Холодно-горячо

      Вечером того же дня Спок вышел из целительного транса. Способности вулканского организма вкупе со стараниями Маккоя совершили почти невозможное. По прогнозу доктора, Спок должен был полностью восстановиться в течение ближайшей пары дней. Маккой настаивал, чтобы это время вулканец провел в медотсеке под пристальным наблюдением врачей, но тот был непреклонен. Убедив доктора, что соблюдение необходимого режима возможно и в каюте, где условия гораздо более комфортны, и пообещав не напрягать излишне свой организм во время восстановительного периода, Спок покинул медотсек. В сопровождении Маккоя он без каких-либо проблем добрался до своей каюты, выслушал в который раз ряд наставлений, получил набор лекарств и строгий наказ обращаться при любом недомогании, после чего врач покинул каюту, предварительно убедившись, что температура в помещении идеальна для ослабленного организма вулканца.       Доктор по связи сообщил капитану о том, что Спок пришел в сознание, сразу же, как закончил все необходимые медицинские тесты. Кирк, не скрывая радости, попросил Маккоя передать Споку пожелания скорейшего полного восстановления. Когда же вулканец, прекрасно слыша капитана по связи, сдержанно поблагодарил Джима за заботу, тот мягко рассмеялся, сказав, что благодарить тут нужно доктора Маккоя, не позволившего им всем лишиться счастья снова слышать голос Спока. Доктор в ответ на это лишь фыркнул и предупредил капитана о том, что, хотя Спок и будет находиться в своей каюте, ему всё еще предписан полный покой, поэтому контакты с вулканцем стоит временно свести к минимуму. Кирк обозначил своё понимание данного вопроса и попросил Спока сообщить, как только тот сочтет себя достаточно восстановившимся для приема посетителей. Вулканец дал обещание так и поступить.       Ночь Спок провел в раздумьях, по большей части его мысли обращались вокруг действий и чувств капитана, а также собственных. Ему оставалось лишь гадать, что еще мог бы сказать в медотсеке Кирк, если бы не весьма несвоевременное вмешательство доктора. Джим явно был эмоционально нестабилен, но, судя по всему, всё же вполне отдавал себе отчет в своих действиях. Спок не находил сил отказаться от многократного прокручивания в памяти ощущений от краткого прикосновения пальцев Джима к собственным. Интересно, чувствовал ли Кирк что-нибудь через контакт в тот момент, когда по-вулкански целовал своего старшего помощника? Ответ на этот вопрос можно было узнать только одним способом, но к откровенному разговору с капитаном Спок еще не был готов. Джим попросил вулканца оповестить, когда тот достаточно восстановится, что ж, капитан сам дал Споку шанс использовать больше времени на подготовку, было бы крайне нерационально упустить эту возможность.       Спустя два дня Спок счел, что все функции организма восстановились полностью, доктор Маккой с неохотой это подтвердил и дал ему разрешение вернуться к работе. Увидев Спока, входящего на мостик, капитан привычно тепло его поприветствовал, но была заметна некоторая настороженность в движениях и жестах. Во время на удивление спокойной альфа-смены Спок неоднократно ловил на себе нечитаемые взгляды капитана. Кирк был необычайно тих, погружен во время большей части дежурства в свои мысли, и выныривал из задумчивости только тогда, когда ситуация требовала от него каких-либо действий. Ближе к концу смены, благодаря своему сверхчувствительному слуху, Спок уловил слабый шепот Чехова, который спрашивал у Сулу, не в курсе ли тот, какая черная кошка пробежала между капитаном и его первым офицером. Ответа Сулу вулканец не услышал, скорее всего тот выразил его невербально. Если даже навигатор заметил состояние капитана, то с этим надо было что-то делать, тем более что собственные планы Спока с достаточно высокой вероятностью могли помочь разрешению ситуации. Поэтому после окончания смены вулканец предложил капитану составить ему компанию на обзорной палубе. Кирк согласился с какой-то обреченностью, изрядно обеспокоившей Спока.       