Пролог
5 ноября 2014 г., 22:45
Пролог
1 ноября 2012 год.
Хантингтон-Бич, Калифорния, США
Осень началась так стремительно. Вечера становились всё холодней, а люди — всё более замкнутыми, словно каждый, когда надевал пальто, прятал и своё сердце под плотной тканью. Митчелл Адам Лакер заметил, что с приходом ноября что-то в его жизни изменилось. Нет, это не было чем-то существенным, но что-то мучило его, не давало спокойно жить, пить, играть, дышать...
Октябрь пролетел быстрее ветра: концерты, автограф-сессии, фанаты, жена, дочка — всё, как обычно. Но когда Митч посмотрел на календарь, который он повесил в своей спальне, и увидел, что сегодня 1 ноября, ему стало не по себе. Лакер не обратил особого внимания на это чувство, ведь после того, что он принял вчера, побочные эффекты могли быть абсолютно разными. Он даже подумал, что это хорошо и он ещё легко отделался, и про себя заметил, что эту дрянь он больше никогда в жизни не примет. И как же, чёрт побери, он был прав.
Митчелл оделся и спустился вниз. Его жена Джоли готовила завтрак, а дочка Кеннеди уже была в саду. Митчелл прошёл к окну, посмотрел на свой мотоцикл, но вдруг что-то напугало его, и он отскочил от окна. Лакер поцеловал жену и сел за стол. Музыкант нашел ответ на свое "видение": обсессивно-компульсивное расстройство, хотя приступы помешательства не преследовали его уже который месяц. Он подумал, что из-за таблеток (вчерашнего развлечения) его воображение снова разыгралось.
— Дорогая, что на завтрак? — с улыбкой спросил Митч, глядя, как жена упорно нарезает лук-порей.
— Салат из овощей и поджаренный бекон, — судя по интонации голоса, Джоли явно была в приподнятом настроении.
— Но вчера тоже был бекон, — с какой-то нервозностью в голосе сказал Лакер. «Странно...» — подумал он, раньше его никогда не преследовало чувство такой злобы. На кого он так злится? На жену, на бекон, на себя? Он вдруг вспомнил, что позавчера тоже на завтрак был бекон, но он остался вполне доволен. А сейчас, что бы ни сделала жена, его это раздражало. Женщина дорезала овощи, помыла досточку, вымыла руки, достала тарелки... Каждое движение Джоли просто выводило Митча из себя.
— Мне пора, — внезапно Лакер вскочил из-за стола, — я совсем забыл. Ребята ждут в студии.
— А как же завтрак? — растроенно крикнула вслед убегающему Митчу жена. Но он её не услышал.
Выйдя на улицу, Митч удивился, каким тёплым был воздух. Вчера было довольно холодно, и они с семьей даже камин разжигали, а сегодня вдруг снова стало тепло. К Митчеллу внезапно пришло осознание, что уже конец осени, а вчера был Хеллоуин, и сегодня уже 1 ноября. Он вдруг почувствовал себя таким опустошённым, таким одиноким и отвергнутым. А понимание, что он прошёл уже полпути к студии, заставило его отбросить мысли на потом и вернуться в реальность.
Лакер шёл и шёл. Дорога была сегодня какой-то особенной. Ему казалось, что, когда он пролетал по ней на мотоцикле, у него никогда ещё не возникало этого чувства, что, оказывается, он может ходить. Может дышать и жить. Что он способен на всё это. В данный момент это казалось ему таким большим даром. Митчеллу сегодня почему-то очень не хотелось ехать на мотоцикле. Сегодня транспорт отталкивал его, пугал. Ничего особенного в нём не было, да и Митчелл сам никогда не замечал за собой таких глубоких размышлений. Чувства менялись так же быстро, как сменялись стрелки на циферблате часов на его руке. Вот уже он думал о том, что сегодня должно произойти что-то очень значимое, очень весомое в жизни его семьи и его самого. Что именно, вокалист не знал, но то, что это произойдет точно в этот день, сомнений не было.
