Говорю только раз: Люблю тебя, Мусор!

POV Занзаса/Тсуны (абзац от одного, абзац от другого; уверена, Вы не запутаетесь. Блин, ну не могу я написать завершение в этой главе. Не выходит Ммм… Савада в этой части на Хибари похож. Вот они, уке 21-го века))))) - З-занзас? – зрачки Савады от удивления расширились. Вот же блять, ну что он успел уже там нафантазировать? - Пацан, я это… ну… - Признались в чувствах зеркалу? – нервным, дрожащим голосом спросил Тсуна. - Эй, что за бред. Я что, похож на психа? Слушай, Савада, может в другом месте поговорим? – он, походу, таки все слышал. - Нет, говорите с зеркалом. Вдруг оно таки ответит, - пацан на секунду затих, -взаимностью, – развернулся, и ушел. И что это к ебёней фене только-что было? Пиздец. Даже и не знаю, как это назвать. Мы общались на «Вы». Не как возлюбленные, ээээ… любовники, скорее, как совсем чужие люди. Но я на седьмом небе… ОТ СЧАСТЬЯ!!! Хочется прыгать, скакать, танцевать румбу и кричать на весь мир о том, что у меня все хорошо! Конечно, хорошо. Ведь я пришел к Занзасу домой, чтобы, наконец, признаться в своих чувствах, а услышал из его уст признание себе. Правда, оно вышло малость… оригинальным, что ли? Зато, моему любовнику можно вручить премию за самый странный способ признания в любви. А я ведь слышал всю его речь от начала до конца. И уже собирался уходить, но на словах «Ладно. Скажу» у меня случился нервный тик и было такое ощущение, будто земля ушла из-под ног. На момент я потерял равновесие. А тут его признание и ЧИСТО СЛУЧАЙНО разбитая ваза. И он меня заметил. Ух, это его лицо я запомню на всю жизнь. Идея сделать из себя обиженного пришла в мою голову неожиданно, и опять же СЛУЧАЙНО. Ну, а что? Знаю же, человеку нужен стимул. Хотя, такого как Занзас нужно подталкивать к развитию отношений. Я говорил, что любыми способами признаюсь в своих чувствах? Говорил… беру свои слова обратно. Первым признается он. Почти признался. Остался только решающий ход. В данный момент я напоминал себе злодея из кинофильма: хотелось засмеяться злобно-призлобно. Шах и почти мат, Занзас. А пока я ухожу от него, оставляя с мыслями один-на-один, у меня будет время потренироваться сыграть из себя обиженного судьбой и Занзасом. Во мне умер великий актер! Ебать, Занзас, ты придурок. Пацан к тебе со всей душой, а ты… а я… Не, ну нахуй все. Чего наёбывать других, пацана и себя в первую очередь? Даже такой как я способен любить. Да, блять. Любить, блять. С хуя, что он парень. С хуя, что я тоже парень. Нам вместе хорошо? Нам вместе охуенно! Вот в чем был, в том и побежал догонять Тсуну. Ебааать, совсем не ведаю, что творю. Поношенная футболка, свободного покроя штаны и домашние тапочки – вот в каком виде я сейчас как сумасшедший выбегаю из дому, и направляюсь к этому Саваде. У дверей замираю. Блять, а чё говорить-то ему буду? Нет, с тем «что» уже определился. «Как?». Резко поднимаю руку, и нажимаю дверной звонок. Со всей дури вдавливаю ни в чем неповинную кнопку. Пиздец, ебать, блять… что долго так не выходит? Он что, куда-то ушатать успел?! Тут дверь медленно открывают. На пороге стоит Тсуна. Какой-то весь из себя грустный и расстроенный. Блять, ну вот ранимые какие мы, а. - Мать твоя дома? – спрашиваю я. Нужно убедиться, что свидетелей не будет. - Н-нет, – заикаясь отвечает пацан. - Вот и славно, – Хватаю его за руку, затаскиваю в дом, попутно закрываю двери. Прижимаю в коридоре к стене и грубо так целую. Он млеет под моим напором. Ноги дрожат, готов упасть в любую минуту. Не отпирается, не сопротивляется. Послушно отвечает, сплетая наши языки в страстном танце. Все маты одни махом улетучиваются из моей головы. На смену животному поцелую приходит нежный, невесомый. С Тсуной хочется быть нежным и ласковым. Прерываю сплетение наших губ, и смотрю на него. Весь красный, тяжело дышит, глаза закрыты. Задеваю его подбородок рукой и поднимаю чуть выше. Он открывает глаза. Ах, бля, он охуе…прекрасен! Снова тянусь к нему за поцелуем, но останавливаюсь, и выдыхаю в губы: - Я тебя люблю! Он млеет, и оседает на пол. Успеваю его подхватить. Тсуна обнимает меня за шею, и шепчет: - Я тоже, тоже тебя люблю. - Гкхм! – нарушает тишину чье-то «вежливое»… Я мигом отскакиваю от Савады, а он потеряв равновесие, падает на пол. Ебаааааать, он же говорил, что никого нет дома. Савада виновато улыбнулся, а я уставился на «нарушителя идиллии». Высокий светловолосый мужчина. - Ты же говорил, что дома никого нет? – шикнул я. - Ты про маму спрашивал. Её и правда нет. Зато папа есть, – виновато ответил Тсуна. Охуеть, бля. Просто охуеть…