Хранительница тьмы

Вокруг разгорался рассвет, освещая все вокруг и даря краски светлеющему небу. Эвелин резко села на кровати и попыталась успокоить дыхание. В голове у нее крутился голос загадочной Мнемозины, которая представилась памятью. Девушке отчаянно захотелось вспомнить, но веки вновь начали слипаться и, не выдержав Эва отдалась в объятья тьмы. Pov Эвелин Когда я вновь заснула – жутко перепугалась, так как не хотела, что бы мне опять снились сны. Но все обошлось, я просто погрузилась во тьму, а когда проснулась, увидела синий потолок. Еле – еле разлепив глаза и сонно потянувшись, я огляделась по сторонам. Все было так же как и вечером, только в кровати напротив сладко спал Перси, пуская слюни на подушку. Испустив легкий смешок, я поднялась и поплелась в ванну. Увидав свое отражение в зеркале, пришлось поморщиться: глаза выглядят слишком усталыми, синяки под ними свидетельствуют о бессонной ночи, румянец со щек исчез, оставив лишь бледную донельзя кожу. О Боги, на кого я похожа! Приведя себя в порядок (настолько, насколько это было возможно) и, выйдя из ванны, я увидела такую вот интересную картину: Джексон, словно ошпаренный носится по комнате в пижаме с единорогами, а в дверях стоит девушка и преспокойно ржет. Девушка была среднего роста с пепельными недлинными всклоченными волосами и со спортивной фигурой. Если глаза – зеркало души, то в ее ярко голубых глазах можно было прочитать много интересного: решимость, силу воли и твердый непрекословный характер, характер лидера. - Талия, ты с ума сошла? – остановившись, проорал Перси. Ситуация была забавная и мне стоило огромных трудов не засмеяться в голос, все – таки Перси мой брат и с моей стороны было бы не прилично насмехаться над ним. Хотя, когда меня это останавливало? Я и приличие вещи совершенно несовместимые, поэтому я позволила себя издать кроткий смешок. - Милая пижамка Джексон, - сквозь смех проговорила та самая Талия, - тебе идет. Глаза Перси расширились от непонимания и, оглядев себя с верху вниз, он видимо только сейчас заметил, в каком виде предстал перед нами. - Талия, - простонал он, уходя в ванну под мой теперь уже безудержный смех (вот не умею я сдерживать себя, не умею и все, хоть режьте меня). Проводив брата сочувствующим взглядом и новым взрывом хохота, я вновь перевела взгляд на Талию. Мама всегда говорила, что я отлично разбираюсь в людях, что было чистой правдой. После нескольких минут общения с человеком я могла точно определить его характер, привычки и недостатки. Первое на что я обращаю внимание при встрече не внешность, а глаза. Внешность обманчива, даже самый плохой человек может быть красив, но глаза никогда не обманут, ведь если человек плохой глаза не могут быть добрыми. По глазам Талии можно понять многое и мне не составило труда догадаться кто ее божественный родитель. Все понятно по ее гордости и по достоинству во взгляде, по осанке, по чертам лица. - Привет, - заметив меня, сказала девушка, - я Талия Грейс – охотница Артемиды и дочь… - Зевса, - перебила ее я. По неестественно расширенным и удивленным глазам девушки я поняла, что моя догадка верна. Она действительно дочь Зевса, бога грома, молний и неба, сына Реи и Кроноса. - Эвелин Стрейт – дочь Посейдона и по совместительству сестра того оболтуса, что недавно убежал в ванну. Кстати, что ты с ним сделала, что он как ошпаренный носился по комнате? Лицо Талии вновь осветила ослепительная улыбка и, усмехнувшись, она наигранно раскаявшимся голосом произнесла: - Да так, решила его разбудить, а он не хотел вставать, вот я и метнула в него малюсенькую молнию. Когда этот самый оболтус выйдет из ванны передай ему, что Хирон собирает старост домиков для обсуждения пророчества. Произнеся эти слова, она попрощалась и скрылась за дверями, оставив меня одну. Конец Pov Эвелин Перси ушел на собрание, а Эвелин вновь осталась совсем одна, прямо как в старые времена, когда она еще не знала об этом необыкновенном мире, полным монстров и опасностей. Денек выдался мрачным. Дождь с самого утра барабанил по крышам домиков, при чем останавливаться он явно не собирался (мистер Д сегодня был не в духе и решил, что маленький прохлаждающий дождить полубогам не повредит). Эва, которая всегда любила свежесть и прохладу, сидела на подоконнике с кружкой кофе в руках (даже не спрашивайте, откуда