провинившийся.

A Fine Frenzy - Love Sick Когда и в чем именно Воншик провинился уже не так важно, да и сам Хакен этого не помнит. Ему просто важно отношение, а когда оно меняется, это повод обидеться. Да, Воншик не раз шутил про «бабские закидоны», но Хакен от этого не менялся. - Хен, прости. Воншик подходит близко-близко, пугая старшего, который слишком потерян в происходящем. Ким тянется коснуться, но Хакен молча отходит, будто они и незнакомы вовсе. - Хен, пожалуйста, прости, - вид у Воншика, как у провинившегося щенка, который даже не знает, в чем виноват. - Хотя бы скажи, почему? Хакен смотрит и молчит, будто не зная, что отвечать. Он и не «будто», а действительно не знает. Поэтому не произносит ничего. - Пожалуйста, хватит. В комнате холодно и серо, за окном не лучше и это только добавляет ситуации трагизма. Воншику хочется согреть вечно мерзнущего Ча, а тот лишь пятится к стене, пытаясь избежать прикосновений. В оконное стекло начинают стучать мелкие капли дождя; небо затянуло темно-серыми тучами, из-за чего в комнате стало чуть темнее. Хакен смотрит на младшего широко раскрытыми глазами, как запуганный котенок перед неизвестной опасностью. Он упирается лопатками в стену и готов расплакаться, хотя оно, вроде, не подобает. - Скажи уже что-нибудь, - у Воншика от непонимания паника начинается, и голос повышает он неосознанно. - Отойди. В голове у обоих слишком много мыслей и в тоже время звенящая пустота. Воншик не может не подчиниться словам старшего и послушно отходит на шаг назад. У Хакена глаза слишком влажные и губу он закусывает от волнения, но больше не говорит ничего. Киму страшно видеть состояние друга. Он бездумно почти падает на колени перед ним и утыкается лбом в живот Ча. - Хакен, прости, - у старшего эти уже не раз озвученные слова не вызывают эмоций, но чего-то он все равно ждет. - Пожалуйста. Я не знаю, в чем перед тобой провинился, но ты ведь знаешь, что важнее тебя в моей жизни никого нет. Хакен вздрагивает от последних слов и опускает взгляд на затылок Воншика. Ким больше ничего не говорит и не шевелится, боясь сделать хуже. Они так и стоят под стук дождя о стекло, пока Хакен не поднимает руки на уровень головы Воншика и не запускает тонкие смуглые пальцы в чужие волосы. Обоим от этого становится как-то легче и спокойнее. Привычнее. Воншик теплый, чем Ча всегда пользуется без зазрения совести. Сейчас это особенно помогает. Хакену страшно, но тепло такое привычное и, хотя оно чужое, как родное. Теплый родной Воншик. Как его можно бояться? Как он может сделать больно своему самому-самому Хакену? Старший в ритм стуку капель перебирает пальцами жесткие волосы; улыбается и глаза прикрывает от накатившего спокойствия. - Хорошо, - Ча запрокидывает голову, едва ударяясь о стену позади, и улыбается, не открывая глаз. - Я прощаю тебя. Воншик улыбается в ответ, даже не видя улыбки Хакена. Он прощен.