Митчелл снова остановил поток накативших внезапно мыслей — он уже был около студии. Парни договорились встретиться через два часа, и Митчелл был полностью предоставлен себе. Оказавшись в холле многоэтажного здания и поздоровавшись с охранником, Лакер зашёл в только что приехавший лифт и нажал кнопку "28". Тесная кабина медленно повезла его на 28 этаж, где и находилась репетиционная студия группы.
Митчеллу вдруг безумно захотелось нажать кнопку ещё раз. Потом ещё раз. И ещё. Затем всё больше и больше. Чувство, будто он делает это в последний раз, пронзило Лакера.
«Я сумасшедший», — подумал про себя Митч.
«Нет, ты просто живой, — ответил внутренний голос. — А живые — все сумасшедшие».
Митчелл зашёл в зал и увидел инструменты. Его снова охватило чувство, которого он раньше никогда не испытывал. Ему вдруг эти инструменты показались такими родными, такими дорогими и любимыми. Он не променял бы их ни на что, хоть и играл на них не сам. Но для Митчелла каждый музыкальный инструмент был настолько важен, что он мог отдать всё, что у него есть, чтобы дотронуться до них и сыграть. Лакер вспомнил, что он давно уже не занимался любимым делом: не играл на гитаре. Он взял в руки идеально настроенный инструмент и пробежался пальцами по струнам. Звук казался таким далёким, таким неестественным и загадочным, что Митчелл постарался вслушаться в каждую ноту. Ему казалось, что если сейчас он не запомнит всё до мельчайших подробностей, то навсегда забудет чарующее звучание и никогда больше не сможет повторить его. Он играл один и тот же аккорд несколько минут. То громче, то тише играла музыка, а мужчина всё глубже погружался в неё. Теперь аккорд звучал словно эхо — Лакер вспомнил смех дочери. Смех малышки Кеннеди, который он так любил. Любил просто слушать, как она смеётся, и видеть, что она счастлива. Потом в голову пришло воспоминание об улыбке Джоли. Он вдруг увидел её в свадебном платье и осознал, что по щеке медленно катится слеза.
Слёзы ему всегда казались такими фальшивыми, но сейчас он чувствовал облегчение. Слеза упала на руку, и кожу обдало холодом. Мужчина не помнил, когда он в последний раз плакал. Он всегда считал, что слёзы — это не для мужчин, всегда считал себя выше такой слабости. Почему же сейчас он плачет? Какое странное ощущение пленило вокалиста. Ему казалось, что он хочет сейчас сказать какую-то речь. Чтобы его слушали и внимали. Чтобы его голос звучал в сердцах людей и на экранах. Вдруг так захотелось сказать всем «спасибо» — за то, что они есть, за то, что все эти люди окружают его. Захотелось обнять дочку, поцеловать жену и пожать руки парням. Сыграть для них на гитаре этот аккорд, словно в последний раз. Он всегда считал, что слёзы — это не для мужчин, всегда считал себя выше такой слабости... Он вытер слёзы и взглянул на гитару. Чёрный отблеск на ней вдруг заставил Митча зажмуриться. Он увидел себя, улыбающегося и весёлого. Потом он услышал крик Кенедди, и его улыбку сменило выражение беспокойства. А потом, когда он обернулся посмотреть, всё ли в порядке с дочкой — кромешная тьма...
— Митч! - кто-то крикнул позади. — Эй, Митч!
Он открыл глаза и увидел перед собой Дэна Кенни. Гитарист стоял на коленях около Митчелла и ошарашенно смотрел на него.
— Митч, ты в порядке? – Дэн выглядел напуганным.
В этот момент в студию зашли Марк, Алекс и какой-то мужчина.
— Вот он, — Марк указал пальцем на лежащего вокалиста.
Мужчина подошёл и осмотрел больного. Он оказался доктором и посоветовал Лакеру отдохнуть сегодня и после репетиции отлежаться дома, но Митчелл пропустил его слова мимо ушей.
— Всё нормально? — обеспокоенно спросил Крис Гарза, который только что зашёл в репетиционную.
