Девственность за деньги

Филя перевел задумчивый взгляд с теста, на котором четко отображались две розовые полоски, на заторможенного друга. Выглядел тот, мягко говоря, неважно. Оно и понятно, ведь минут десять назад он глубоко был уверен в своей правоте и даже усомниться себе не позволял. И так внезапно понять, а главное, принять факт, что с этой секунды его жизнь изменится еще больше, было тяжело. — Что мне делать? — вновь повторил Леша и нервно сжал пальцами край рубашки. — Это ведь не конец света, — осторожно отозвался Филя. Омежка нервно вздохнул. — Да, но... — он резко осекся, когда мимо туалета прошла группка омег. Они охотно что-то обсуждали, иногда поглядывая на Лешу и Филю. С их точки зрения, эта парочка уже давно должна была превратиться в полноценную пару возлюбленных. Ведь сколько они времени проводят вместе! Тут, хочешь не хочешь, слухи польются бурлящей рекой. Леша схватил друга за рукав и затолкал в туалет так быстро, что тот и возмутиться не успел. Забежал следом, прислонился спиной к двери. Филя оттянул рукав и зыркнул на спятившего омегу из-под длинной челки, как на больного. — Сам же говорил, что это туалет для омег, — как бы между прочим уронил Филя, но его проигнорировали. Омежка отошел от двери, включил кран и окунул свое лицо в прохладную воду. Было видно, что ему плохо. На протяжении нескольких дней он мучился, но молчал, а Филя никак не мог уговорить его зайти к врачу или же просто банально отлежаться дома. Все убеждения отскакивали от него как горох от стены. И в кого он такой пошел? — Сашу своего осведомлять не собираешься? — поинтересовался альфа, на что получил неуверенное отрицательное мотание головой. — Как так? Он все-таки отец ребенка. Леша закрутил кран и отвернулся. Что его гложет? С каких пор этот солнечный омежка стал таким неуверенным и потерянным? Тот, кто всегда шел по жизни свободным шагом влюбленного в свободу человека, не должен даже сейчас выглядеть так беспомощно. Все проблемы решаемы, так? Тогда прочь тоску с лица! Воспользовавшись блужданием Леши в прострации, альфа подкрался и схватил его. Уже привычным движением зажал его голову подмышкой и усердно принялся тормошить. — Нет, я так больше не могу! Невыносимо смотреть, как ты около моих ног в лужицу превращаешься. А ну, пришел в себя! Нос выше, грудь вперед, задницу назад! Ну!.. Омежка затрепыхался в чужих руках и попытался перехватить наглые конечности. — Филя, блин! Я обычный, обычный! — Да уж я вижу, — хмыкнул альфа, продолжая свои манипуляции. — Я не альфа. Не нужно меня подгонять под свои идеалы! Я не такой сильный! — парень поочередно отдавил ноги своего захватчика и недовольно посмотрел ему в лицо. Тот удивленно поднял брови. — Сделаешь из тебя альфу, как же. Разве что кое-где вырежешь и приклеишь другое. Хотя, нет, характер все равно бабьим останется... — Я серьезно! Леша вырвался-таки и отскочил к стене. Кузнецов же схватился за пострадавший живот. — Даже бить не научился... Эх, Буренка, не быть тебе бычком... Поняв, что дискуссировать дальше все равно что в молоко бить, парень схватил сумку и выбежал из туалета. Филя выругался и крикнул: — Да стой ты! Я не договорил, блондинка ты стоеросовая... Ух, е-мое... Перед дверью туалета медленно, как надвигающийся шторм, вырос ректор. Михаил Васильевич грузно облокотился на косяк и выжидающе посмотрел на притихшего Филю. — Омегами, значит, балуемся, да? Вместо того чтобы учиться? Парень неопределенно пожал плечами и неловко улыбнулся. Если учесть, что буквально секунду назад из туалета для омег выбежал едва ли не плачущий омега, а в вышеупомянутом помещении находится ни пойми откуда нарисовавшийся альфа, то вывод напрашивается сам. Кстати, весьма плачевный. — Пойдем-ка прогуляемся, Кузнецов. Давненько хотел с тобой поболтать наедине, — убийственно спокойным тоном проговорил ректор и мотнул головой в сторону выхода. Филя удивленно моргнул и только хотел ответить, как его вновь перебили. — Надеюсь, на меня-то ты не набросишься? Чисто риторический вопрос, ведь на такого человека решится наброситься только самоубийца. Или мазохист. А ведь он был омегой хоть куда.