она взяла кофе. Скажу лишь, что братья Стоул очень изобретательны). Ее мысли витали вокруг всего подряд, но она не могла остановиться ни на чем конкретном. Зачем бередить старые раны? Девушка вновь и вновь возвращалась к воспоминаниям об обычной жизни, в которой ей не требовалось отправляться в какой – то там поиск и рисковать собственной жизнью. Она отчаянно мечтала вернуться домой к маме и забыть обо всем, что узнала. Эвелин до сих пор не могла поверить, что ее отец – Посейдон (который даже не соизволил ее признать, тем самым нарушая обещание, данное Перси) потому, что она совершенно не похожа на дитя морей. Да и на мать она никогда не походила, ни характером, ни внешностью. «Ты вся в отца» - твердила миссис Стрейт, вглядываясь в маленькое личико дочери. Сейчас, все прожитые годы, казались девушке лишь сном, от которого она только недавно очнулась. Разные моменты из жизни всплывали у Эвы перед глазами, и ей казалось, что перед ней раскрыли какую – то книгу, с очень яркими и реалистичными картинками и ей оставалось лишь перелистывать страницы, что делать совершенно не хотелось. Стук сердца эхом отдавался у Эвелин в ушах, а ее дыхание участилось. Внезапно, она отключилась и провалилась во тьму… Pov Эва Не понимаю, что случилась, но в один миг весь мир перевернулся, и я провалилась во тьму, которая быстро рассеялась. Я оказалась дома, в моей комнате, но вся мебель была передвинута, а вместо моей любимой большой двуспальной кроватки стояла маленькая односпальная. На ней лежала маленькая девочка с темными волнистыми локонами, которые в беспорядке раскинуты по подушке. В таком виде девочка больше походила на ангела, на маленького сладкого ангела. Рядом с ней, на стуле, сидела женщина лет 25, в которой я сразу признала мать. Вновь переведя взгляд на девочку, я с ужасом поняла, что это я в детстве. «Я в прошлом» - промелькнуло у меня в голове. - Мама, расскажи мне какую – нибудь историю о богах! – сделав умоляющие глазки, пропищала «я». - Какую именно, малышка? – рассмеялась мама из прошлого. - Что – нибудь такое, что я раньше не слышала. - Ну, хорошо, слушай: Эта история произошла давно, многие ее уже не помнят, а те, кто помнят, не придают ей особого значения. Жила – была девушка, звали ее Камелия. Она была настолько красива, что иногда даже сама Афродита любовалась ею с Олимпа, восхищаясь смертной. В нее влюбился Хаос – древнее божество, тьма, вечный источник жизни мира из которого произошла Гея, Тартар, Нюкта, Эреб и вскоре у Камелии родились близнецы: Рафаэль и Даниэль, а еще позже – девочка, которую назвали Алексия. Все трое росли под крылом матери в мире и добре, тренируясь и развивая свои способности. Они были необычайно сильны, но никогда не применяли свой дар на смертных. Однажды Камелия сильно заболела и даже Апполон не смог бы ее вылечить, не то, что местные лекари. Она умерла, когда Алексия была совсем маленькая, а так как Хаос не проявил ни малейшего желания помогать им, братьям пришлось самим растить сестру. Они сами учились, отбивали атаки монстров и искали себе пропитание. Рафаэль даже придумал название их троице: Дети тьмы. Когда Алексия достигла совершеннолетия, Раф захотел свергнуть богов и властвовать над миром. Он пошел характером в отца и был очень жестоким и злым, что усиливалось с каждым днем. Даниэль же был полной противоположностью брата, он старался всегда быть справедливым и защищал слабых. Алексия была чем – то вроде барьера между ними, нейтральной стороной. Она никогда не вмешивалась в дела братьев, да и особой силой не обладала, она не хотела быть полубогиней и тем более дочерью такого могучего божества. В итоге под угрозами Рафаэля, Алексии пришлось принять его сторону и Даниэлю ничего не оставалось, как последовать за ними. Дети тьмы разрушали деревню за деревней, убивая всех жителей и сжигая их дома, пока Даниэлю не надоело видеть боль и страдания, и он не ушел. Алексия ушла вслед за братом, решив жить как смертная, и заточив всю свою силу в медальон, который она отдала на хранение Даниэлю. Она стала обычной девушкой, вышла замуж, завела детей и больше никогда не видела свою семью. Рафаэль смирился с предательством брата и сестры и, с помощью детей Гекаты заточил себя в том самом медальоне, в котором Алексия заточила свою силу. Даниэль тем временем встретил