Сараби

Мало кому из людей известна красота мира Сараби. Нигде на Земле не найти голубых роз, чьи лепестки светятся в лунном свете. Нигде не найти такого небосвода, где видны три планеты и две луны, медленно парящих за облаками. Именно под таким небом, рядом с кустарником голубых роз, играла шестилетняя Килайси, сидя в густой траве и мурлыкая песенку, что когда-то пела ей ее мотхат (мама). Девочка с белоснежной кожей, золотыми глазами и темно-русыми вьющимися волосами, плавно стекающими на плечи, даже не заметила пару алых глаз, наблюдающих за ней. Его звали Феррон. Аттуриец с темно-коричневой кожей и мелкими черными пятнышками на рельефной мускулистой груди, одетый в полный комплект серебряной брони, молча наблюдал за маленькой сарабийкой, думая о своем. А думал он о ее матери. Однажды, у него был шанс победить ее, но он упустил эту соблазнительную возможность, предполагая, что в следующем году он снова сразится с ней. Но… Этого не случилось. Сарабийку победил яут, который забрал ее сразу после рождения дочери. А он, ведь, до сих пор помнит ее манящий аромат… А девочка? Девочка – его цель. Пройдет десять лет, и он заберет ее себе. Не только потому, что она является обладательницей золотых глаз, но и из-за своей матери, на которую она так похожа. - Ты будешь моей, - его кулаки напряженно сжались, а сердце бешено заколотилось в груди. – Всего десять лет. - Килайси! – Окликнул тонкий голос издалека, заставив девочку обернуться. Это была ее двоюродная сестра Милени (Красота). – Килайси, я тебя еле нашла. - Я играю, - ответила златоглазка, поднимаясь с земли. - Пошли, тебе пора, - Шестнадцатилетняя Милени взяла ее на руки, и понесла ее в сторону поселения. Прошло пару месяцев. Килайси так и жила с Милени, наблюдая каждый день, как та готовится к празднику Сейрона. Еще никогда девочка не видела сестру такой сосредоточенной, но при этом, взволнованной. Та, в свою очередь, упорно тренировалась и молилась Богиням, чтобы удачно пройти испытания. - А ты хочешь стать жрицей Мотхатда (материнства)? – Спросила как-то златоглазка у сестры, что заплетала ей косы. - Хочу, - улыбнулась та, а ее ярко-голубые глаза предвкушающе сверкнули. - Но зачем? – Снова и снова изумлялась Килайси. - Что продолжить род, - спокойно ответила старшая девушка, продолжая свое занятие. – А разве ты этого не хочешь? - Нет, - чуть помотала головой девочка. - Но почему? - Потому что маму забрали, - по щекам златоглазки потекли слезы. Она угрюмо опустила голову, закрыв лицо руками. – И тебя заберут. И я останусь одна. - Не останешься, - Милени обняла младшую сестру. – Я не пойду с охотником. - А если он заставит? - Не заставит, - попыталась успокоить ее девушка. Настало время праздника Сейрона. Милени практически не появлялась дома, пропадая на тренировках и в храме богини Сейрона (независимости). Килайси часто оставалась одна, от чего ей становилось не по себе. Ей все время казалось, что кто-то наблюдает за ней. Сегодня девочке было разрешено наблюдать за приготовлениями Милени. Ее одели в броню, причесали, заплетая длинные косы, одевая кольца и браслеты. Все были немного взволнованы и рады, как и сама девушка. И Килайси никак не могла понять ее состояния. Ближе к полудню, все стали собираться у центральной городской арены, занимая лучшие места. Тех, кто будет сражаться, увели в специальный зал ожидания. Оставив зрителей ждать. Тут были и обычные женщины, из жрицы разных Свей (Богинь). Свеи Тардемира (Похоти) отличались ярко-красными одеждами, Флиора (Любви) – пастельно-розовыми, Лайна (плодородия) – салатовыми, Дара (смерти) – иссиня-черными, Преда (охоты) – голубыми и Ильени (невинности) – белыми. У каждой из них был свой знак и особый крой материала. Можно было заметить и самые разные сословия дам, от самых простых, до самых сложных и знатных. Так как Килайси была из бедного сословия, ее место было ближе