The One

      Темные шероховатые стены замка словно источали холод, несмотря на факелы, выстроившиеся строго в ряд. Их света едва хватало, чтобы выхватить из тьмы красные с золотой каймой ковры, мягко приминавшиеся под ногами. Оранжевые "зайчики" огоньков трепетали по бархату, по каменному полу, по алому кафтану обладателя замка. Александр придирчиво провел носком ботфорт против ворса, цепким взглядом выхватив из темноты пару капель свежего воска. А значит, кое-кто совсем недавно прошел тут с зажженной свечой.       Александр сам не знал, почему ему так нравится продуваемый из всех углов, холодный, угрюмый замок. Но, вопреки всему, здесь он чувствовал себя по-настоящему уютно.       Восковые следы уводили прямо по коридору, а затем резко заворачивали влево, в одну из многочисленных гостиных в Бренненбурге. Александр положил ладонь на ручку двери, тут же обжегшую своим холодом, одновременно вслушиваясь в мрачную тишину замка. Прикрыл глаза немного устало, опустил ручку вниз, потянул дверь на себя.       В кресле у камина сидел молодой англичанин, уткнувшись глазами в книгу. Сидел немного напряженно, книга подрагивала в руках, а сам юноша будто не заметил, что кто-то нарушил его одиночество.       - Даниэль? - хозяин замка негромко окликнул молодого мужчину. Тот дернулся.       - Д-да?       Голос Даниэля тоже дрожал, и видно было, как неумело он пытается это скрыть. Александр усмехнулся про себя. Три широких шага до кресла, и резким движением он вырвал книгу из рук шатена. На него воззрилась пара глаз: опухших и покрасневших, а на гладких щеках еще не высохли две мокрые соленые дорожки. Губы предательски затряслись, и юноша часто-часто заморгал, дабы не расплакаться у Александра на глазах.       - Даниэль? - повторил тот, на это раз сильнее нажимая на слова. Однако, тот не отвечал, все так уставившись на мужчину снизу вверх. Единственное, о чем Даниэль мог думать в тот момент - как же он жалко выглядит. Неожиданно Александр опустился на колени перед креслом, положил свои руки на руки шатена. И едва не отдернул. Те оказались ледяными, как после прогулки на морозе.       - Расскажи мне.       - Я... я... - Даниэль посмотрел в окутанные ледяным спокойствием глаза барона, всхлипнул. Александр сильнее сжал его ладони, пытаясь согреть. Не проронил ни слова, но все так же ожидал ответа.       - Я не могу так больше жить, - наконец собрался юноша, и на этом его выдержка кончилась. Из глаз снова покатились слезы. - Не х-хочу больше убивать людей, н-не хочу п-пытать их, - всхлип. - Лучше уж самому ум-мереть.       И мелко затрясся всем телом, прикрыв глаза, чтобы не видеть Александра и его реакцию на слезы, вытекающие из-под неплотно прикрытых век.       Барон Бренненбургский с презрением относился к людям. За их слабый характер и трусость. Если бы кто-нибудь другой вот так разревелся перед ним, Александр просто развернулся бы и ушел, в лучшем случае. Но Даниэль - совсем другое дело. Александр не любил нежностей. В далеком прошлом, еще когда барон был молодым, он ни раз позволял себе быть черствым по отношению к девушкам. Однако, ни одной из них не приходилось переживать того, что пережил Даниэль. Ради него Александр готов был пойти на многое, и для алхимика было совсем не трудно уступить принципам и принести эту маленькую жертву.       - Открой глаза.       Легко проведя рукой по щеке, Александр убрал прядь темных волос за ухо. Привстал, невесомо коснулся губами переносицы, ловя ритм дрожащего хрупкого тела. Юноша тяжело дышал, все еще всхлипывая, хватаясь руками за своего спасителя, будто боялся, что он уйдет.       - Все хорошо, Даниэль, - Александр мягко взял его за руку, переплетая пальцы, заглянул в заплаканные глаза, - Все всегда будет хорошо.