Колыбельная для монстра

В редакции уже почти никого не было. Им очень повезло, что удалось застать на рабочем месте Дугласа Иннерса — щуплого худощавого парня, больше похожего на подростка, чем на сорокалетнего журналиста. Угловатые плечи придавали ему схожесть с хищной птицей, а из-за толстых стекол очков блестели черные глаза. — Мистер Малдер, — он откинулся на спинку кресла и закурил. Рабочий стол Иннерса был завален бумагами, а пепельница переполнена окурками. — То, о чем вы меня спрашиваете, является конфиденциальной информацией. Вы можете предъявить мне ордер: всё равно не скажу ничего. Я обещал, что личность моего осведомителя останется в тайне. — Думаю, вашему осведомителю грозит опасность, а может быть, он уже мертв. Иннерс закашлялся. — Откуда такие сведения? — Он есть на этой фотографии? — Малдер положил перед ним копию фото. — Считайте это риторическим вопросом. Он наверняка принес вам это, вместе с эксклюзивной информацией. — Допустим… — Я полагаю, что четыре человека с этой фотографии мертвы. Шериф Камейя, прислонившаяся к картотечному шкафу, с удивлением нахмурила брови. — Мертвы? — переспросил Иннерс. — Именно. В комнате воцарилась тишина. — Дуг, тебе лучше сказать всю правду, — вмешалась Камейя. — Ты сам понимаешь, что теперь это не просто слухи. Мы расследуем убийство. — Вы нашли тела? Малдер кивнул. — На данный момент можно с уверенностью сказать, что мы нашли Эльвиру Теннерс. От внимательных глаз Малдера не ускользнуло, как журналист вздрогнул и повел плечом. — Эльвира Теннерс мертва? — Она была вашим осведомителем? Иннерс помолчал какое-то время, выдыхая дым от сигареты в прохладный воздух. — Мы учились в одном классе, потому она и пришла ко мне год назад, чтобы рассказать о непотребствах, которые творились в психушке. Она тогда жутко боялась за Шеффилда. У него из-за всего этого крыша поехала. — Всего этого? — Она рассказала мне многое. О том, что в больнице действует заговор, по которому санитары пользуются пациентками, как … шлюхами. Они и любому желающему продают ночь с шизофреничкой. А тех, кто хочет пощекотать нервы, находится очень много — люди полны дерьма. Потом эти психотропные препараты — Льюис торгует ими направо и налево… — Она называла имена? — Нет. Но я догадался, что в этом замешаны люди с фотографии. Я попытался сделать всё, что в моих силах. Но после публикации статьи меня едва не уволили. Больницу проверили, ничего не нашли, и мы с Эльвирой разругались в пух и прах. Пару месяцев назад она появилась снова. Рассказала, что пропали братья-близнецы, те эскимосы. А начальство дело замять пытается. — Это дело до сих пор открыто, — возразила Камейя. — Открыто. Но вы так и не сделали ничего путного, чтобы разыскать пропавших. А я люблю загадки, — Иннерс опустил недокуренную сигарету в пепельницу. — Знаете, Эльвира сказала, что бизнес процветает. Да-да, ваши проверки нихрена не помогли. После нашей первой встречи я чувствовал, что она чего-то не договаривает… Шеффилд умер, и она не смогла держать всё в себе. Рассказала мне жуткую вещь: два года назад одна из пациенток забеременела. Знаете ли, они вообще не любят соваться в южное крыло, где сидят убийцы. Зато при потребности вкалывают им метадон и пускают по кругу. Вот такие двойные стандарты! Так что беременность обнаружилась уже очень поздно. Главный врач предложил позволить ей родить. Мол, это не так опасно. Ведь умри она во время аборта, хрен бы они смогли это скрыть. Пока ничего не происходит, правительству и дела нет до загнивающей психушки, а случить что – тут же ищеек отправят, копать начнут. — И? — Она родила, а ребенка умертвили. Малдер