Повышая градус

Касамацу был пьян. Кисе впервые видел своего семпая в таком состоянии, и потому поначалу даже не знал, что говорить. Спонтанная поездка за город всей командой предвещала легкое отвлечение от будничных забот, но Рета и предположить не мог, что все обернется именно так. Еще час назад Юкио был полон сил и собирался с Кисе выпить чаю на веранде, но потом по непонятным причинам ушел навестить Морияму с парнями, и в итоге залил в себя кое-что покрепче. — Ты так и будешь стоять там в дверях? — Ешитака глянул на растерявшегося Кисе. — А вы что предлагаете? Тащить его на руках до постели? — Рета не жаждал брать на себя ответственность за необдуманный поступок семпая. — Может быть, будет более разумно оставить его у вас? — Кисе, не думаю, что Касамацу обрадуется, обнаружив себя не на своем футоне. Комнату ты с ним делишь, и соответственно все претензии будут к тебе. Мол, не помог неблагодарный кохай своему капитану, который по совместительству еще и семпаем ему является. Хочешь новых тумаков? Пожалуйста! Иди спать, мы тут как-нибудь сами справимся… — Ладно, ладно, — Кисе натянуто улыбнулся. Перспектива получить свеженьких оплеух заставила мозг работать в правильном направлении. — Помогите мне его поднять… Казавшийся неподвижным мешком картошки Касамацу, как только его подхватили под руки, начал вяло отбиваться от своих доброжелателей. Движения Юкио были смазанными, и кроме улыбок и сдавленных смешков не вызывали у сокомандников никаких других эмоций. — Мы все равно лучшие… — язык капитана вяло ворочался у него во рту. — Не первые, черт с этим, но, несомненно, не лузеры криворукие… — Не могу не согласиться с вами, семпай, — Кисе забросил правую руку Касамацу себе на плечо и осторожно обнял его за талию. — А теперь, давайте, я отведу вас спать. Рета вывел еле стоящего на ногах Юкио в коридор и тут же услышал, как за спиной поспешил закрыть дверь Морияма. Радовало то, что их с семпаем комната находилась по соседству, и что Кисе не придется позориться перед другими посетителями отеля. Опустив почти безжизненное тело на футон, Рета облегченно вздохнул. Затем его руки потянулись к спортивной сумке, из которой минутой позже был вытащен мобильный телефон. Кисе сомневался в правильности своих действий, но пальцы уже уверенно давили на кнопки, оставляя в памяти трубки все новые и новые интересные снимки. — Семпай, я давно мечтал заполучить твое портфолио, — Рета улыбнулся. — Но ведь на трезвую голову ты и близко не подпустил бы меня к себе… Кисе отодвинулся немного назад, чтобы поймать в объектив своей камеры Юкио в полный рост. Бесстыдно распахнутая юката выставляла напоказ плечо и часть груди капитана, а так же его ноги. Парни часто видели друг друга обнаженными в душе после тренировки, и это было так обычно, но почему-то сейчас Кисе почувствовал, как слегка запылали его щеки. Рета сглотнул и поспешил прикрыть Юкио, но как только его рука коснулась Касамацу, тот перехватил ее, и его затуманенный взгляд остановился на лице Реты. — Что ты делаешь? — Юкио дыхнул алкоголем. — Касамацу-семпай, вы немного перебрали, — Кисе хихикнул. — Отдыхайте… Ладонь Кисе опустилась на колени Касамацу. Юкио вздрогнул и непроизвольно развел ноги, не переставая смотреть Рете прямо в глаза. Кисе рвано вздохнул, подался вперед, ведясь на недвусмысленный жест своего семпая. В Кисе говорило любопытство, а так же давнишняя мечта подчинить себе вечно срывающего свое зло на его бедной голове капитана. Рета был уверен, что под преувеличенной строгостью маскируется слабость и чувственность, которые Юкио не принимает, но которые являются неотъемлемой частью его сущности. — Семпай… — Кисе подобрался на критически близкое расстояние. Еще только шаг, и он поставит черту под их прежними приятельскими отношениями. Юкио рядом. В последнее время он часто рядом, но