очаровательную девушку по имени Астерия, которая в последствии оказалась дочерью Гемеры – богини радостного и светлого дня. Она была такой доброй и чистой, что сразу же покорила сердце сына Хаоса. Вскоре у Астерии родилась чудесная девочка, и что бы узнать судьбу малютки ее мать отправилась к мойрам. Клото долго смотрела на дитя и, прикоснувшись к ее лбу, наконец, выдала: - Твое дитя очень сильное и, в конце концов, она не сможет справиться с этой силой. Боль и потеря близких сломят ее, и эта сила поглотит твою малышку. Будет лучше, если мы заберем ее способности и изменим нить жизни. Астерия сильно перепугалась и, даже не задумываясь о реакции Даниэля, сразу же согласилась. Мойры переплели нить, и судьба бедной девочки изменилась, но когда сын Хаоса узнал о походе любимой к мойрам и про лишение его дочери силы, он пришел в ярость. Даниэль буквально рвал и метал, пока, наконец, успокоившись, не сказал: - Ты переделала мою дочь, она должна была стать моей наследницей, моей гордостью, а стала бесполезной девчонкой. Я отказываюсь признавать ее, она только твоя дочь, но когда – нибудь у этой самой малышки, которую ты держишь на своих руках, появиться ребенок столь могущественный и темный, что станет заменой всем прошлым поколением. В этом ребенке проявиться сила всех его предков, что ты отняла, и он станет великим героем. Я проклинаю тебя и это дитя, завещая всю силу достойнейшему. Даниэль исчез, никто не знает куда он делся, а Астерия еще долго оплакивала любимого и свое дитя. Она возненавидела себя и, в конце концов, погибла от собственных слез. Ее убило горе. А ее дитя, которую назвали Рена, жила как обычная девушка, хотя прекрасно знала историю своей семьи. Эта история передавалась из поколения в поколение, но пока еще нет на свете наследника сына Хаоса. Существует предсказание, что как только появиться этот самый наследник или же наследница, темные силы восстанут вновь и Рафаэль опять захочет свергнуть богов. Миссис Стрейт с любовью взглянула на свою дочь (то есть на меня в детстве), которая уже на середине рассказа погрузилась в объятья Морфея и, поправив одеяло, мягко сказала: - Спи, малышка. Пусть тебе приснятся хорошие сны, без монстров и полукровок, еще успеешь навидаться их. Меня опять закружило, и я вновь погрузилась во тьму. Боги, как же мне это надоело! - Ты должна вспомнить! – произнес уже знакомый голос с еще большим отчаяньем. Она издевается? А это что сейчас было? То воспоминание не считается что ли? - Я уже вспомнила! – чуть раздраженно выкрикнула я во тьму. - Это был только первый осколок, великолепный осколок прошлого, но тебе еще многое предстоит вспомнить. Не питай иллюзий, это будет непросто, много тайного и ужасного откроется тебе, но это твой долг. Я прощаюсь с тобой, дитя тьмы, но помни: Ты должна вспомнить. - Я должна вспомнить, - как завороженная прошептала я, вновь падая в бездну. Конец Pov Эвелин Девушка очнулась в том же положении, что была перед падением во тьму. Она вся дрожала, слезы наворачивались ей на глаза, вот только Эва не понимала почему плачет. Крик застыл у нее в горле, мысли путались и сплетались друг с другом. Она вспомнила заботливое мамино лицо, и слезы с новой силой хлынули из глаз. В неподдельной ярости Эвелин кинула кружку с кофе в стену. Кофе расплескалось, а кружка, с силой стукнувшись о стену, разбилась на тысячу мелких осколков. Ну вот, снова осколки. Осколки стекла, осколки прошлого, осколки души.… Как же Эва устала от всего, она еще ребенок, может не внешне, но в душе точно и она хочет к маме. Почувствовать себя в безопасности рядом с ней, увидеть ее улыбку, такую нежную и такую родную… Интересно, она переживает за нее? Она переживает за Эвелин, за свою дочь? А вдруг она ищет ее, сломя голову, ведь Эва даже не успела ей толком сказать где она, лишь то, что она в безопасности. Скованная страхом, дочь Посейдона даже не пыталась пошевелиться. Никогда не чувствовала она себя настолько безнадежно потерянной. Потерянной для всего мира и друзей, потерянной для самой себя, а во всем виновата эта божественная кровь и этот чертов Дионис. Ее губы изогнула горестная улыбка и Эва, подперев под себя колени, уткнулась в них, не переставая вытирать глаза из которых все еще лилась соленая жидкость. В таком состоянии, она даже и не заметила как в комнату кто – то вошел…