После того как они поднялись на обзорную палубу, Кирк, заблокировав дверь, прошел к той части помещения, откуда открывался оптимальный вид, приглушив освещение, чтобы был лучше виден свет космических объектов. Спок проследовал за ним и встал рядом, несмотря на всё время подготовки он не знал, как начать разговор. Вулканец пытался подобрать подходящие слова, чтобы перейти к главному, а между делом обратил внимание Кирка на интересные астрономические объекты, мимо которых проходил путь «Энтерпрайз». Пока Спок рассказывал в интимном полумраке о нескольких связанных с ними научных нюансах, которые могли показаться, на его взгляд, интересными капитану, напряжение чуть отпустило Кирка, и он поддерживал диалог, иногда уточняя какие-то аспекты, Споком не разъясненные. Однако, когда в речи вулканца возникла пауза, Джим всё же не выдержал.       ― Всё это действительно очень интересно, Спок, но я не думаю, что ты позвал меня сюда поговорить только о звездах и туманностях, ― Кирк повернулся в сторону вулканца, встречаясь с ним взглядом.       ― Это утверждение верно, Джим, но мне хотелось, чтобы ты успел эмоционально перестроиться после смены, а виды открытого космоса ты ранее оценивал как эстетически приятные, прошу прощения, если это показалось напрасной тратой времени, ― Спок почувствовал, как собственная неуверенность в реакции Кирка начинает рушить его планы и ослаблять самоконтроль.       ― Прости, это прозвучало довольно грубо, — интонации Кирка стали извиняющимися, — я люблю космос, иначе не служил бы в Звездном флоте, и то, что ты рассказывал, действительно было очень интересно, просто мы с тобой несколько дней совсем не разговаривали, в то время как раньше такое случалось крайне редко. Я надеялся, что, когда тебе станет лучше, ты захочешь поговорить со мной, ждал твоего сообщения, но так и не дождался. И у меня есть подозрения, что я знаю причину этого, ― голос Джима стал тише и печальнее, ― тогда, в медотсеке, я слишком боялся потерять тебя и был так счастлив, что ты жив, поэтому позволил себе сказать больше, чем обычно. Но то, что после этого ты не испытывал желания видеть меня, многое объясняет. Я бы не хотел потерять из-за своих чувств к тебе нашу дружбу, Спок.       ― Верно ли я интерпретирую твою речь, говоря, что ты был бы не против, если бы нас связывали не только дружеские, но и отношения романтического характера? ― пульс Спока непроизвольно ускорился, когда была поднята тема, так его волнующая. Вулканец ощущал вину из-за того, что Джим принял на свой счет задержку во времени, которая была необходима Споку, чтобы морально подготовиться к этому разговору. Кирк слегка покраснел, смутившись, но всё же ответил, глядя вулканцу в глаза:       ― Да, но если ты считаешь это неприемлемым, то, пожалуйста, забудь об…       Спок не нашел в себе сил выслушать просьбу Джима, исходящего из неверных предпосылок, и в несвойственной себе манере перебил землянина.       ― Джим, это был сиюминутный порыв, как тогда, в тиарийской пещере, или нечто большее? Для меня это важно, ответь, пожалуйста, ― ожидая ответа, вулканец осознал, что непроизвольно затаил дыхание.       ― В пещере это был тоже не сиюминутный порыв, Спок, ― Джим улыбнулся, хотя в его глазах можно было уловить оттенок грусти,― к тому времени я уже несколько месяцев как успел осознать свои чувства. Просто до того момента я никогда не был к тебе так близко физически в течение продолжительного времени и не осознавал в полной мере, как может среагировать на подобную близость мое тело. Прости, что тогда не сдержал своего обещания не беспокоить тебя из-за своей глупой влюбленности, ― горечь, исходящую от человека, Спок ощущал даже без физического контакта и страстно жаждал, чтобы Джим испытывал сейчас иные эмоции, но было необходимо прояснить еще несколько моментов.       ― Влюбленность обычно классифицируется как достаточно кратковременное чувство, обычно твои увлечения длятся менее недели, но ты утверждаешь, что к моменту миссии на Тиар-I уже несколько месяцев его испытывал. Здесь противоречие, или я недостаточно полно разбираюсь в терминах? ― Спок старался сделать интонации своего голоса как можно мягче, не желая усугублять заблуждения Джима.       ― Я боюсь, что недостаточно ясно выразился, ― Кирк выглядел окончательно смутившимся, ― влюбленность — не совсем верное слово, чтобы охарактеризовать чувства, испытываемые мной. Тем более что нет никакой связи между моими, как ты их назвал, увлечениями и тобой. Они — только способ сбросить физическое напряжение, красивая обертка, под которой для меня мало интересного. Я понимаю, что моё поведение за всё то время, которое мы вместе провели на «Энтерпрайз», могло привести тебя к выводу, что я вообще не способен к долгосрочным отношениям, но это не так. Ты дорог мне. Бесконечно ценен и как первый помощник, которому можно доверить свою жизнь, и как верный друг, который не способен на предательство, и как тот, кого я люблю, ― последние слова Джим произнес на грани слышимости, но Спок смог бы прочитать их даже по губам землянина. С каким-то отчаянием Кирк посмотрел на Спока и продолжил: ― Если это кажется тебе неприемлемым, я могу продолжать вести себя так же, как до этого разговора, моей речи в медотсеке, Тиара в конце концов! Я не буду требовать от тебя иного отношения, кроме дружеского. Только, пожалуйста, останься рядом со мной, ― мольба в глазах и голосе Джима не смогла бы оставить равнодушным даже камень, которым Спок ни в коей мере не являлся.       ― Я останусь с тобой, Джим, ― уверенность в выбранном решении возросла на порядок, когда Спок увидел, как заметно расслабляется Кирк, как уходит напряжение из его тела, а уголки губ приподнимаются, ― но при одном условии.       Джим вновь чуть насторожился, но всё же беспросветная печаль больше не исходила от него волнами. Улыбнувшись, Кирк ответил:       ― Всё, чего бы ты ни попросил, Спок.       И это звучало почти как клятва.       ― Нелогично давать обещание, не зная, в чем оно заключается, ― Спок вскинул бровь, удивленный словами Джима.       ― Я в достаточной мере доверяю тебе, чтобы не бояться быть связанным чем-то неприемлемым ради того, чтобы ты остался рядом со мной, ― Кирк внимательно всмотрелся в глаза вулканца, как будто пытаясь найти там ответы на свои вопросы. ― Так чего же ты хочешь, Спок?       ― Тебя, ― и в этом коротком, до дрожи откровенном слове было всё, что мог сказать вулканец, все его сомнения и боль, надежды и чаяния, а также непреодолимая жажда единения с Джеймсом Кирком, ставшим центром личной вселенной Спока. И эту жажду невозможно было не увидеть, судя по выражению лица Кирка.       ― Что ты имеешь в виду? ― тихий шепот Джима отражал неверие, которое читалось в широко распахнувшихся глазах землянина и ощутилось через тактильный контакт, когда Спок легко провел пальцами по скуле Кирка. Тот инстинктивно подался навстречу прикосновению.       ― Я останусь с тобой, как и обещал, но не буду требовать, чтобы ты сдерживал, когда мы наедине, свои эмоции по отношению ко мне. Я считаю их приемлемыми и в высшей степени коррелирующими с моими собственными, ― бережное касание позволяло лучше ощущать весь спутанный клубок чувств Джима, пока Спок говорил о своих.       ― Подожди, ты хочешь сказать, что… ― Джим замолк, когда Спок опустил руку ниже, на правое плечо Кирка, мягко оглаживая большим пальцем его шею, ощущая частый пульс землянина.       ― Да. Я испытываю к тебе чувства, далеко выходящие за пределы дружеских. Поначалу мне было трудно принять их из-за того, что я считал проявление подобных эмоций недостойным вулканца, но позже, осознав их истинную ценность и невероятную значимость для меня, я смог понять, что отрицание было бы худшим вариантом, ― и сейчас Спок как никогда был уверен, что выбрал верный путь.       ― Но почему ты не давал мне даже повода надеяться на что-то большее? ― Кирк придвинулся чуть ближе к Споку.       ― Исходя из всех твоих романов, которые я мог наблюдать, ― при этих словах Спока Джим вновь смутился, отчего стал, на взгляд вулканца, еще более очаровательным, ― я сделал вывод, что наиболее привлекательными объектами влечения для тебя являются женщины, к тому же срок подобных взаимоотношений не был приемлемым для меня. Я не хотел быть мимолетным увлечением, одним из десятков, имен которых ты и не вспомнишь после того, как удовлетворишь свой чувственный голод. Сейчас же ты говоришь, что желал, чтобы нас связывали отношения романтического характера, что любишь меня уже продолжительное время и что можешь смирить свои чувства, лишь бы я остался рядом с тобой. Ты готов был исполнить любое моё желание, Джим. Ты доверяешь мне целиком и полностью. При таких условиях я могу позволить себе быть откровенным с тобой и не прятать собственные эмоции.       ― Ты и правда… любишь меня? ― Кирк еще немного приблизился к Споку, осторожно положив руку тому на талию и внимательно глядя в глаза. Эмоциональный фон землянина зашкаливал, но Спок даже не пытался блокировать отголоски текущих через контакт ярких чувств Джима. Они грозили поглотить вулканца целиком, завораживали и не давали ни малейшего шанса уклониться от правдивого ответа.       ― Да, t’hy’la. И если ты согласишься быть со мной, я не планирую делить тебя ни с кем другим, ― этот момент Спок обязан был прояснить.       ― Тебе и не придется, ― левой рукой Джим накрыл лежащую на его плече кисть Спока и нежно огладил изящные пальцы вулканца, у которого от этого прикосновения сбилось дыхание. Спок отпустил плечо Джима и сосредоточился на ласкающих ладонь пальцах. Ощущения накрывали океанской волной. В отличие от того поцелуя в медотсеке, когда Спок не был способен даже пошевелиться, теперь он мог отвечать, лаская пальцы землянина своими, прижимая свободной рукой его ближе к себе за плечо, ощущая, как через контакт передаются тепло и нежность Джима, смешиваясь с собственными эмоциями Спока.       ― О да, так гораздо приятнее, чем когда ты в трансе, ― шепот Кирка достиг ушей Спока, когда тот почти потерял себя в поцелуе. Вулканец оторвал взгляд от сплетения их пальцев и посмотрел на Джима. Лицо того покрылось румянцем, зрачки расширились, юркий язык бегло проскользнул по верхней губе.       ― Что ты чувствуешь? ― голос Спока был на пару тонов ниже обычного, когда он задавал вопрос Джиму, оглаживая его пальцы и прижимая к себе, лаская другой рукой спину своего капитана.       ― Тебя. Отголоски твоих чувств. Или моих, отражающихся в тебе. Я не знаю, как описать то, что я испытываю, но это ощущается потрясающе. Смотреть на твои руки, когда ты вводишь данные на научной станции, теперь будет очень непросто. Но я надеюсь, что тебе на меня тоже будет нелегко смотреть, ― с этими словами Джим подался еще ближе, Спок успел заметить собственное отражение в глазах хитро улыбающегося Кирка, а потом его губ коснулись теплые губы землянина.       Пальцы Кирка продолжали бережно скользить вдоль костяшек пальцев Спока, пока Джим мягко, но в то же время настойчиво целовал вулканца на человеческий манер. Спок чуть втянул мягкую нижнюю губу Кирка, тот влажно провел языком по его верхней губе, а потом скользнул дальше, углубляя поцелуй. Спок не раз видел потерянное выражение лица у тех девушек, которых целовал Кирк, теперь же он мог почувствовать это сам. Жаркое скольжение языков, сменяющееся игривыми укусами, жадное посасывание, легкие, едва ощутимые касания припухших губ и вдобавок ко всему этому огонь желания Кирка, распространяющийся по телу от каждой точки их соприкосновения. Особенно от крайне чувствительных кончиков пальцев, которые Джим продолжал ласкать левой рукой, правой прижимая все ближе и ближе к себе голову Спока, проводя иногда большим пальцем по самому кончику острого уха, чрезвычайно богатому на чувствительные точки. Спок мог навсегда потеряться в этом потрясающем человеке, он уже с трудом осознавал себя, запутавшись в урагане чувств как своих, так и Джима, отвечая на его поцелуи, даря и получая удовольствие. Постепенно первый чувственный голод был утолен, и их движения стали плавнее, нежнее, не такими сумасшедше-алчущими, хотя жар желания всё еще тлел между ними. Джим ласково поцеловал Спока в последний раз и чуть отстранился, всё еще продолжая перебирать одной рукой волосы вулканца, походя оглаживая острый кончик позеленевшего уха, а пальцы второй тесно переплетя с пальцами Спока.       ― Я не могу поверить, что это и правда происходит с нами. Я ведь не брежу сейчас, лежа где-нибудь в медотсеке под надзором Боунса? ― полная надежды улыбка Джима омолодила его лицо, убрав следы усталости.       ― В таком случае бредим мы оба, что статистически маловероятно, ― Спок сам не понимал, зачем отвечает на этот явно риторический вопрос.       ― Я обожаю тебя, ― Кирк со смешком уткнулся носом в шею Спока, а потом, оставив на ней легкий поцелуй, от которого у вулканца всё же перехватило дыхание, вновь посмотрел ему в глаза, ― я так долго мечтал поцеловать тебя, ты не представляешь. Было крайне наивно думать, что на Тиаре я смогу сдержать свои эмоции, но возможность быть так близко к тебе явно затуманила мне мозг.       ― Теперь у нас достаточно возможностей и времени, чтобы позволить себе это, ― на этих словах Спок коротко, но нежно коснулся губ Кирка своими.       ― И не только это, я надеюсь, ― лукаво усмехнулся Джим, ― но не стоит пока торопить события. Я слишком давно не целовался с кем-то, кто мне действительно дорог, чтобы позволить себе роскошь не насладиться полностью для начала этим аспектом отношений. Я же могу называть то, что между нами, отношениями? ― Кирк смотрел как-то смущенно, но с затаенной надеждой.       ― Разумеется, t’hy’la, ― по мнению Спока, называть отношения отношениями было крайне логично.       ― Ты называешь меня так уже во второй раз, в первый мне было как-то не до объяснений, но сейчас ты же мне скажешь, что это значит? А то я не слишком силен в вулканском, хотя, если ты захочешь, могу попытаться исправить этот свой недочет, ― Джим вновь тепло улыбнулся, крепче прижимаясь к вулканцу.       ― Как тебе будет угодно, Джим, ― Спок слегка приподнял уголок губ, представив, как капитан в свободное от вахт время читает труды Сурака в оригинале, хотя Кирку, скорее всего, гораздо больше пришлась бы по вкусу досураковская поэзия. ― В вулканской культуре концепция t’hy’la имеет очень большое значение. В приблизительном переводе на стандарт это слово может принимать значения «друг», «брат», «любовник», но оно значит гораздо больше, чем любой из этих терминов. Ты уже давно стал для меня ближе, чем любой из друзей, роднее, чем брат, но о возможности называть тебя t’hy’la в третьем значении я до недавнего времени не задумывался. Когда я почувствовал твои эмоции в медотсеке, то понял, что надежда на взаимность моих чувств всё же есть, хоть она и крайне нелогична.       ― Ты забыл, что я сам крайне нелогичен… t’hy’la, ― мягко рассмеялся Джим.       Тишина, опустившаяся на обзорную палубу после этих слов, не была напряженной, они стояли, обнявшись, иногда целуя друг друга, освещенные светом космических объектов, мимо которых пролегал их общий звездный путь. Их спокойствие было потревожено лишь однажды, когда кто-то безуспешно попытался войти на обзорную палубу, доступ на которую был сейчас закрыт капитанским кодом.       ― Надо дать и другим полюбоваться на звезды, как ты думаешь, Спок? У нас же еще будет время? ― тепло и уют, источаемые эмоциями Джима, заполняли вулканца, успокаивая не хуже многочасовой медитации.       ― Много времени, ― Спок коснулся губами виска землянина.       ― Я уже и забыл, что такое отношения, в которых не надо никуда спешить, ― Кирк потянулся навстречу прикосновению, крепче обнимая Спока.       ― Нам обоим надо отдохнуть, Джим, завтра нам должны передать детали новой миссии, это будет трудный день, ― хотя Споку и не хотелось отпускать от себя Кирка, но он обязан был это сделать.       Джим нехотя согласился, и они, поправив свой внешний вид до соответствия уставу, покинули обзорную палубу. Подойдя к своей каюте, Кирк пожелал Споку доброй ночи и, украдкой оценив, что в коридорах никого нет, коснулся его пальцев своими в кратком вулканском поцелуе, после чего, улыбнувшись на прощание, вошел в каюту. Спустя несколько секунд Спок зашел в свою, посчитав, что в столь позднее время вид задумавшегося перед каютой капитана старшего помощника может вызвать слухи, пусть и недалекие от истины.