***

К концу подходила первая половина дня. Толпа учащихся стала потихоньку рассасываться. Кто-то спешил домой, мечтая о долгожданном отдыхе и теплой кровати, а кто-то плелся на следующую пару, проклиная сегодняшний день. Как назло, погода сегодня разыгралась, чего давно не было. Яркое солнце слепило и согревало недовольных студентов, как бы уговаривая не отчаиваться и продолжать свой жизненный путь легким шагом. Леша шел среди толпы, никого не замечая. Он был полностью погружен в раздумья. «Как так? Он ведь отец ребенка...» Неизвестно откуда взявшийся страх не давал этого сделать. Леша до боли закусил губу. А что, если Саша отвергнет его? Если ему не нужен балласт в виде омеги и ребенка? Что тогда? Стать отвергнутым и потом собирать с пола осколки своей мечты... невыносимо. Но Филя прав: альфа имеет полное право знать о существовании своего ребенка. Своего ребенка... Это звучит так необычно и немного дико. Оглянувшись украдкой, Леша положил ладонь на пока еще плоский животик. Жизнь пока еще не чувствовалась. Само осознание, что она уже там, развивается и оживает, приносило незнакомое ощущение счастливой судороги. Смешанные чувства будто издевались, охватывая не только тело, но и сердце юного омеги. Испуганный собственной решительностью, парень резко свернул, едва не врезавшись в проходящего мимо студента. Нет, он не имеет права лишать ребенка отца. Чем дольше мы скрываем правду, тем тяжелее раскрыть ее. Со временем, этот груз становится непосильной ношей. Он замедляет, не позволяет двигаться вперед. Тогда к чему тянуть то, раскрытие чего и так неизбежно? Это доставит лишь одну боль. Саша нашелся у себя в кабинете. Он по привычке стоял, облокотившись на краешек стола, и что-то правил на листах бумаги. Его пиджак висел на спинке стула. Без него альфа будто терял официальность. Она разбавлялась долей сексуальности и теплой домашней атмосферы. Солнце, заглянувшее в окно, немного мешало полностью разглядеть учителя, зато заставляло белоснежную рубашку ярко подчеркивать непроглядную черноту волос. Кожа немного сливалась с тканью, или просто так казалось из-за озорных лучиков. Заметив замершего на пороге омегу, Александр Владимирович поманил его к себе. На губах учителя дрогнула теплая улыбка. — Привет, — шепнул Саша, привлекая к себе парня. Леша угукнул где-то в районе шеи мужчины. Неуверенность вновь возвращалась. — Ты уже домой? — спросил учитель, помечая что-то на бумагах. — Подожди немного, вместе пойдем. — Саш, — позвал Леша. — Что? Омега положил ладонь на руку мужчины, что держала бумаги, и легонько сжала ее. Поняв намек, Саша отложил мешающие сейчас вещи и второй рукой обнял своего парня. — Мне так нравится, что ты наконец стал называть меня по имени, — тихо проговорил альфа. — Но почему-то мне это напоминает затишье перед бурей, — в его голосе скользнула смешинка. — Я хочу... кое-что тебе сказать. Руки сами стали нервно теребить рубашку учителя. Трудно выдавить хоть слово, несмотря на то, что все уже решено. Почему же так тяжело? Это ведь слова. Два слова... — Я... я... бер... — Вот, я принес! Остаток предложения потонул в чужом звонком голосе. Леша обернулся. В дверях появился тот самый омега. В его руках была внушительная горка папок. Парень поморщился от тяжести ноши и укоризненно протянул: — Мне кто-нибудь поможет? Саша отстранил от себя Лешу и поспешил