Узушиогакуре или найди своё место под солнцем...

Коноха. Кабинет Хокаге.

Равномерное тиканье маятника, горы бумаг, которые только и делали, что навевали тоску, всегда одна обстановка - всё это вгоняло Хокаге в депрессию, которую блондинка запивала рисовым вином. Терпкая жидкость обжигала горло, но женщина к этому давно привыкла. Одиночество. В этом кабинете оно ощущалось особенно сильно. Эти стены давили, напирали, всё время показывали, что она одна. Она не знала настоящей жизни деревни. Она видела лишь заказы и отчёты о выполненных миссиях. Она видела людей на празднике, но и тогда лишь мимолётно... Эти стены пытались её убить. Здесь никогда больше не будет звучать задорного: - Ба-чан! Здесь уже никогда не появится неугомонный и жизнерадостный блондин, резво выламывающий дверь, а следом за ним никогда не зайдёт её любимая и лучшая ученица. Сакура больше никогда не ударит Узумаки по макушке с криком: - Что я тебе говорила по поводу дверей?! Они никогда больше не будут устраивать переполох в её кабинете через день, а она больше никогда на них не наорёт. Терпкая жидкость снова обжигает рот. Это уже вошло в привычку, Хокаге понимала, что она так скоро сойдёт с ума, но ничего не могла с этим поделать. - Цунаде-сама, - в кабинет робко заглянула шатенка. - А? - женщина оторвала взгляд от фотографии девушки с розовыми волосами. - Он пришёл, - коротко сообщила она. - Спасибо, Шизуне, - ответила глава деревни, вставая из-за стола. - Проводите его в хранилище. - Да, - ответила девушка с короткой стрижкой.       "Орочимару, ты должен помочь, - лихорадочно думала Пятая, проходя мимо охранников. - Ты просто обязан это сделать. Ты должен её оживить. После того, что я сделала для тебя, для твоего восстановления в рядах добропорядочных шиноби. - Каждый её шаг отдавался гулким эхом, лампочки противно пищали и резали своим светом глаза. - Надо будет их заменить, - пронеслась мысль в голове внучки Первого, как только она остановилась перед большой металлической дверью. - Вперёд!" - мысленно скомандовала себе блондинка, отворяя эту преграду. Более яркое освещение заставило зажмуриться, но как только дверь закрылась, блондинка открыла свои миндальные глаза. У металлического стола стоял бледноликий мужчина с длинными волосами цвета вороного крыла. По середине стола лежал свиток с почти разгаданным ключом, оставалось провести только одну линию, для того, чтобы он раскрылся. Мужчина улыбнулся, проведя языком по губам и подбородку. - Ты её так любишь? - задал он всего один вопрос бывшей боевой подруге. - Да, - тихо, но твёрдо ответила женщина. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь противным, но настолько привычным потрескиванием лампочки. Женщина мысленно прощалась со всем в этом мире, она знала, какую цену ей придётся заплатить за то, чтобы Харуно снова ожила. Орочимару же было абсолютно параллельно, что будет происходить со всеми этими людишками; он уже нашёл секрет вечной жизни, но для претворения этого плана в жизнь нужно время, которое ему предоставит Цунаде. - Хорошо, я подарю ей жизнь, но ты умрёшь, - он провёл по щеке женщины, наблюдая за её реакцией. - Я всё уже решила, - сглотнув комок в горле, Хокаге поняла, что в горле у неё пересохло. - Она будет марионеткой в моих руках, - криво усмехнулся Орочимару, сдвинув брови. Его глаза стали маленькими и холодными, они прожигали, заставляли чувствовать себя неуютно. - Не боишься? - он слегка сдавил её шею. - И что же мне надо сделать, чтобы ты позволил ей делать то, что она захочет? - спросила единственная женщина из легендарной тройки санинов. - Я всегда хотел получить твоё тело, но было не до этого, - хищно улыбнулся брюнет, проведя кончиком языка по пульсирующей венке на шее женщины. - Мы уже шестой десяток разменяли, - прохрипела блондинка, она ещё никогда так сильно не волновалась. - А кто об этом скажет? - удивился