чтобы вот так: глаза в глаза, вперемешку дыхание, касание тел — такое впервые. Кисе немного страшно, ибо все подозрения, что они с Касамацу что-то чувствуют друг к другу, оправдываются, но желания повернуть обратно у него нет. Потому что второго шанса может никогда не выпасть… Юкио поцеловал Рету первым. Впечатался влажными губами в чужой рот, отметая своим поступком последние сомнения. Кисе закрыл глаза, хватаясь за ощущения, запечатлевая в памяти легкое головокружение и бешеный стук своего сердца. Касамацу грубо вцепился Кисе в волосы, притягивая для более тесного контакта, и Рета с удовольствием ему поддался. Глубже скользнул рукой под юкату, и когда коснулся пальцами возбужденной плоти семпая, победно вдохнул в себя его приглушенный стон. Юкио был таким податливым, его тело смело отзывалось на прикосновения, и Кисе не мог этим не воспользоваться. Лаская языком распахнутые губы Касамацу, которые имели восхитительный сладковатый вкус, Рета продолжил осторожно двигать рукой, отмечая про себя, что, не смотря на его неумение делать приятное партнеру, Юкио его не отталкивал. Прежде Кисе доводилось прикасаться только к самому себе, и у него и мысли не возникало, что когда-нибудь он будет дрочить другому парню, но сейчас это казалось ему естественным. Рета опустил стыдливый взгляд вниз, желая увидеть, момент развязки. Налитая кровью головка члена блестела от смазки, и Кисе знал, что еще совсем немного до того, как белесые струйки вырвутся наружу, пачкая живот семпая и оставляя следы на его собственной ладони. — Не смотри… — Юкио нахмурил брови и закусил губу. Его лицо, еще более раскрасневшееся, сейчас было таким развратным, что Рета почувствовал, как новой волной поднимается внутри вожделение. Член Кисе болезненно ныл от напряжения. Увлекшись Касамацу, Рета забыл о собственном удовольствии, но сейчас желание освободиться от скопившейся сексуальной энергии просто распирало его. Кисе не осмелился просить Юкио об ответной ласке, хотя был уверен, что тот ему не откажет. В душе Кисе был стыд от того, что он воспользовался состоянием семпая, и посему он не желал усугублять свое положение еще больше. Может быть потом, когда Юкио будет трезв, когда улягутся все обиды (в том, что они возникнут, Кисе почему-то не сомневался), когда семпай перестанет играть в недотрогу… руки Касамацу тоже позволят себе определенные смелости и будут возносить Кисе к вершинам блаженства. А потом, намного позже, когда они сблизятся еще больше, возможно рот Юкио… — Ах… Кисе… Черт… — Касамацу содрогнулся всем телом, широко, будто бы от удивления распахнул глаза, вцепившись пальцами в плечи Реты. — Семпай… — Кисе бессильно уронил голову на плечо Юкио. Эмоции переполняли его. Хотелось поделиться с Касамацу впечатлениями, обменяться мыслями и даже, возможно, вытянуть из Юкио признание. Липкими пальцами Рета коснулся себя, и буквально через мгновение тоже кончил, не переставая рисовать в своем сознании постельные сцены с участием капитана и себя в главной роли. — Касамацу-семпай, — тяжело дыша, Рета взглянул на Юкио. — Семпай? Откинувшись на подушку, Юкио уже спал. Усмехнувшись, Кисе накрыл того одеялом и принял решение сходить в душ. Смыть с себя остатки похоти и стыда… ~ Утром, чувствуя за собой вину и желая хоть как-то ее искупить, Кисе удалил из телефона все сделанные накануне вечером фотографии. Ну, почти все… — Надеюсь, я не создал тебе вчера проблем? — потирая пальцами виски, Касамацу присел на футоне. — Семпай, можно я тебя сфотографирую? — Рета вытянул вперед руку, настраивая камеру. — Совсем сдурел?! Что за глупости у тебя всегда в голове? — Юкио наклонил голову и прикрыл лицо ладонью. Кисе улыбнулся. Касамацу был прежним, но теперь Рета знал, что творится за кулисами его скрытой натуры. И в самое ближайшее время Кисе намеревался вновь туда заглянуть.