забрать папки. Шатен облегченно вздохнул, плюхнулся на скамейку и расслабленно закинул руки за голову. Длинные волосы немного спутались, и парень принялся сдувать их со своего лица. — Мне как омеге вообще тяжести таскать нельзя, — подметил он. — Кстати, Саш. Что с вечером? Как всегда? — Конечно, — усмехнулся альфа и скрестил на груди руки. Шатен закатил глаза, поднялся, приобнял Александра Владимировича за плечи и подмигнул. Леша нахмурился. «Как всегда»? И что бы это означало? Что они вместе делают по вечерам? Вряд ли это связано с работой... Взгляд шатена упал на омежку, стоящего около стола. — О, а ты кто? Студент? Леша кивнул и повернулся к альфе. Внезапно стало как-то неудобно. Зря он все это затеял. — Я пойду, Юлька уже заждалась. Омега спешно направился к выходу, но был пойман за руку. — Подожди, ты хотел мне что-то сказать, — напомнил Саша. Леша легонько качнул головой и грустно улыбнулся. — Уже не важно. Пока. Выйдя из кабинета, омежка обхватил себя руками и прижался к стене. Любовь губительна. С ней обязательно приходит и такое омерзительно чувство как ревность. Всепоглощающая и жесткая, она, не разбираясь, захватывает человека в свое царство. От нее не сбежишь. Это уже навсегда.

***

— Несносный засранец... Не мог меня дослушать, прежде чем когти рвать... И за что мне это... — бурчал Филя. Он брел по коридорам в гордом одиночестве. Все уже давно разошлись по домам. Точнее, разошлись те, кто не влип, как Кузнецов. Он только что чудом сбежал от слишком любвеобильного ректора. Едва не лишился жизни и кое-чего еще, но удрал. Зато теперь стало посещать желание перевестись, принять постриг, встать на ходули и вообще к чертям смотаться в другую страну. Парень вытащил телефон и набрал номер Леши, но поговорить так и не успел. Ему навстречу вышел Денис. Зная, чем может все это кончится, блондин не стал подходить близко к альфе, а остановился поодаль. Первым подал голос Лицкий. — Привет. Телефон в руке Фили треснул. Не отрывая глаз от врага, альфа забросил телефон в сумку и принялся медленно, как хищник перед прыжком, разминать кулаки. — Что, прости? — слишком спокойно для сложившейся ситуации переспросил он. — Ты слышал. Филипп, нам нужно серьезно поговорить, — ответил Денис. На махинации Кузнецова он никак не отреагировал. Было видно, что к разговору он готовился и такой реакции ожидал, и вряд ли хотел давать отпор. Денис закинул сумку на стол, облокотился на него. Все его движения были спокойны, немного холодны. Он был таким всегда и даже сейчас не изменился в лице. От его слов Филю перекосило. После всего прожитого он и видеть эту мразь не хочет, а она так повседневно заводит с ним разговоры! Еще чуть-чуть, и на чай пригласит. — В травмпункте поговорим, тварь, — рыкнул Кузнецов и угрожающе направился к обнаглевшему парню. — Был бы ты омегой, я давно бы тебя во все дыры имел... — Я знаю, что Леша беременный. Денис едва успел это сказать. Кулак противника завис над его лицом, опасно дрожа. Было видно, что Филю от свершения праведного мордобития удерживает только сковавшее его удивление. Он вспомнил, что когда выходил из туалета вместе с ректором, Лицкий стоял около окна. Вспомнил тот его взгляд, в котором плескалось раздражение, направленное именно на Филю. С обидой за драку в столовой это связано быть не может: блондин не злопамятный, да и эмоции долго на его