств. Если мы увеличим площадь соприкосновения, нам обоим будет гораздо теплее.       — Контакт с вами не вызывает у меня дискомфорта, просто несколько непривычен, — Спок, всё еще чувствуя неловкость, прижался чуть теснее к человеку, ощущая тепло как физически, так и ментально. Джим ценил проявленное доверие, ему нравилось находиться рядом с вулканцем, иначе ощущения были бы совсем другими. Спокойствие и уют, исходящие от друга, заполняли сознание Спока, и тот уверился, что, несмотря на все те эмоции, которые вызывает подобный близкий контакт с Джимом, всё-таки сможет заснуть. Глаза человека были закрыты, морщинки, так часто прорезающие лицо капитана в трудных ситуациях, разгладились, улыбка, появившаяся после последней фразы Спока, всё еще теплилась на губах Джима, и вулканец невольно залюбовался непривычно расслабленным другом. С эстетической точки зрения Джеймс Кирк был весьма привлекателен, возможно это также вносило свою лепту в тот ворох эмоций, который Спок ощущал по отношению к нему. Взглянув в последний раз на такое родное лицо, вулканец тоже смежил веки.       — Если ты повернешься на правый бок, нам будет еще теплее, — спустя некоторое время уже довольно сонным голосом пробормотал Кирк. Спок, мгновенно вынырнув из легкой дрёмы, подчинился и почувствовал, как с довольным выдохом к его замерзшей на камнях спине всем телом прижался Джим, уткнувшись носом в ворот синей формы вулканца и осторожно приобняв его за талию левой рукой. Тепло разливалось горячей волной по телу Спока, и он едва удержался от довольного стона, прижимаясь к телу Джима так, как будто хотел бы в него навсегда вплавиться.       — Тебе удобно? — тихо выдохнул тот в спину вулканца.       — Да, Джим, — низкий шепот Спока что-то изменил в настроении человека, ощутимо ускорив его сердечный ритм, а вулканец, в этот раз не поднявший ментальные щиты, успел почувствовать, как уютную расслабленность смёл жар возбуждения. Этот же огонь всколыхнул его собственные эмоции и, согнав последние остатки дремоты, заставил судорожно выдохнуть, что было замечено человеком.       — Прости, это инстинктивное, — виноватый голос Джима прозвучал очень глухо из-за того, что тот сильнее, хоть и по-прежнему бережно, прижался к вулканцу, как будто опасаясь, что Спок сейчас предпримет попытку вырваться и сбежать, — прости, пожалуйста, это больше не повторится, я не буду тебя беспокоить. Просто ты так близко, и у тебя такой потрясающий тембр голоса, когда ты сонный, ох, что я несу, прости.       Через ментальные щиты просачивались стыд, вина и смущение землянина, смывая даже отголоски былого желания. Кирк был близок к панике, чего раньше на памяти Спока с землянином никогда не случалось без воздействия различных психотропных веществ или инопланетных существ. Вулканцу было больно ощущать друга в таком состоянии. Еще не успев проанализировать собственный отклик на неожиданный скачок эмоций Кирка, он инстинктивно накрыл руку Джима, которая лежала на его талии, своей, лишь позже сообразив, что этим только усилил поток чувств человека, пробивающийся даже сквозь снова усиленные щиты, хотя после этого жеста страх Кирка начал угасать.       — Всё в порядке, Джим, — Спок почувствовал, как после этих слов немного расслабилось напряженное до этого момента тело человека, как тот жарко выдохнул и прижался лбом к спине Спока, отчего по позвоночнику вулканца прошла волна тепла, как сменились смесью облегчения и нескрываемой симпатии стыд и вина. Спок позволил себе снова немного опустить ментальный барьер и насладиться уютом человеческих чувств, передающихся через тактильный контакт. Эмоции Кирка стабилизировались, он снова излучал ощущение комфорта и спокойствия, ему явно нравилось лежать, обнимая Спока со спины, притягивая к себе, вдыхая его запах, это безусловное приятие согревало вулканца сильнее, чем физическое тепло, которым Джим с ним тоже щедро делился. Утомленный событиями вечера, Кирк засыпал, продолжая и во сне прижимать к себе вулканца. Вскоре Спок понял, что всё еще накрывает руку Джима своей, осознал с запозданием интимность этого жеста, но так и не смог оторваться от передающихся через контакт, таких манящих своим уютом отголосков ощущений человека.       