змеиный Саннин. - Ты имеешь тело двадцатилетней, а я всё время поглощаю молодые оболочки, - его ладонь легла на грудь Сенджу. - Обещаешь? - всего один вопрос. - Да, - всего один ответ. Больше они не проронили ни слова. Орочимару стал медленно оголять Пятую, пробегая кончиками пальцев по её спине, бокам, немного округлому животику, который благодаря большой груди был незаметен. Цунаде позволяла делать ему всё, что тот захочет. Ей было всё равно. Её жизнь уже окончена, она давно сделала свой выбор. Змеиный санин был недоволен тем, что его бывшая напарница по команде настолько холодна и неотзывчива на его прикосновения. Он сильно сжал её грудь, но Цунаде лишь поморщилась; брюнет провёл пальцами по лону блондинки, абсолютно сухо. Ему это не нравилось, но женщина уже давно перестала реагировать на какие-либо внешние раздражители, всё заменяло рисовое вино, терпкое, но сладкое. Мужчина провёл пальцами по её бёдрам вверх, его поразило, что в самом низу спины у женщины были две ямки. Так же были на ровной и мягкой коже напоминания о серьёзных ранах прошлого, но его это не волновало. Такие имеются у всех шиноби и куноичи. Приспустив штаны, мужчина резко вошёл в Хокаге. Тихий вздох из-за причиняемого дискомфорта, мелкие слёзы обиды и короткая остановка дыхания. Тело Цунаде вспомнило вкус этого плода и захотело отведать его ещё раз. Орочимару улыбнулся, теперь она ожила, соки любви начали выделяться для большей чувствительности. Двинув несколько раз бёдрами, Орочимару положил партнёршу на стол, закинув одну её ногу на плечо, а другую отведя в сторону. Женщина выгнулась дугой, в этот момент она напоминала кошку. - Нравится? - прошипел змеиный санин, в ответ раздался протяжный стон, заставляющий лишь ухмыльнуться брюнета. Цунаде плакала и наслаждалась ощущениями. Её что-то тяготило, но в тоже время она хотела продолжать жить. Женщина не могла понять саму себя. Единственное, что она понимала - это холодный металлический стол под ней, а в ней чья-то тёплая и пульсирующая плоть. Всё остальное кануло, словно в небытие. - Ненавижу, - прошептала она, заставляя Орочимару улыбаться. - А твоё тело говорит об обратном, - хмыкнул он, нависнув над лицом женщины. - Резче, - прошептала она, обхватывая его торс ногами, а руками пытаясь притянуть его лицо к своему. - Как прикажете, принцесса, - прошипел мужчина, проводя кончиком языка по её щеке, убирая солёную дорожку от слёз.

Некоторое время спустя.

У Цунаде голова уже шла кругом, а каждое движение Орочимару отдавалось гулом в голове. Она уже возносила молитвы всем Богиням и Богам, лишь бы всё это закончилось. Орочимару понимал, что после того, как Цунаде достигла вершины апогея, он доставлял ей лишь раздражение, но ничего не мог поделать, так как очень сильно хотел сам вкусить дерзкий и запретный плод из рук Сенджу. Блондинка отвернула голову в сторону, её шея приняла очень красивый изгиб, змеиный санин сразу же приник к нежной коже и оставил заметные следы. Из миндальных глаз женщины выкатилась одинокая слеза, как только она упала на стальную поверхность, Орочимару навалился на Цунаде. - Спасибо, - прошептал он ей на ухо. - Не нарушь своё обещание, - напомнила Хокаге, ощущая его сердцебиение через плотную ткань рубашки. Она только сейчас начала ощущать, что кожа на бёдрах сильно натёрлась из-за штанов Орочимару, которые тот только приспустил. - Вставай, - послышался звук застёгивающейся молнии. Сенджу медленно встала, как бы пробуя себя после этого сумасшедшего поступка. Всё было в порядке, она облегчённо выдохнула, поднимая свою одежду с пола и надевая её. Женщина понимала, что ей всё равно, в каком она состоянии, но она не знала, как себя будет чувствовать Сакура, оказавшись обнажённой перед тем, кто отнял у неё несколько лет назад Саске. Она теперь впервые задумалась, что она вообще сделает, увидав Орочимару перед