лице не задерживаются. Значит, было что-то другое, непонятное, но сильно волнующее его... Филя презрительно сплюнул на пол и окатил врага ледяным взглядом. — Подслушал, значит. А тебе не кажется, что ты суешь свой длинный нос не в свои дела? — Нет, — пожал плечами парень. — Я тоже в этом замешан. — Как же. И что будешь делать? Шантажировать? — Нет. Я хочу помочь. После этих слов настала гробовая тишина. Парни, не мигая, смотрели друг на друга. Ситуация казалась слишком нереальной. Они не доверяли друг другу, практически ненавидели, но так просто разойтись не могли. Филе не терпелось сравнять наглую "швабру" с полом и желательно ею вымыть его, а "швабре" — доказать свою правоту. — Шел бы ты домой, шутник, — кисло сказал Филя, первым разбивая тишину. Денис вздохнул и отодвинул от себя альфу. Тот уже практически висел над ним, порываясь начать раздавать тумаки, не отходя от кассы. — Во-первых, успокойся и отойди от меня. Во-вторых, твое право, верить мне или нет. Ты многого не знаешь, а пояснять тебе я не собираюсь. Теперь ближе к теме. Почему ты не уговорил Лешу рассказать все его альфе? — Я пытался! — возмутился Филя, все еще недоверчиво сверкая глазами. — Эта блондинка сбежала, прежде чем я промыл ей все извилины. Лицкий покачал головой и насмешливо фыркнул. — Нет, ты практически накричал на него, не выслушал и отпустил. Соседняя стена сотряслась от удара кулака. — По твоему, это я виноват? — рыкнул альфа, хищно раздувая ноздри. — Да, — честно ответил Лицкий и скосил глаза на поврежденную стену. — Учись держать себя в руках. От тебя много проблем. Ты слишком вспыльчивый и горячий. — Зато ты у нас ледяная снегурочка с куском льда вместо сердца, — парировал Филя. На лице Дениса отразилась гримаса раздражения. Он поднялся со своего места и взял сумку. По его мнению, продолжать разговор дальше было бессмысленно. Дело весело покатилось к драке. — Значит так. Бери своего друга и тащи его к Александру Владимировичу. Чем быстрее они поговорят, тем больше проблем удастся избежать. Лучше будет, если учитель узнает все от Леши, чем от посторонних, — прохладно проговорил он и направился к выходу. «Дело говорит», — уныло подумал Кузнецов. Он и сам это знал, много думал об этом. Но все-таки... — Да зачем тебе все это? — недовольно прошипел Филя. Этого он совершенно не понимал. Зачем человеку, практически опорочившему его друга, ему же помогать? Это такая тактика, основанная на издевках и уничтожении, или что? — У нас с тобой одна цель. Так что если Леша тебе дорог — делай, как я говорю, — голос блондина стал приглушенным из-за уличного шума. — И как это сделать, умный ты наш? Он не послушает меня! — крикнул Филя и незамедлительно получил ответ. — Прояви фантазию. Хоть свяжи, но заставь! Хлопнула входная дверь. Лицкий ушел. Кузнецов медленно подошел к окну и мысленно проследил маршрут от универа до дома Леши. Хоть Лицкий и козел, бесполезно отнекиваться и твердить, что все его слова — ложь. Он прав, черт возьми! Леша всегда был стеснительным, и заставить его что-то раскрыть или сделать мог только Филя. Ему-то, видимо, и придется в очередной раз направлять омежью попку на путь истинный. Иначе, для чего же нужны друзья? Парень провел рукой по пыльному стеклу и улыбнулся. В голове у него возник сумасшедший и безбашенный, как и он сам, план. — «Хоть свяжи», говоришь? Ну что ж...

