Пенни Джексон и Герои Олимпа

– Ты... – прошипела Кэтрин. – О... И ты здесь, Блэк? – ответила, гадко улыбаясь, Ликая. – Что ж, рада встрече. Пайпер взглянула на дочь Лупы. Та почти незаметно сделала глазами знак, что она временно постарается отвлечь царицу оборотней, чтобы девочки уже дошли до мальчишеской палатки. – А лично я совсем не рада тебя видеть, Ликая. Царица усмехнулась, а волки-оборотни, словно трусливые шавки, во всем поддакивающие своему вожаку, вновь одобрительно зарычали. Ликая сняла с головы капюшон в виде волчьей головы, открыв взору ребят корону из человеческих костей. – Жаль, что я не убила тебя раньше, когда ты была беспомощным щенком. Однако боюсь, что ты можешь понадобиться моей Госпоже... Но ничего, мои волки как раз голодны, и, в свете того, что мне велено привести живыми лишь пятерых определенных полубогов, то мои верные подданные будут очень рады порвать тебя на части, Блэк, медленно и мучительно. Похоже, эта идея действительно понравилась оборотням, ибо некоторые аж залаяли в нетерпении. Воспользовавшись этим, трое девочек почти синхронно сделали незаметный шаг к палатке. – Трусиха ты, Ликая. Никуда без своей стаи не можешь. Только на неё и полагаешься. Волки стали возмущенно клацать зубами и рычать, а тот, что стоял рядом с палаткой, решил укусить дочь Лупы, но, получив от Хейзел серебряным самородком по морде, отступил. Пайпер сделала ещё шаг вперёд и один из волков, заметив это, зарычал на неё, затем, шевеля ушами и губами, взглянул на свою царицу, словно используя какой-то неведомый язык жестов. – Что ж, Блэк, умно, конечно... Однако у меня сотня глаз и ушей, поэтому пройти дальше безнаказанно твоим друзьям не удастся. Она оглядела своих подданных. – Взять их. Живьём. Волки, угрожающе рыча, стали сужать кольцо вокруг девушек. Оборотень, стоявший у палатки, бросился внутрь неё, однако через пару секунд послышался его предсмертный визг: девочки в палатке явно не спали. Это было сигналом к битве. Около дюжины зверей потоком хлынули в девчачью палатку, а остальные – на Пайпер, Аннабет и Талию. Грейс стала посылать в зверей множество стрел, не подпуская к себе слишком близко и превращая их в чёрные лужи с плавающими в них стрелами, Аннабет прекрасно орудовала охотничьим серебряным ножом, словно с ним и появилась на свет, Пайпер тоже неумолимо отправляла волков в Тартар. Из палатки девочек всё время слышался шум битвы, а затем и предсмертное поскуливание одного из оборотней. Битва кипела везде. Волки нескончаемых потоком появлялись со всех сторон: они то выходили из-за деревьев, то мчались через поляну, освещённую лунным светом, то вылезали словно из-под земли. У Талии очень быстро кончились почти все стрелы, и она, оказавшись в окружении, пыталась отбиваться серебряной стрелой и голубыми молниями, исходившими от неё. Один из оборотней выбил у Аннабет кинжал, а второй, прыгнув и свалив первого, сбил девушку с ног. МакЛин бросилась на помощь подруге, но в этот момент волк схватил её за штанину. Нож выпал из её рук, она попыталась до него дотянуться, однако волк потащил её в сторону. В этот момент Пайпер почувствовала, как в нос ударил запах озона и морского бриза, как во время шторма на море. Раздался электрический треск, сверкнула молния, и волк рухнул замертво, однако Пайпер ничуть не задело. В следующий миг Талию, Пайпер, Аннабет и ближних к ним оборотней накрыло волной, смывая зверей в сторону, но не задевая ни девушек, ни фонари, ни палатки, ни выпавшие ножи, ни стрелы, лежащие на земле. Волна, смыв врагов, исчезла, а рядом с Аннабет оказался Перси. - Прости, - сказал он, помогая дочери Афины подняться с земли, - я немного задержался. Девушка, слегка улыбнувшись, поцеловала его в щёку. – Рыбьи Мозги... – выдохнула она. С воздуха к Пайпер спустился Джейсон. – Ты цела? – спросил он. – Да, я в порядке, – ответила дочь Афродиты и, кивнув на рану на животе парня, продолжила, – ты лучше скажи, как ты себя чувствуешь? Рана не