Весь мир друг в друге

Всю жизнь друг у друга были только они. По большому счету все было именно так. Только друг на дружку они могли опереться, рассчитывать, положиться. Все время в пути, постоянно одни, без возможности к кому-нибудь привязаться, довериться. Нет, не одни. Вдвоем. У Сэма всегда был Дин. У Дина — Сэмми. Так было в детстве, но мало что изменилось, когда оно, безжалостно отнятое, давно осталось позади. Будто за поворотом одной из бесчисленных дорог скрывшейся из глаз и стершейся из памяти. Так или иначе, Сэм и Дин терпели крах в каждом из выстраиваемых ими отношений. В итоге выбирая друг друга. И дорогу. На которой они снова останутся «только» вдвоем. Только один за другого они, не раздумывая, были готовы абсолютно на все, на смерть и адовы муки. Мир полетит в тартарары? Так ведь это тот самый мир, где предстоит жить единственному по-настоящему дорогому и беззаветно любимому человеку! Любимому человеку… Сколько раз Дин и Сэм отворачивались от этого понятия и друг от друга, скрывались за хохмочками и брезгливыми гримасами. Лишь бы не выдать себя. В то самое время, когда второй точно так же скрывался за глухой маской безразличия определенного рода и непробиваемой стеной кажущегося отвращения, внутренне весь сжимаясь от страха быть разгаданным. А боялись Дин и Сэм Винчестеры в своей жизни очень мало чего. Иначе и не могло произойти. Рано или поздно. Ведь друг у друга были только они. Только они были нужны друг другу на самом деле. Однажды кто-то должен был не выдержать и сделать первый шаг. Им оказался Сэм. Дин никогда не посмел бы «осквернить» своим признанием и запретным прикосновением младшего брата Сэмми, которого младенцем вынес из горящего дома. Заботясь о Сэмми с того самого дня, Дин незаметно для себя начал в глубине души относиться к нему как к девушке… которую ему, большому и сильному, следует всегда защищать. Так же и маленький Сэм часто видел в Дине не брата, а скорее постоянно отсутствующего отца, и маму, которую ему не довелось увидеть. Нежную сердечную материнскую опеку и заботу малыш Сэмми находил тоже только у брата. Кто знает, что именно, как и когда сыграло свою решающую роль. Пробудив у родных братьев острую, почти наркотическую зависимость друг в друге. И любовь. Ту, что недопустима, невозможна и постыдна в чужих глазах. Но не в глазах ответно, так же всей душой любящего человека. *** Когда на землю опустилась тьма, Сэм поднялся со своей постели и лег на Дина, так же не спящего на соседней, в таком же номере придорожной гостиницы, как сотни других до нее. Если что, Сэм собирался отболтаться, отшутиться на тему «Сэм слэш Дин», сказать, что захотел поприкалываться, как когда оставил громкость радио в «импале» включенной на полную мощность. Где-то Сэм понял, что если первый шаг не сделает он, то окончательного сближения не произойдет никогда. Где-то почувствовал, что может его сделать. Не натолкнувшись на отпор и убийственный смех брата. Где-то Сэмми совсем не удивился, когда вместо этого Дин немного приподнял голову и легонько толкнул его в кончик носа своим. Будто играющийся щенок. Не замечающий того Сэм приоткрыл губы, когда его лицо склонилось над лицом Дина совсем низко. Сложно было не понять, что о розыгрыше не идет и речи. Взгляда во тьме было не разобрать, но искреннее всех самых правдивых слов говорило сбившееся, взволнованное дыхание молодого человека. Не помнящий себя от счастья, не имеющий сил осознать его и вообще шевельнуться, Дин оставил все на волю Сэмми. И все понявший младший брат неспешно скользнул ниже. Все было так, как будто происходило между ними уже столько раз, сколько они вместе прошли дорог. Все было естественно, как дыхание. Все было, как всегда. С самого раннего детства. Другим не расскажешь. Никому, кроме них двоих, не понять. Иначе и быть не могло. Однажды их долгий, трудный и опасный, проходимый вдвоем путь, не мог не привести их друг к другу. Окончательно и бесповоротно. Во всем мире у Сэма был только Дин, а у Дина лишь Сэм. Так было всегда. Весь мир заключали друг для друга только они двое. Друг в друге они его и обрели в конце. А конец одной дороги всегда лишь начало другой, новой.