Он попытался проанализировать произошедшее. Тепло эмоций Кирка по отношению к себе он ощущал не единожды, тот оставлял за собой право прикасаться к вулканцу, положить руку на плечо, придержать за локоть, но старался не касаться обнаженной кожи, уважая вулканские традиции. В этих прикосновениях Спок, когда ослаблял щиты, почти всегда мог почувствовать особое отношение Кирка к себе. Во время шахматных партий в каюте капитана или разговоров наедине вулканец позволял себе не закрываться от эмоций Джима, хотя во время смены Спок старался держать ментальные барьеры на максимуме: слишком много было вокруг землян с их непостоянными эмоциями, часто излишне сильными и несдержанными, особенно в критических ситуациях. Но рядом с Джимом можно было позволить себе расслабиться, оставив только минимум защиты, зная, что эмоции Кирка не будут травмирующими или даже просто неприятными, наслаждаясь направленным на него светлым эмоциональным фоном человека. Даже во время споров Джим не позволял раздражению перекрыть общее ощущение душевного тепла и бесконечного доверия.       Жар желания Кирка он тоже чувствовал не впервые, но на самого вулканца до этого момента он никогда не был направлен. Женщины капитана проходили нескончаемой чередой, ни одна не оставляла после себя следа на большее время, чем это было необходимо в текущей миссии, редким исключением была Эдит Киллер. Её Кирк иногда вспоминал, но как раз при упоминании о ней в разговоре, как и в двадцатом веке, отголосков огненной страсти тоже никогда не возникало, только слабое подобие того тепла, которое испытывал капитан по отношению к Споку, что несколько сбивало того с толку. Возбуждение же Кирка могло проходить даже через максимальный уровень щитов вулканца, что вызывало никогда не озвучиваемое вслух неодобрение Спока каждый раз, когда капитан покидал его с очередной хорошенькой, но не оставляющей совершенно никакого следа в его сердце, пассией. Но сегодня сомнений быть не могло. Причиной вспыхнувшего в крови Кирка огня был он сам, а сумбурные оправдания Джима отметали даже ту версию, что, прижавшись к Споку, тот думал не о нём. Вулканец с удивлением осознал, что если бы Джим, оправдываясь, признался, что причиной пламени в его крови был кто-то другой, о ком он думал в тот момент, а не Спок, то это было бы в крайней степени неприятно для вулканца. Этот факт смущал.       Спок давно уже считал Джима своим другом, почти братом, первым среди землян, кто по-настоящему принял его таким, какой он есть, кто был рядом не только по долгу службы, кого действительно интересовало благополучие вулканца и кто был готов рискнуть ради него карьерой и жизнью. Спок не мог отрицать, что Джим был крайне дорог ему, возможно даже больше, чем кто бы то ни было. Но думать о чем-то большем, чем дружба, о романтических или сексуальных отношениях с капитаном он себе не позволял. Краткосрочные увлечения Кирка слишком часто проходили вереницей прямо перед взором вулканца. Капитан не вступал в серьезные отношения, а даже представлять себя в качестве развлечения, в лучшем случае на несколько ночей, Споку не хотелось. К тому же в подавляющем числе случаев Кирк увлекался женщинами, и Спок не был уверен, может ли Джим считать его сексуально привлекательным. Однако сегодня он получил бесспорный ответ на этот вопрос. Может.       Воспоминания о нескольких секундах пламени желания, что он разделил с Джимом, были еще слишком свежи и вызывали учащение сердцебиения, несмотря на то, что сейчас человек мирно спал, удерживая Спока в своих теплых объятиях. Вулканцу же не спалось. Он с трудом заставил себя всё же убрать ладонь с обнимающей его руки Джима, с сожалением разорвав тактильный контакт и как будто убавив степень собственного комфорта. Джим извинялся за свою вспышку желания, оправдываясь инстинктами, но в то же время явно получал удовольствие от тесного телесного контакта со Споком. Видимо, человек чувствовал себя виноватым за то, что не смог сдержать обещания и не беспокоить вулканца своими эмоциями. Или он боялся того факта, что Спок узнает об испытываемом Джимом по отношению к нему влечении сексуального характера? Или это действительно были чистые инстинкты из-за наполненного адреналином вечера, близости чужого тела и не нашедших выхода эмоций? Спок не находил ответа и, поняв всю тщетность попыток найти однозначное объяснение действиям и эмоциям человека, принял решение при возможности собрать больше данных для анализа и погрузился в сон после краткой медитации под мерное дыхание обнимающего его человека.