к городским жрицам – сексуальным служительницам, которые ублажали гостей-создателей. Ее это нисколько не тревожило, так как ее время еще не пришло. А потому, она, волнуясь не меньше, чем остальные, ждала, когда на арене появится ее двоюродная сестра. Не прошло и нескольких минут, как сверху раздался шум. Облака стали закручиваться в своеобразные вихри, и оттуда показалось два огромных судна с разными клановыми знаками и узорами. Медленно они приземлились на просторную арену. Опустились трапы. По ним величественно сошли высокие мощные мужчины, под предводительством практически седых охотников с красными мантиями. Их было по пятьдесят охотников с каждого клана, не считая их предводителей. В следующее мгновение, ворота арены распахнулись, и на песок вышла сотня молодых шестнадцатилетних девушек. Среди них Килайси заметила девушку с белоснежными длинными волосами, заплетенными в косы. «Вот она…» - Испуганно подумала девочка, нервно сжимая кулачки. Тем временем, началось официальное приветствие. Королева Сараби приветствовала обоих воинов. Потом, стали назвать имена соперников. К сожалению и страху Килайси, ее двоюродной сестре достался, на редкость, мощный и сильный соперник. «Боги…» - Девочка задрожала от волнения и переживаний. Ее сердце начало колотиться, что есть сил, а ноги подкашивались. Начались состязания. Первой пошла черноволосая девушка, которую маленькая сарабийка не знала. Она проиграла. Охотник, не церемонясь, взял ее за руку и увел с поля в сторону залов уединения. Потом еще. И еще. И еще. Милени выходила на арену двадцать пятой по счету. «Уже… Боги… Милени, не позволь ему победить. Не позволь. Ты обещала.» Началось сражение. Они ходили по кругу, оценивая и рассматривая друг друга. Минута. Не больше. Потом, соперник начинает нападать, совершая мощный выпад, направив копье на сарабийку. Юркая девушка уклоняется и ловко проскальзывает под рукой хищника, ударив его сзади шипастой плетью. Раздается недовольный рык, хлынул твей. Он поворачивается к ней, собираясь снова напасть, но Милени кубарем откатывается в сторону, подскакивая на ноги и становясь в позу. Снова круги вокруг. Снова нападает мужчина. Его удары теперь более частые и мелкие, но и сейчас сарабийка свободно уворачивается, успевая наносить новые шрамы на накаченное тело. И все было хорошо, пока хищник не решил сменить тактику. Ни с того, ни с сего, он чуть замедлил свои действия, позволяя плети Милени пронестись в сантиметре от его головы. В следующий момент, он с рычанием хватает конец плети и резко тянет на себя. Не ожидавшая ничего подобного, сарабийка падает на песок, пытаясь подняться, но противник уже рядом. Он обхватил ее и поднял над землей, сжимая и прижимая к себе. - Нет! – Закричала девочка, протягивая руки вперед, словно пытаясь дотянуться до сестры. – Нет, не позволю! Не понимая, что делает, не замечая горячих слез на белоснежных щеках, Килайси юрко пробегает под ногами толпы, приближаясь к краю ограды, отделяющих ее от сражения. - Милени! – Заверещала она. Она почувствовала, как кто-то пытается взять ее за руки, она видела, как ее двоюродная сестра слабеет в руках этого монстра, подчиняясь его воли, но не останавливалась. Понимая, что ее никто не пропустит на арену, девочка перепрыгивает через ограждение, больно ударяясь о землю всем телом. Голова разрывалась от боли, по лицу стекала алая млеа (кровь), все тело ломило от боли, а шум и крики вокруг стихли. Едва держась на ногах, Килайси побежала в сторону охотника, что сжимал в своих ручищах единственную родственницу, что у нее осталась. Толпа молчит, а соперник стоит к ней спиной. У девочки с собой небольшой походный кинжал… - Пусти ее! – Взвизгнула она и, подпрыгнув, набросилась на спину хищника, колотя его малюсеньким кинжалом по плечам. Не ожидав подобного, охотник выпустил из рук свою жертву и принялся стаскивать с себя разозленную