***

На следующий день, после пар, Филя начал воплощать свой план. Спустя час было почти все готово, и сейчас альфа ходил по коридорам, расталкивая замешкавшихся студентов. Найти кого-то средь такой толпы было трудно. Возможно, зря он затеял свой план именно в университете, но отступать было поздно. Все пешки были на своих местах... кроме одной. Ее-то альфа и пытался найти. — Александр Владимирович ушел вместе с ректором на педсовет. Парень обернулся. Недалеко от него стоял Лицкий. Ему, видимо, надоели подозрительные метания недруга по всему универу. Жалость или искренняя помощь? — Как... ушел?.. — пробормотал Филя и закусил губу. — Так, — пожал плечами Лицкий и нахмурился. — Эй, ты чего такой? Филя мотнул головой и запустил пятерню в волосы. Он не планировал отлучения учителя. Все медленно выходило из-под контроля. — Что ты сделал? — настойчиво повторил Денис. Кузнецов криво ухмыльнулся и покачал головой. Мол, тебе лучше не знать. Будет вообще зашибенно, если никто не узнает. Его плеча осторожно коснулись. — Слушай... ты же тогда всерьез мои слова не воспринял? Ну, про... — Лицкий запнулся, увидев самодовольную ухмылку Фили. — Ты что, идиот?! Кузнецов недовольно надул губы. — Ты сам сказал... — Ну не в прямом же смысле! Парни посмотрели друг другу в глаза и как по команде бросились к учительской. Им даже думать не хотелось, что будет, если учителя первыми войдут в кабинет истории. Там ведь такое... Народ испуганно отлетал от них, как мячики от стенки, и изумленно смотрел им вслед. Когда еще увидишь первого красавчика универа, бегущего вместе с задирой? Зрелище небывалое. Учитель и ректор уже были в учительской, когда туда ворвались два запыхавшихся парня. Преподаватель экономики тоненько взвизгнул от неожиданности и уронил свою папку. — Лицкий! Кузнецов! — Да что это такое... — Это уже ни в какие рамки! — Простите! — Филя едва перекричал возмущенные возгласы и схватил Александра Владимировича за рукав. — Я одолжу у вас учителя ненадолго! Мужчина непонимающе взглянул сначала на свою руку, зажатую в тисках, а потом — на их взмокшего обладателя. Он был шокирован не меньше других. — Что?.. Кузнецов нетерпеливо мотнул головой и потянул Александра Владимировича за собой. Сзади учителя стал подталкивать Лицкий. — Не сейчас, Александр Владимирович. Вы должны пойти с нами! - поспешно сказал он и, понизив голос, добавил. - Это касается вашего омеги. — Леши? — заметно заволновался учитель и затормозил. — Что с ним? — Вот сейчас и узнаете! Идемте уже! Мужчина поспешил по коридору, подталкиваемый двумя подростками. Он не на шутку заволновался. Что могло произойти? Как там Леша? Где он? Да и куда, собственно, его ведут? Любовь обременяет. Она заставляет сердце волноваться и тревожиться: а бьется ли другое? И для него ли оно бьется? Постоянные, вечные вопросы. Это трудно, мучительно страшно, но... Без этого человек человеком не будет. Да, любовь зла и беспощадна, но именно она дает росток новой жизни. Она спасает, теплится в душе и распускается прекрасным цветком. За это бесценное сокровище можно что угодно сделать... — А ну стойте! Я полицию вызову! Позади бегущих, появились очертание человека. Ректор, офигевший от такой наглости со стороны студентов, спешил на помощь коллеге по работе. В руках у него опасно мелькал угольник. В комплекте с ним, ректор выглядел внушительно, даже будучи омегой. Недаром добрые учащиеся придумали ему прозвище "Дьявольская Саманта". И ведь не скажешь, что ему уже за пятьдесят... — Верните Александра Владимировича! — надрывался он, гневно пыхтя. — Я задержу его, — вдруг заявил Лицкий. Филя впервые посмотрел на него, как на равного себе, но с долей