— Да, всё хорошо, — ответил Митчелл, и Марк помог ему подняться. — Репетируем.
Мужчина подошёл к микрофону и жестом указал парням взяться за инструменты.
Репетиция прошла спокойно. Под конец пришёл менеджер группы и сказал, что у ребят скоро концерт в Риверсайде, и они решили пойти в какой-нибудь клуб и оторваться. Митчелл сказал, что подъедет. Ему нужно было заехать за Кенадди в сад и увидеть жену.
***
— Привет, — каким-то отстранённым голосом поздоровался Митчелл, целуя жену в щёку. — Привет, мам, — Кенедди поцеловала маму и убежала на второй этаж. — Митч, с тобой всё в порядке? – спросила Джоли, глядя, как Митчелл отрешённо всматривается в чёрный платок, зацепившийся за ручку его мотоцикла. — Да, — хрипло ответил музыкант. — Ты весь день какой-то странный, — продолжала Джоли. — Я пойду к мотоциклу. На него что-то прицепилось, — Лакер не слушал. Он смотрел на платок, и почему-то ему становилось так холодно. Да что же это с ним? Что сегодня за день такой? Митчелл подошёл к своему транспорту и снял платочек. Тот был шёлковым и казался особенно нежным в руках. Захотелось спать. К мужчине подбежал мальчик лет десяти и абсолютно без улыбки сказал ему: — Это мой платок, отдайте, пожалуйста. — Возьми, — только и смог сказать Митчелл, протягивая мальчишке шёлковую ткань. — До скорой встречи, — засмеялся мальчик и убежал. Этот смех эхом звучал в голове мужчины. Такой холодный, резкий, жёсткий смех. От мальчика веяло холодом и... смертью. Митчелл, задумавшись, зашёл в дом, лениво поднялся в спальню и открыл ноутбук. Зайдя в Твиттер, вокалист посмотрел обновления и свою последнюю запись. Он немного подумал и напечатал текст: «Родная, я всегда буду любить тебя, что бы ни случилось». Но потом стёр и решил, что этого писать не стоит. Джоли позвала Митчелла обедать, и он спустился вниз и пошёл в кухню. После обеда Митчелл обратился к жене: — Я поеду с ребятами в клуб, — отчеканил он, благодаря жену поцелуем в лоб за вкусную еду. Он вышел во двор и увидел газету, лежащую на газоне. «Странно, уже вечер, почему эта газета до сих пор здесь?» — подумал Митчелл и взял её в руки. На первой странице крупным шрифтом было написано: «Вчера в районе Хантингтон-Бич погиб десятилетний мальчик. Автомобильная катастрофа». Около надписи была размещена фотография мальчонки, и Митчелл поймал себя на мысли, что видел этого мальчика полчаса назад, когда отдавал ему платок. «Возможно, я просто обознался», — утешил себя Митч и подошёл к любимому чёрному мотоциклу. Что-то держало его. Внутренний голос упорно кричал: «Не надо, не сегодня, не сейчас», но Митч не слушал. Он сел на мотоцикл и нажал на ручку газа. Машина понесла его по дороге. Фонари ярко светили, и их свет отражался в глазах. Это бешеное чувство свободы, когда ты едешь 95 миль в час... Вдруг Лакер увидел того самого умершего мальчика и вспомнил, что едет именно по улице Хантингтон-Бич. Две минуты. Митчелл не уменьшал скорость ни на милю. Одна минута. Столб, возле мужчины проезжает полноразмерный пикап, выпускаемый фирмой "Ниссан". 30 секунд. Мальчик смеётся и махает Митчу рукой. 20 секунд. Столб всё ближе. 13-я улица по Хантингтон-Бич. «Нужно сбавлять». 10 секунд. Всё ещё 95 миль в час. Мальчик жестом руки зовёт к себе. 2 секунды. «Он мёртв...» Митчелл только сейчас осознал весь ужас того, что видит: этот мальчик мёртв и он зовёт Митча к себе. 1 секунда. Столб. "Ниссан". Мотоцикл. Боль в затылке. Темнота...