посмотрел на журналиста с интересом. — Кто эта пациентка? — Я не знаю. Доступа к медицинской документации у меня нет. Пытался конечно искать в архиве, но никаких данных не нашел. — Когда это было? — Перед тем, как свихнулся Шеффилд. Эльвира считала, что с ним это случилось из-за пациентки. Мол, принял всё так близко к сердцу, он вообще-то любил детей. — А что случилось с той пациенткой потом? — Малдер задумчиво взглянул на Иннерса. — Понятия не имею. Думаю, ее вывезли на материк. — Мы проверяли больницу, сделали всё, что было в наших силах, — попыталась вмешаться шериф. — Что вы там проверяли? Допрашивали персонал? Да они все заодно. Хорошо, что нашелся какой-то мститель, прикончил этих троих, — он постучал пальцем по фотографии. — Может, дружок одной из изнасилованных девушек? Только жаль Эльвиру. Она была здесь ни при чем. — Настолько ли ни при чем? — Она пыталась что-то изменить. А что может девушка, когда кругом одни мужчины? Малдер кивнул, разглядывая желтые от табака пальцы журналиста. — Чего добивалась мисс Теннерс? — Чтобы их остановили. Она не могла уйти и оставить Шеффилда в сумасшедшем доме. А разрешения на перевод всё не давали, нигде поблизости не было для него места. — Как вы думаете, мистер Иннерс, кто-то с этой фотографии мог знать, что мисс Теннерс приходила к вам? — Это могло быть известно только Шеффилду. Но свои тайны он унес с собой могилу. *** — Думаете, агент Скалли сможет без специальной экспертизы установить, кому принадлежали кости? — Попытается. Может быть, найдет какие-то следы на коже. Малдер захлопнул дверцу машины и взглянул на дорогу. Камейя включила фары и завела мотор. — Темнеет… Вы наверняка устали с дороги. Давайте я отвезу вас в мотель, а позже заберу вашу напарницу. —Нет. Нужно вернуться в архив. Малдер глянул на часы и набрал номер Скалли. Очевидно, работа с фрагментами тел затянулась, потому что ответила она не сразу. — Скалли… — Это я, — Малдер нахмурился, вглядываясь в ночную тьму. — Я обнаружил кое-что интересное. Год назад Эльвира Теннерс рассказала местному журналисту о грубом обращении с пациентами. Якобы в больнице не только не обеспечивают им должный уход, но еще и накачивают психотропными препаратами и подвергают насилию. — Насилию? — голос Скалли прозвучал тише. В трубке зашуршало. Похоже, она прижала телефон к плечу, руки были чем-то заняты. Малдер нахмурился, ощущая болезненный укол совести. Они на ногах почти двадцать четыре часа, и всё из-за глупых принципов. — Да… Пациентов насиловали санитары. И предлагали такого рода услуги всем желающим. — А что полиция? — Они проверили заведение, но никаких нарушений не нашли. К тому же никто из пациентов не вызвался свидетельствовать против обвиняемых. — Малдер, они сумасшедшие. Они не могут являться свидетелями в суде. — В этом и суть. Журналист, написавший разгромную статью, полагает, что в курсе были все. — Сговор? — в голосе Скалли прозвучали нотки недоверия. — Похоже на то. — И теперь у нас появился мститель? Тот, кто ощутил муки совести… Кто-то из персонала. — Одна из женщин забеременела, и они умертвили новорожденного. Пока непонятно, кто она, так что мы возвращаемся в архив, чтобы просмотреть медицинскую документацию. Тишина в трубке красноречиво свидетельствовала о том, что Скалли его услышала. Малдер дал ей время немного переварить информацию. Он огляделся, встречаясь взглядом с шерифом. Она о чем-то напряженно размышляла. — Скалли? — Малдер… Я осмотрела… находку. И могу с точностью сказать, что это фрагменты тел Эльвиры Теннерс и одного из санитаров — Тамико или Элеаки, — голос Скалли казался спокойным. — А Рик