Гаптофобия

Ему не нравится, когда до него дотрагиваются. Чарли всегда считал, что прикосновение – это что-то приятное и тёплое. У него сохранилось много воспоминаний о том, как его обнимали и ободряли, и он всегда представлял, что все понимают под данным словом именно это. Неужели это всё в конечном счёте осталось в детстве? Но Мистеру Вонке это не нравится. Он отклоняется и отступает, его голос становится на октаву выше, жесты - более резкими и нервными, и это пугает Чарли, так же, когда он был младше, и поэтому тот быстро перестаёт пробовать. Чарли сейчас принимает это так же легко, как тот факт, что он никогда не покинет фабрику. Но с первым просто сложнее смириться, чем со вторым. Раньше себе нельзя было этого и вообразить, и его домашние всегда встречали его с распростёртыми объятиями и были готовы сказать, как сильно его любят, мир в их руках казался безопасным. Сладкая, заманчивая магия и скрытая за слоем карамели жестокость вселенной Мистера Вонки, его чудесной фабрики, казалась столь отдалённой и была предметом восхищения и источником удовольствия. Но постепенно все члены семьи Чарли покинули его, он страдал без ласки и заботы, которые они дарили, потому что теперь у него был лишь кондитер. Их разделяло расстояние и пустота, потому что Мистер Вонка не мог дать ему ни человеческого тепла, ни понимания, которое бы тот ценил, в то время как Чарли уже не мог подобрать слов, чтобы выразить, как он в этом нуждается. Бедный Чарли оказался заточённым в этой стране чудес Мистера Вонки. Она так прекрасна и притягательна, но ему здесь плохо, плохо, и, кажется, так будет всегда. Разве он хочет многого? В конце концов, Мистер Вонка обеспечил его кровом и рабочим местом, да что там, целой империей, которой Чарли боится распоряжаться, и просить большего просто не честно… Но как бы он хотел, чтобы тот его обнял. Положил руку ему на плечо. Сделал бы что-то, что заставило бы Чарли поверить, что он не спит, что он – не лунатик. Он же просит не о поцелуе… Иииу,- проносится в его голове голос, доселе похожий на голос Чарли, но теперь звучавший подобно Мистеру Вонке. Да, да, иииу, соглашается Чарли, смущённый и озадаченный одной лишь мыслью о поцелуе, которую он усиленно от себя гонит. Поцелуй это мерзко, если использовать слова, подходящие к голосу Вонки. Но разве просить о прикосновении к плечу - это слишком? Просто чтобы Чарли убедился, что он действительно рядом? Всё, о чём Чарли хочет попросить – то, что позволит ему убедиться в том, что весь остальной мир – и он – действительно существуют, потому что он уже ни в чём не уверен. А всё потому, что он провёл слишком много времени в длинных коридорах и невозможных реальностях. Фабрика всё такая же чудесная, яркая, красочная и волшебная как всегда, воздух всё такой же тёплый, Умпа Лумпы всё ещё смеются и поют, но Чарли плохо, плохо, плохо. Он немного напуган тем, что сейчас происходит за воротами фабрики, как если бы он родился на фабрике и никогда не выходил за её пределы. Чарли понимал, что он не хочет её покидать, вопреки тому, что всё, связанное с фабрикой, как уже взрослого (иными словами, единственного человека здесь, кто действительно вырос в умственном плане, что, в общем-то, малозначительно), начало выбивать его из колеи. Он так боялся мира, в котором он родился, что порой этот страх оборачивался нервным смехом. Он знает эту вселенную, которую создал Мистер Вонка (условно, ведь Мистер Вонка как-то говорил, что постоянно оказывается в комнатах, которые сам не может припомнить) и здесь он в безопасности. Но неизвестно, что будет с ним по ту сторону. У него нет ни малейшего представления о том, что там происходит, а здесь он чувствует себя защищённым, вдыхая сильный