Пенни Джексон и Герои Олимпа

Лео был изумлён. Раньше он никогда не бывал в Сан-Франциско, поэтому сейчас удивлялся каждой улочке этого удивительного города. Бесчисленные фонтаны, песчаные пляжи, усеяные морскими котиками, которые словно и ждали момента, чтобы сфотографироваться с туристами. Однако отвлекаться времени не было: нужно было в очередной раз спасать божественные задницы своих родителей и, заодно, не дать миру погрузиться в хаос. Ну, в общем, как обычно, ничего нового. Летели высоко, стараясь спрятать бронзовые махины за облаками. Мало ли, что могут подумать смертные? Перси, сидевший вместе с Аннабет на Пирате, поочерёдно с Пенни, сидевшей на Чернушке, периодически опускался ниже облаков, высматривая дорогу и направляя клин. В очередной раз вынырнув из облаков, Перси прокричал ребятам, чтобы они опускались. Весь клин резко направился вниз, под облака. Под ними, словно стеклянное блюдце, простирался залив, а чуть в стороне виднелся символ Сан-Франциско - мост Золотые Ворота. Вдали, покрытая туманом, каменной грядой возвышалась гора Тамалпаис, ставшая пристанищем титанов. Вскоре они были уже так близко, что почти приземлились на гору. Почти. – Лео, скажи, что это был ты. – он услышал голос Пайпер, доносившийся откуда-то снизу. – Что именно? – спросил Лео, выискивая глазами Бурю. – Это. Пайпер подняла вверх руку. В ней она держала какую-то большую брозовую деталь, похожую на вытянутую пластину. Лео пригляделся. Может, что-то выпало из Фестуса? Нет, это явно не деталь. – Пайпер, где ты это взяла?! – Оно застряло в Буре! – Ты в курсе, что это такое? – Эм... Деталь от Фестуса? – Нет! Внезапно Пенни вскрикнула. – Пенни? – Аарон обернулся, и как раз вовремя: Джексон, зажав кровоточащее плечо рукой, чуть не упала с Чернушки. – Стимфалийские птицы! – заорала Аннабет. Лео обернулся. Солнце закрыла чёрная туча, состоящая из огромного множества птиц. Они были разного размера: одни маленькие, как голуби, тёмного цвета; другие крупные, как орлы, а их перья отливали бронзой. Похоже, эти железные пташки были автоматонами. К несчастью, Лео отметил, что орлы метали из своих крыльев острые бронзовые перья. – Жги их, Фестутс! Дракон, тяжело взмахнув огромными крыльями, стал подниматься выше, в гущу птиц. Он раскрыл пасть, выдыхая пламя, и несколько чёрных с бронзовыми клювами голубей полетели вниз уже в виде курочек-гриль. Фестутс, хоть и двигался быстро, всё же был слишком медлителен для мелких птиц: большинство из них ловко уворачивались от струи огня. Однако и орлы от огня не особо страдали: их бронзовый корпус лишь нагревался. Лео был не в курсе, каким образом можно одолеть надоедливых птиц. А вот Перси, кажется, припомнил, чего они страшатся. – Нужно что-то очень громкое! – воскликнул он. – Желательно побыстрее! – Чувак, извини, но где я тебе сейчас, в воздухе, найду что-нибудь очень громкое?! – ответил вопросом на вопрос Лео. Смертные, находившиеся под полем битвы, слегка обалдело смотрели на происходящее вверху побоище. Что бы они там ни видели сквозь Туман, для них это выглядело зрелищно. Один из бронзовых орлов резко сложил крылья и камнем полетел на Грозу, но Патрик ловко повернул крылатую кобылу вбок, и автоматон промазал. Другой железный птах спикировал на Бурю. Духу грозы это явно не понравилось. Он, скача по воздуху, взбрыкнул, выдул из ноздрей маленькие грозовые ураганы и, когда орёл оказался достаточно близко, ударил того задними копытами. При этом из копыт вышел нехилый электрический разряд. Пайпер, которая и так неуютно себя чувствовала на спине Бури, при совершении данного манёвра чуть не свалилась. Причём во время полёта ей приходилось поддерживать Джейсона, который и без того неважно себя чувствовал. – Всё нормально? – спросила она Джейсона. – Живой. – ответил Грейс. Меж тем его старшая сестра уже поняла, что отстреливаться от птиц практически бесполезно: только зря стрелы переведёшь. В этот момент Солнышко, летевший удивительно спокойно и ровно, как-то резко взбрыкнул