Мортимер? — Малдер снова взглянул на шерифа, та вернула ему заинтересованный взгляд. Малдер включил громкую связь. — Обнаруженные нами останки принадлежат трем-четырем разным людям. Я не специалист, но, думаю, мы нашли всех пропавших. Тамико и Элеака, судя по медицинской документации, страдали олигодактилией. У них не хватало пальцев на руках. Я нашла характерные для подобных уродств кости пястья. Не знаю, кому из двоих они принадлежали, но это кто-то из близнецов. — Что насчет причины смерти? — Не могу сказать со стопроцентной вероятностью. Фрагменты тканей подверглись сильному разложению, но на нескольких костях я обнаружила следы зубов… — Сара потрудилась? Агент Скалли, это шериф Камейя. Агент Малдер включил громкую связь, — шериф вывернула на проселочную дорогу и пристегнула ремень безопасности. Голос Скалли в трубке стал увереннее. — Нет. Я обнаружила следы нечеловеческих зубов. Малдер хмыкнул: — Удиви нас. — Я перепроверила несколько раз. Мы с Намукой продолжаем работу, но уже сейчас можно сказать, что характерные размеры и угол, под которым клыки вонзались в плоть… — Не тяни, Скалли. — Это следы как минимум двух животных. Волка… Я не владею такими точными данными относительно характеристики прикуса, возможно, это крупная собака. И кошки. — Кошки? — Да, обыкновенной домашней кошки. Малдер приподнял бровь. — Она объела тело после смерти? — Нет… В том-то дело, Малдер. В области укусов кровь коагулировала. Человек был еще жив, когда животное на него напало. В любом случае мы сейчас упакуем все фрагменты и отправим на экспертизу в Квантико. Боюсь, придется подождать, но без токсикологического анализа и исследования ДНК я вряд ли смогу сказать больше. — Только не говори мне, что котопес существует. Скалли на том конце провода напряженно вздохнула. Малдер знал этот вздох. Всегда рациональная Скалли никак не могла объяснить, что произошло с телами. — По-моему, на мисс Теннерс напала кошка, а вот на руках одного из близнецов я обнаружила следы волчьих зубов. — То есть они действовали в сговоре? — Малдер покачал головой. Ситуация выглядела донельзя абсурдной. — Малдер… — Я понял. Будем работать с тем, что есть. — Агент Скалли, — шериф сделала паузу. — Вы хотите сказать, что их убили… домашние животные? — сарказма в ее голосе не было. Скалли молчала. Малдер тут же представил, как она хмурится, пытаясь найти логичное объяснение происходящему. — Возможно, они были еще живы… когда до них добрались животные. Я не думаю, что тела приносили в палату полностью. Судя по обнаруженным фрагментам, Сара объедала только руки… — она тщательно подбирала слова, но Малдера начало подташнивать от представившейся картины, — живот, щеки… — Вы нашли черепа? — Нижнюю челюсть Эльвиры Теннерс. — Это странно… — пробормотала шериф. — Сначала мне показалось, что преступник таким образом пытался сделать тела неопознаваемыми. Нет отпечатков пальцев — нет проблемы. Но челюсть? Мы ведь можем считать рисунок зубопротезирования. — Именно так я и установила личность мисс Теннерс, — добавила Скалли. — К тому же пальцы одного из близнецов — это слишком большая подсказка. Нет, убийца руководствовался иными мотивами. Малдер хмыкнул и раскусил семечко, найденное на дне кармана. — Он не прятал тела. Он кормил Сару. Выбирал только самое вкусное. Взгляните, — Малдер вынул копию фотографии из газетной статьи и указал на Эльвиру. — Мисс Теннерс была красивой молодой женщиной, круглолицая, склонная к полноте. Близнецы худые, костлявые… Мне кажется, он экспериментировал с тем, что Саре понравится больше. Что покажется самым аппетитным. — О боже, — шериф побледнела и