и сладкий запах шоколада. Пускай и владелец, и преемник – совершенные безумцы. Тонкий голосок в подкорке Чарли, напоминающий голос Мистера Вонки, хихикает. Но это ничего, всё равно Чарли никогда отсюда не выходит, так же как Мистер Вонка, так что никому нет дела до того, как Чарли медленно, но верно выживает из ума. Ему просто одиноко здесь, он чувствует себя жертвой предательства, и он не уверен, сможет ли он говорить по-человечески, когда однажды окажется вне фабрики. Он уже не помнит, когда последний раз говорил с кем-то, кроме Умпа Лумпов и Мистера Вонки (последний не в счёт, так как полноценными разговорами это трудно назвать), и грань между привычным языком и странным наречием, позаимствованным у Вонки, стирается. Скорее всего, по ту сторону он заговорит на каком угодно языке, но только не на том, который знает с младенчества. Мистеру Вонке не бывает скучно. Умпа Лумпы всегда составят ему компанию. Да, и белки. Он любит вести длинные философские разговоры с белками. Чарли плохо, очень плохо. Мистер Вонка заливается смехом и его руки взволнованно дрожат, пока он танцует вокруг Чарли, танцует, огибая каждый закоулок фабрики. Из них только Чарли чувствует себя уставшим, Вонка же не омрачает себя подобными мыслями. Чарли бледнеет, выплывая из коридора в коридор, и ему кажется, что чем слабее и измождённее он становится, тем более энергичным и жизнеспособным становится Мистер Вонка. Но он не упрекает Мистера Вонку. Всё-таки он его любит. Мистер Вонка его лучший друг, он – всё, что у него осталось, и как понять, что он должен взять у Чарли, или что Чарли должен потерять, чтобы волшебство не исчезло? Чарли дрожит, а Мистер Вонка широко улыбается и радостно прыгает. Это всегда имело смысл. Фабрика, сладости. Всё. Это всё было из мира детства, и когда Чарли был ребёнком, это всё имело смысл. Но теперь всё кончено. Со временем Чарли пришёл к пониманию, что мир по ту сторону живёт по правилам, отличным от правил фабрики. Вообще он всегда догадывался об этом, но раньше это не было важным. Он уже не маленький. Теперь Чарли потерян, немного напуган, но он не может покинуть фабрику, потому что Мистер Вонка здесь, Чарли нужен ему, он ему доверяет, и, как бы то ни было, у Чарли большее опасение вызывает мир за пределами фабрики. Мистер Вонка на самом деле не может без Чарли. Он действительно возлагает на него надежды. Но, возможно, причины, по которым Чарли всё ещё здесь, просто…бессмысленны. Чарли хочет понять истинные причины. Чарли очень озабочен тем, что не может сказать, как безнадёжно он смущён и разбит. Он не позволит себе вызвать недовольство Мистера Вонки, ведь даже учитывая то, что он не может дать ему уверенность, реальность, до которой Чарли хочет достучаться, у него есть всё, что оставил Чарли. Никто не заходит, никто не выходит. Чарли всё ещё плохо, и Мистер Вонка всё ещё против прикосновений, но всё в порядке, всё в порядке, пока он здесь, всё в безопасности. Пока он не выходит наружу, он никогда не почувствует, как ему хочется объятий, одобрения и уверенности в том, что тот мир реален. Реален настолько, насколько он был до того, как волшебство фабрики Мистера Вонки поглотило его. Мир существует и снаружи и изнутри, и Чарли придётся внушить себе, что о первом нужно забыть. Чарли пугает этот мир и ему уже не хочется, чтобы до него дотрагивались. Ему всё ещё интересно, почему Мистер Вонка больше не кажется ему настоящим, потому что Чарли уже потерял чувство реальности. Мир был настоящим. Он имел смысл. Чарли привык к тому, что его обнимали. Он привык быть Чарли. Но теперь не осталось ничего настоящего. Здесь ли, там ли – это не имеет значения. Ничего не имеет значения, кроме Мистера Вонки и фабрики. Вот и всё.