и тихо заржал. Крылья его ослабли. Он стал стремительно падать вниз, в залив. Из бока у него торчало бронзовое перо. Лео попытался направить в ту сторону Фестуса, прекрасно понимая, что всё равно не успеет. Даже с такого расстояния было видно, как дочь Зевса вжалась в Нико. Однако сын Аида пока, кажется, не собирался перемещать себя и Талию через тени. Лео понял, что, если так пойдёт и дальше, то они разобьются. Перси с Аннабет на Пирате устремились за ними и почти поравнялись. Но буланый пегас, превзойдя все ожидания, на полпути к смертельной водяной глади, расправил крылья, широко расставив их в стороны и выровнялся. Правда, через несколько секунд его ослабевающие крылья не выдержали нагрузки и снова сдались земному притяжению, но затем Солнышко опять их расправил: он то летел, то падал, то летел, то падал, а кровь из раны на боку продолжала сочиться. В конце концов он со своими седоками почти скрылся из виду, оказавшись за пеленой густого Тумана над горой Тамалпаис. Пират – следом за ними. Внезапно Лео почувствовал мимолётную боль снаружи уха. – Ай! Он дотронулся до больного места, а затем взглянул на свои пальцы. Там была кровь. Очевидно, орёл, швырявшийся перьями, чуть-чуть промазал и задел только ухо. "Не страшно." – подумал Вальдес, но тут же спохватился: – Эй, Калипсо, ты как там? – Если не считать, что я сижу на бронзовом драконе, на высоте около пятисот метров, окружённая стаей разъярённых голубей и автоматонов, пытающихся нас убить, то порядок. О, да. Лео определённо нравилась эта девушка. Снизу к битве устремились две большущие серые тени с крыльям. Вальдес пригляделся: это были драконы. "О, отлично, в наших рядах пополнение!" – обрадовался он, ведь прекрасно понял, что это Фрэнк и Фрэнсис, превратившиеся в драконов. Превратившиеся... – Народ, идея! – заорал он настолько громко, насколько мог, чтобы его услышали. – Фрэнк, лети сюда! Одни из драконов сначала недоверчиво повернул морду на голос, а затем подлетел к Фестусу, поравнявшись с ним и летя параллельно ему. – Фрэнк, ревуны! Когда-то давно Эсперанса читала малютке Лео книги о животных со звуками. Каждый раз, слушая звуки ревунов, Вальдес зажимал уши руками, чтобы не слышать их криков, а потом, когда они замолкали, вместе с мамой смеялся над этим. На морде дракона отразилось крайнее недумение. – Обезьяны-ревуны! Они же очень громкие! И орут противно! Что, не видел никогда? Дракон Фрэнк отрицательно замотал головой. – Блин, тогда не сработает. Жги их, Фестус, жги! Бронзовый автоматон вновь выпустил струю огня, но птицы, как будто успели натренироваться, почти все увернулись. Жечь их стало почти бесполезно. А бронзовые крылатые твари, наоборот, вошли в раж: они, ловко уворачиваясь или же вовсе игнорируя пламя, стали метать свои перья ещё чаще. В ясном, казалось бы, небе грянул гром, да такой громкий, что у многих заложило уши. Птицы, словно сумасшедшие, потеряли ориентир, стали летать кругами, врезаться друг в друга и падать вниз. Раздался второй громовой раскат. Голуби совсем обезумели: кидались друг на друга, словно старались пробить голову противнику. Те, птицы, которые ещё не окончательно отшибли себе мозги, как можно быстрее собрали остатки мозгов и кинулись прочь. Только вот орлам было хоть бы хны: они продолжали атаковать уже изрядно уставших полубогов и пегасов. Чёрная туча закрыла небо. Присмотревшись, Лео заметил, что туча эта каким-то образом исходила прямо от горы Тамалпаис. Дальше произошло что-то уже совсем из ряда вон выходящее: из чёрной грозовой тучи стали вылетать яркие молнии, бившие точно по целям – орлам – но не задевавшие ребят. Неужели боги решили позаботиться и своих детях? Что-то на них это не похоже. И в этот самый момент все странности умножились вдвое, ведь ребята увидели на вершине горы огромную сияющую фигуру, которая, гневно глядя на птиц, испепеляла их молниями из тучи. Как ни странно, полубоги узнали эту фигуру. Так могло сиять только одно существо. Вернее, титан. Это был Япет. Боб.