поморщилась. — Где же тогда тела? — Не знаю… — он покачал головой. — Оставил на месте преступления? Где он мог убить их? На улице? В коридорах? В пустой палате? — Мы обыскивали здание. Каждый дюйм. То же самое касается улицы. — Шериф вынула из бардачка план больницы и разложила его на коленях. — Подвал? — Там ничего не было. Пусто… — Чердак? — Мы всё осмотрели. Агент Малдер, тел нет в больнице. Они бы выдали себя запахом. — Вы не стали осматривать палаты в южном крыле. Сара разобрала стену, тела были там словно в морозилке. Камейя замолчала, а Малдер вгляделся в план. Ничего необычного — типичная застройка, палаты расположены друг за другом, чтобы пациенты получали как можно больше естественного света. Правда, окна в южном крыле были заложены, отсюда и двойная кирпичная кладка, по-видимому, наружный слой с годами просел и разрушился. — Что это? — он указал на небольшое помещение, словно разрывающее бесконечные ряды палат. — Душевая. Мы были там… — Криминалисты проверили ее на наличие следов крови? Камейя молчала, глядя на Малдера с недоумением. — Мы ничего там не нашли. У нас всего один криминалист. И я не думала… Скалли вздохнула. — Малдер, мы уже заканчиваем с фрагментами тел, я вызываю машину и, пока жду, могу осмотреть душевую. — Проверь стены, любые углубления, полые места. — До связи, — Скалли нажала отбой, и тишину в машине разорвали короткие гудки. Камейя молчала, словно пытаясь прочувствовать свою промашку. Молчал и Малдер. Впервые за все годы работы над «Секретными материалами» он решительно ничего не понимал. За окном пролетали деревья, бесконечные белоснежные поля и домики на отшибе. — Знаете, — шериф Камейя крутанула руль, ловко входя в поворот, — когда мне сказали, что вы приедете, я не сдержалась и попыталась узнать о вас как можно больше. Нельзя сказать, что я была настроена позитивно. Вы — популярный человек. — Вы мне льстите, — Малдер улыбнулся. — Я — большая заноза в заднице. Камейя тоже улыбнулась, не отрываясь от дороги. — Я сразу поняла, что вы-то нам и нужны. Сейчас я знаю, что не ошиблась. Что за монстр мог сотворить такое? — Монстров гораздо больше, чем вы думаете, шериф. И в этом деле — тоже. Камейя вздохнула и нахмурилась, словно намереваясь, но не решаясь сказать что-то. — Шериф? — Знаете… Когда агент Скалли сказала про зверей, я вдруг вспомнила одну старую легенду. — Легенду? — Малдер посмотрел на нее с интересом. — Именно. Легенду об Ангиаке. Жизнь местных народов всегда зависела от успешной рыбалки, охоты… И если год выдавался неудачным, если рыбы не хватало, то племена могли страдать от голода. Так вот, когда в племени рождался нежеланный ребенок, то старейшины племени оставляли его умирать на снегу. Если мать успела дать такому ребёнку имя, то он превращался в ужасное существо — Ангиака. Это существо мстило обидчикам. Оно могло истребить всю семью. Ночами Ангиак пробирался в спальню матери и сосал ее грудь. Он вырастал, приобретал вполне человеческое сознание, но был одержим жаждой мести. Он преследовал племя, пока оно не уходило настолько далеко, что Ангиак не мог догнать. — Ангиак всегда был где-то рядом с матерью? — Малдер прислушался. — По сути да. Он мог превращаться в домашних животных и терзать плоть своих врагов. Вы считаете меня сумасшедшей? — Нет, вовсе нет, — Малдер покачал головой. — Разворачивайте машину. Мы возвращаемся в больницу. — Вы думаете, что… — На стене в палате доктора Шеффилда были странные символы и предостережения. Только мы неверно прочитали слово. Не «Агнус»… Ангиак. — Агент Малдер… — Камейя остановилась и дала задний ход. — Знаю, иногда меня самого всё это пугает.