сомнения. — Уверен? Окай. О твоем подвиге когда-нибудь узнает страна! Да прибудет с тобой сила! — замогильным голосом отозвался Кузнецов. Даже несясь на полной скорости, он умудрялся сохранять мудрую мину и философский напутствующий тон. Правда, стараний Лицкий не оценил. Он посмотрел на недруга, как на больного. — Придурок, — вынес он вердикт и обратился к учителю. — Я что хотел сказать. Когда вы это увидите, помните: я тут ни при чем. Я лишь сейчас помогаю. Идея и действия полностью принадлежат Кузнецову, — и убежал. — Ах, ты собака подставная! — зашипел ему вслед Филя. Остальной путь до кабинета истории был почти без приключений, не считая парочки снесенных студентов и нескольких заработанных шишаков. Схватившись за ручку двери, Филя распахнул ее, протолкнул учителя внутрь и сам зашел. — Черт, замка нет... — недовольно пробурчал Кузнецов и повернулся к ошарашенному зрелищем Александру Владимировичу. — Ну, чего застыли? Как не крути, а увиденное не ошарашить его не могло. К батарее беспомощный и жалобно пищащий сквозь кляп, весь обмотанный на скорую руку изолентой был прилеплен его любимый омежка. В глазах Леши явно читалась ярость и решительность к убийству уже понятно кого. Парня выволокли из аудитории, отобрали вещи, всунули в рот кляп и примотали к холодной батарее. Если бы не эти ограничения, то Фили бы в живых не было давно. Александр Владимирович бросился отдирать своего любимого от батареи. — Так, слушайте сюда... — начал было Филя, но за дверью послышался знакомый шум. — Учителя похитили! Помогите кто-нибудь! Полиция может не успеть! — верещал ректор и стал ощутимо долбить в дверь. Кузнецов недовольно цыкнул. — Ах, ты швабра... Даже положиться нельзя! Еще одна блондинка с куриными мозгами. На этих словах Леша недовольно замычал сквозь кляп, меча в друга гром и молнии. Он знал, что Филя иногда с мозгами не дружит, но такого развития событий ему и с страшном сне не могло присниться. Как же омега тогда сглупил, ответив: «Да делай, что хочешь!» А Филей был предоставлен довольно справедливый ультиматум: «Либо сам говоришь, либо я вступаю в игру». Он просто вспылил, забыв, что друг воспринимает все буквально. Учитель перерезал скотч с ног и повернулся к Филе, видимо, с теми же намерениями, что и Леша. — Так, стоп! Прежде чем вы на меня напуститесь, хочу все прояснить, — быстро проговорил Филя, придерживая спиной ходящую ходуном дверь. — Итак, вопрос первый: учитель, вы любите это чудо? Мужчина непонимающе посмотрел на студента. В который раз за день учитель оказался сбит с толку. То его приводят к распятому на батарее омежке, то задают странные вопросы... Нет, логику нынешнего поколения он отчаянно не понимал. — Зачем... — Любите? — повторил Филя. Помедлив, альфа ответил: — Люблю. Очень. Омежка залился краской и спрятался за плечом своего мужчины. Он заранее знал, что задумал друг, но готов к этому не был. Филя, как всегда, оказался непредсказуем. — Отличненько. А ты, чудо в перьях? — довольно протянул Кузнецов, поудобнее опираясь на кричащую и пинающуюся дверь. Из-за плеча альфы ему согласно закивали. Сказать омега не мог: кляп еще был на месте, а чтобы снять его, нужно было отодвинуться, а значит, показать всему миру алую мордашку. На этот подвиг Леша готов не был. Внезапно в дверь пихнули так, что Филя чуть не отлетел к противоположной стене. Едва удержавшись на месте, он матюгнулся и повернулся к парочке. — Теперь Леша должен кое-что сказать, — в ответ — обреченно-гневный взгляд, — иначе, скажу я. Дерзай. Омега раскраснелся еще больше. Он совершенно не представлял себе, как можно это донести до Саши. В голове пчелками зажужжали тысячи "а вдруг...". Слишком высока