Килайси. Взяв ее за копну вьющихся волос, он поднял ее над землей, пристально рассматривая. - Кто ты? – Прорычал он, приблизив ее ближе настолько, что девочка почувствовала его горячее дыхание. - Я сестра Милени! – Сказала Килайси, пытаясь двинуть охотнику по жвалистой морде. – И я не позволю тебе дотронуться до нее! Хищник лишь громогласно засмеялся в ответ. Он отпустил маленькую сарабийку, предварительно отшвырнув ее кинжал подальше в песок. - Я всегда получаю свое, - прорычал он, сверкнув холодными серыми глазами, после чего по-хозяйски взял Милени за волосы и поволок за собой. - Нет! – Девочка хотела догнать его, но чьи-то руки схватили ее сзади, после чего земля ушла из-под ног. – Пустите! Пустите меня! Но никто не послушал ее слез. Стражницы уносили ее в сторону ворот под крики толпы. Килайси сквозь слезы видела, как на другом конце поля охотник прижимал к себе ее сестру, лапая ее тело. - Нет… - Прошептала она сквозь слезы, когда ворота арены полностью отделили ее от поля боя. Прошло несколько часов. Зрители уже разошлись, обговаривая сегодняшнее сражение. Выиграло пятнадцать девушек из ста. В прошлом году было наоборот. Услышав это, Килайси подошла к одной из лидеров сословий. - А что с Милени? Женщина обернулась на ее тонкий голосок и сразу стала очень серьезной, а ее ярко-синие глаза наполнились грустью. - Ее забирают. - Что? Пол помещения стал уходить из-под ног, которые моментально подкосились от такого известия. Перед глазами снова появилось ее лицо, ее фразы и слова, ее уроки… В душе с нарастающей силой стала образовываться всепоглощающая пустота, смешанная с непонятной вибрирующей болью. По крови пробежался холод, а в голове стало нарастать, будто механическое, шипение. Перед глазами все поплыло, колени почувствовали боль от падения. - Килайси! Кто-нибудь, помогите!... – Услышала она голос лидера, который доносился, будто из-под воды. Ей все равно. Ее сестру увозят. Темнота, вперемешку со странной невесомостью, поглотила ее, и шестилетняя девочка впервые упала в обморок. На следующий день, когда сарабийское солнце озарило небосвод своими прекрасными золотистыми лучами, создавая повсюду прекрасные алые блики, Килайси медленно шла по широкой улице города, ведущей к арене. Вечером она следила, как улетали корабли Науду, ночью она очень надеялась, что, проснувшись, она окажется рядом с Милени, а все, что произошло – ужасный сон. Утром, только встало солнце, она пошла по утренним, багровым от первых лучей, улицам, стараясь не думать ни о чем. Все жительницы вели обычную жизнь, будто ничего не произошло, чем еще больше бесили и злили маленькую сарабийку. Она продолжала идти. Ворота арены были открыты. Там было пусто. Тренировки еще не начались, а значит, она там никому не помешает. Зайдя на холодный, после ночи, песок и ощутив его кончиками пальцев, она шумно вздохнула. Перед глазами пронеслись воспоминания. Охотник, ее сестра, шум толпы… Продолжая думать об этом, погружаясь в собственную память, она увидела не менее приятную картину: рыжий охотник, молодая сарабийка с золотыми глазами, ее дочь за оградой арены, которой только недавно исполнилось четыре… - Мама, - тихо прошептала девочка, чувствуя, как слеза колет ей горло. Она продолжала медленно идти по полю, поддаваясь горьким воспоминаниям и заливаясь слезами. Внезапно, впереди что-то сверкнуло. Подойдя ближе, она узнала свой походный кинжал, окропленный твеем. Сев на колени, ноющие от ссадин, она подняла оружие, увидев собственное отражение в его зеркальной поверхности: белоснежное лицо, темно-русые кудри, золотые глаза… Она обречена. Обречена на то, что ее будут добиваться. Как добивались ее матери. - Я не позволю, - гневно произнесла она, сжимая до крови кинжал в хрупких ручках. Кровь стала бурно течь в ее жилах, в душе стала порождаться ярость, вспыхнули желанием мести глаз. - Килайси всем отомстит!