собой. Иной, находящийся в этом помещении, тем временем надкусил мизинец и начертил недостающую линию на свитке; раздался характерный распечатыванию хлопок; сердце Цунаде пропустило один удар, когда она увидела улыбающуюся Сакуру с пробитой грудной клеткой. Глаза девушки были приоткрыты, кончики слегка растянутых губ чуть-чуть приподнялись вверх по сравнению с обычным их местом расположения на лице Харуно. На лбу у неё были капельки пота и запекшаяся кровь. Ниже Сенджу смотреть уже не могла. Да, она была лучшим медиком своего времени, да и всего времени существования медиков, но это не защищало её от гемофобии. Рядом лежал Сай в развалившейся марионетке. Его глаза были закрыты, на лице застыла гримаса тревоги за товарищей. Цунаде содрогнулась, теперь она поняла, почему Наруто винил именно себя в смерти друзей. Всего один кукольник... однако... Его остановили слишком высокой ценой. Особенно для Узумаки, ведь именно он выбрал себе двух помощников. - Ну, что стоишь? - простой вопрос из трёх слов прозвучал в этой тишине, словно гром молнии средь белого дня. - Как будто, ты так ничего не сделаешь, - буркнула Цунаде. - Я сделаю её клона, - Орочимару облизался. - Я знаю, что ты сохраняла здесь несколько своих яйцеклеток. - Кто тебе это сказал? - тихо прошептала Пятая, в своё время она сделала это в тайне от всех. - Неважно, - нахмурился он. - Где они? - Я принесу, - мозг блондинки лихорадочно соображал, что он будет делать с полученными клетками, но всё ей казалось противным и мерзким. Она решила, что даст только одну клетку. Когда женщина вернулась к металлическому столу, то увидела, как бывший сокомандник уже отделяет что-то под микроскопом с помощью чакры от кусочка плоти Харуно. - Держи, - она дала ему пробирку с генетическим материалом. - Всего одна? - удивился бледнолицый, откидывая за спину мешающую прядь чёрных волос. Сенджу в ответ лишь промолчала, понимая, что всё может пройти неудачно. Так и получилось, первая попытка прошла безрезультатно. - У тебя их восемь было, - вспомнил Орочимару. - Откуда ты знаешь? - глаза женщины полезли на лоб. - Мы с Джираей тоже генетический код оставляли, получилось так, что мы нашли твою ячейку, - пожал он плечами.       "Хорошо, что он не знает точного количества", - пронеслось у неё в голове. Сенджу без лишних слов принесла ещё несколько пробирок. Орочимару весь изменился в лице, с каждой последующей неудачной попыткой он становился ещё более сосредоточенным, всё он делал ещё более медленно и аккуратно, боясь запороть этот эксперимент. Когда осталась последняя яйцеклетка, Цунаде мысленно попросила всех Богов и Богинь помочь Орочимару, так как отдавать две последние клетки она не хотела, а чужие брать нельзя. - Получилось, - выдохнул он, опустив руки. - Она будет развиваться в теле змеи до тех пор, пока не придёт время рождения. - А женщина не может стать суррогатной матерью? - этот невинный вопрос вызвал целую бурю дикого смеха со стороны бывшего предателя. - В грязный сосуд что ни влей - непременно прокиснет, - отсмеявшись, заявил он. - Её код под влиянием женщины испортится. - Но... - Ты будешь её видеть, но иногда, - перебил Орочимару, складывая печати призыва. Появилась небольшая красная змея с фиолетовыми узорами, в которою санин поместил будущую Сакуру Харуно второго шанса. - Никому лучше не говори об этом, - Орочимару сложил печати. - Шуншин но Дзюцу, - последнее, что услышала от него Пятая, перед тем, как мужчина исчез отсюда. Подойдя к трупу своей ученицы, она провела по её глазам рукой. - Прости, надеюсь, ты поймёшь меня, - она понимала, что сейчас тела убитых начинают остолбеневать только потому, что всё это время они находились в вакуме. Выйдя из помещения, она отдала приказ, стоящим на страже АНБУшникам, чтобы те привели в хранилище медиков. Оные уже сами должны всё понять и сделать. Мой паблик - http://vk.com/public42201762