была ставка, чтобы так вольно ею раскидываться. И шла она не на деньги и собственную жизнь. На судьбу. Свою, и того маленького гаврика в животике, что пока не подавал признаков жизни. Делать его несчастным хотелось в последнюю очередь. Леша слишком ярко помнил, что значит жить без родителя, быть практически предоставленным самому себе. Было страшно, но теплый изумрудный взгляд, на который омежка случайно наткнулся, подбадривал, побуждал к действиям. С ним хорошо и спокойно... Альфа погладил по щеке омегу и ободряюще улыбнулся. Тот неуверенно ответил смущенным взглядом и внезапно схватил учителя руку. Немного подержал, сжимая, и приложил широкую ладонь к своему худому животику, надеясь, что его поймут. Будь что будет. - Что ты?.. - начал было учитель, но замолчал. Он недоверчиво посмотрел на перепуганного омежку и покачал головой, пытаясь осознать и поверить в происходящее. Странное поведение Леши в последнее время, его необъяснимая дрожь по всему телу, попытка что-то сказать... Он все понял. Для Александра Владимировича это было неожиданно, но в тайне, глубоко в сердце, желаемо, как и для любого любящего альфы. - Даже не знаю, что сказать, - прошептал альфа и стянул с Леши кляп. - Надеюсь, ты тоже поймешь меня. Последовал долгий нежный поцелуй, под который Филя, на несколько секунд убрав руки от двери и подперев ее спиной, незамедлительно начал аплодировать, явно довольный собой и получившимся результатом. А что? Почему бы и не порадоваться за своего лучшего друга, ради которого ничего не жалко? В голове альфы вспыхнула картинка из прошлого. Примерно год назад друзья прогуливались мимо детской площадки. Филя, полностью выполняя свою роль хулигана и раздолбая, тут же мчался на маленькие горки. Зрелище было не для слабонервных. Взрослый дядька, расталкивая малышей, сгибался втрое как в ширину, так и в длину, чтобы забраться по хрупким ступенькам на горку и скатиться с нее, при этом дико улюлюкая и крича Леше: «Мамочка, иди ко мне! Лови меня!» Омега не знал, что и делать, когда мамаши малышей умоляли забрать "непутевого сыночка", дабы обезопасить себе дальнейшее существование. В итоге, они махали на это руками, с досадой наблюдая, как "сыночек" тащит свою "мамочку" на горки, дабы "она" ощутила все прелести детства. Чудом вырываясь из стальной хватки, Леша отходил от горок и падал на траву. Только позже Филя замечал, что омега, будто в прострации, наблюдал за детьми и их резвыми, невинными играми, счастливо улыбаясь. А позже и сам присоединяясь. Малыши охотно пускали его в свой круг, а спустя секунду играли так, будто всю жизнь знакомы были. — Чужая радость так же, как своя, томит её и вон из сердца рвётся*? — помнится, процитировал Филя. Леша открыто улыбнулся и пожал плечами. — Пусть хоть так. Кузнецов нацепил похотливую ухмылку и в шутку обнял омегу, интимно прошептав: — Ребеночка хочешь? Что ж, я могу это устроить... — Иди с горки катайся! — засмеялся Леша, шутливо отталкивая друга. Омега тогда уже мечтал об этом. Может, сам не осознавал, но по его открытому взгляду можно было прочесть все. — Эх... Сам себя не похвалишь — никто не похвалит, — усмехнулся Кузнецов. — Ладно, миритесь, любитесь. А я пошел расхлебывать то, что заварил. Чует моя жопа, меня снова ректор поимеет... Или даже весь учительский состав... Филя юркнул за дверь, отпихивая от нее нежелательных гостей, а альфа и омега так и остались сидеть около батареи, обнимаясь и тихо переговаривая между собой. Мужчина устроил Лешу на своих коленях и удобно разместил на его животе руки. Омега счастливо улыбался, тыкаясь носом в шею альфы. Потом они разберутся со всеми проблемами. Все потом. Сейчас это не важно...