болит. Лицо сына Юпитера исказила гримаса боли, но он натянутой улыбнулся. – Ничего, не помру. Главное, что ты в порядке. Лирическую сцену прервало рычание разозленных мокрых волков, теперь более походивших на огромные, чёрные, грязные, обтянутые кожей крысиные скелеты. Все ребята выскочили из палаток, причем каждый умудрился иметь при себе хотя бы одно серебряное орудие, пусть даже вилку или просто большой самородок, но всё же... – Меня вот интересует, а где Фулла? – вдруг подала голос Лея. – Я бы тоже не отказался узнать, куда подевался Фестус. – добавил Лео. Ребята, встав в круг, спина к спине, приготовились обороняться. Около Рейны возникли Аурум и Аргентум, однако Аурум, увидев, с чем сейчас он будет иметь дело, отошёл в круг. Около Рейза тоже появились две собаки; золотая, как и Аурум, отошла в центр, ожидая команд хозяина. Около ребят появились ещё два белых волка, весело завилявших хвостом при виде Охотницы и Охотника. Затем, встав рядом Ликая была в бешенстве. – Взять их! Волки чёрной волной нахлынули на ребят, оголяя клыки и когти. Лео метнул в то, что осталось от вчерашнего костра, огненный шар. Вспыхнуло яркое пламя, отправляя в Тартар пару неосторожных оборотней, которые оказались поблизости. Аргентум и Сильва, как её называл Рейз, вызывали у оборотней особую неприязнь, ведь при любом прикосновении оборотня серебро начинало жечь им кожу, как огонь, а тут две полностью серебряные собаки. Битва кипела; число оборотней, казалось, начало сокращаться, однако на месте павшего монстра появлялись сразу два. Ликая, видимо, прекрасно понимала, что самой в драку ей пока что лезть не следует. Она просто стояла поодаль, гордо вскинув голову и ожидая, пока её противники измотаются. Действительно, спустя некоторое время полубоги стали уставать и двигались медленнее, а Джейсону и вовсе стало плохо: рана на животе отнимала слишком много сил. Очень интересно, что на оборотней действовало не только серебро, но и способности полубогов (огонь, морская вода, электричество), а также зубы и когти Охотничьих волков, Кэрри и Маркуса. Но вскоре полубоги, устав, дали слабину. Аарона, неосторожно попавшего под удар одного из оборотней, откинуло в сторону. И, если бы не Пенни, создавшая спасительную волну, унёсшую волков в стороны, то неизвестно ещё, выжил бы сын Афины или нет. Ликая рассмеялась, глядя на ослабевших ребят. – Бейтесь, бейтесь, отпрыски богов, всё без толку: вам не победить! – Ещё одна наивная и самоуверенная зануда... – протянул, закатив глаза, Перси. Бешено сверкнув глазами, царица оборотней превратилась в чёрную волчицу размером с лошадь. Её шерсть отливала бронзой, а огромные волчьи глаза красного цвета словно светились. Волчица стала нервно шагать туда-сюда поодаль ребят. Потоку оборотней не было конца; казалось, что чем больше их убиваешь, тем больше их становится. У Фрэнка кончились стрелы, заимствованные у Тейлора и он, превратившись в носорога, промчался среди оборотней, сбивая врагов, как шар для боулинга сбивает кегли. Хейзел швырнула в одного из волков серебряный самородок, и тот с шипением прожег волчью шкуру. – Ребят, нам нужно что-делать, мы вроде как начинаем им уступать... – сказала она. – Спасибо, что подбодрила! – сказала Лея. – Эй, смотрите! – сказала и показала наверх. Над ребятами возвышался, разинув пасть, Фестус. Чуть поодаль Фулла уже сжигала волков пламенем изо рта. Дракон что-то прострекотал азбукой Морзе, после чего Лео закричал: – Сейчас Фестус даст залп, все бегом к нему под брюхо! Ребята быстро выполнили просьбу товарища, а Фестус, дав залп огнём, поднялся в воздух, ветром раскидав оборотней в стороны. В этот момент, откуда ни возьмись, появился "транспорт" ребят и, ловко и быстро усадив их себе на спины, взмыл в воздух или просто поскакал вперёд. А затем и Фестус с Фуллой, подхватив оставшихся, взмыли в облака. Ликая, сыпя проклятия, бессильно зарычала: даже её хвалёная стая не могла ни взлететь, ни угнаться за Алирой и Арионом.