Эликсир правды

      Эмма извивалась на диване как змея и наконец смогла влезть в узкое розовое платье и теперь лежала абсолютно без сил, пытаясь отдышаться. «Хорошо, что не пришлось воспользоваться мылом» - съязвила девушка. Можно было купить и не такое узкое платье, но блондинка хотела сразить любимого человека наповал, а это требовало с её стороны некоторых жертв.       Уже через пятнадцать минут Эмма аккуратно спускалась на первый этаж, держась за перила, чтобы не загреметь с лестницы на таких высоких каблуках, что у неё самой, глядя на них, кружилась голова. Мэри Маргарет с восхищением смотрела на изящную дочь, которая задержалась на лестнице, решая «лесенкой» ли ставить ступни или «ёлочкой», чтобы гарантированно дойти до низа. - Эмма, ты собралась на свидание? - Да, мама, меня сегодня не ждите. Буду поздно, - ответила девушка, продолжая спускаться. «Или вообще не буду» - буркнула она себе под нос. - Киллиан за тобой заедет? – Снежка засияла, когда услышала что Эмма назвала её мамой. - Эээ, нет. - Вы ужинаете в «У бабушки»? – продолжила допрос Мэри Маргарет, когда Эмма уже надевала укороченный пиджак, чтобы выйти на улицу. - Нет, - Эмма посмотрела на донельзя довольное лицо матери, - Всё! Пока!       Закрыв за дочерью дверь, Белоснежка продолжила вытирать посуду, довольно улыбаясь и изредка вздыхая от умиления. С тех пор как они вернулись из Неверленда Эмму было не узнать. Свон была влюблена и сияла как начищенный газовый котёл.       В самый разгар грёз Снежки о скорой шикарной свадьбе её симпатичной дочурки в дверь настойчиво позвонили и женщина побежала открывать, думая, что это Эмма по обыкновению что-то забыла. Но на пороге, упираясь сапогом в косяк, стоял Крюк и заглядывал за спину Мэри Маргарет, высматривая там кого-то. - Киллиан, а Эмма уже ушла, - весело доложила женщина. - Куда? – спросил пират, сумрачно глядя на гипотетическую тёщу. - На свидание с тобой, - улыбка Снежки стала ещё шире, щёки поползли на глаза и те превратились в тонкие щёлочки. - Архм, грм- рыкнул Крюк.       Следующих звуков Белоснежка не разобрала, потому что пират уже исчез, эффектно махнув длинным плащом перед её носом. «Торопится к моей девочке!» - умилилась женщина и потёрла ладошки от удовольствия. Через 48 часов       Снежка сидела в полицейском участке на низенькой табуретке и думала, что это сон. Просто дурной сон и сейчас она себя ущипнёт и проснётся, но её уже синяя от щипков рука констатировала обратное. Женщина не могла оторвать шокированного взгляда от развернувшейся перед ней картины. В темноте за столом для допросов сидела бледная, но невозмутимая мадам мэр, а Дэвид навис над женщиной, светя ей настольной лампой в лицо. - Убери лампу, идиот. - Зачем ты это сделала, Регина? - Ничего я не делала. - Зачем ты отравила мою дочь? - Убери лампу.       Этот бессмысленный диалог продолжался уже неимоверно долго, Снежка не чувствовала времени, а лишь обнимала себя руками и тихонько раскачивалась на табурете. - Так! Начнём сначала! Эмма выпила сонное зелье? - Возможно! - Сонное зелье твоё? - Возможно! - Твоё? - Моё! - Ты говорила, что оно закончилось. - Оставалось чуть-чуть на донышке. - На донышке чего? - Баночки. - Что за баночка? - Вот эта баночка. - Ты подтверждаешь, что это твоя баночка? - Подтверждаю! Моя баночка! - Почему на баночке написано: «Эликсир правды»? - Какая вам разница? Я же знала, что там сонное зелье. А вот кому понадобился эликсир правды? И зачем его надо было давать Эмме? - ...? - ...? - И как теперь моей дочери помочь? - Так же как в бытность помогли её матери. Поцелуем истинной любви! - Так это ты отравила мою дочь? - Убери лампу, идиот. Через 48 часов       Хрустальный гроб был готов через два дня - гномы трудились не покладая рук. Прекрасные решили поставить его в подвале собственного дома, там температура всегда постоянная и дочь, хоть и практически мёртвая, но всё же рядом.       Пират зацеловал спящую Эмму в больнице, куда девушку доставили без признаков жизни, но она осталась такой же недвижимой и бледной.       Когда мэра допрашивали несколько часов кряду и глаза Регины покраснели и слезились от яркого света, в участок с повинной пришёл Киллиан Джонс. Это он выкрал у мэра баночку с сонным зельем, доверясь её ненастоящей надписи и подсыпал в какао блондинке, когда та завтракала в кафе «У бабушки». Причина поступка была до неприличия банальной: ревность. Пират хотел узнать с кем встречается его любимая девушка за его широкой спиной.       Первым желанием Дэвида было заставить всех мужчин города поцеловать его бледную, красивую, но немного прохладную дочь, но Снежка с трудом отговорила его от этой сомнительной затеи, потому как Поцелуй истинной любви дело сугубо добровольное. Через 48 часов       Эмма Свон с распущенными белыми локонами и в том самом облегающем розовом платье спала мёртвым сном в прозрачном гробу. Киллиан Джонс заливал своё горе в баре и ночи напролёт шатался пьяный по городу. Один вид мрачного Дэвида отбивал охоту у сторибруковцев безобразничать. Белоснежка целыми днями лежала в кровати, не имея сил подняться и мотивов что-либо делать. Генри ушёл жить к приёмной матери, не желая некоторое время находиться в доме, где лежит его практически мёртвая мать и где всё пропитано горем и отчаянием. Руби убежала в лес и несколько дней не возвращалась. Бабушка Лукас вычеркнула из меню ни в чём не повинный какао. Регина механически выполняла свою работу в мэрии, с тоской глядя, как Сторибрук постепенно угасает и умирает вместе со своим спасителем. Через 48 часов       Снежка услышала сквозь сон как кто-то барабанит в дверь и с трудом разлепила глаза. Кряхтя, как старая бабка, женщина встала с кровати и, всунув ноги в домашние тапочки, поплелась к двери. Открыв её, Мэри Маргарет некоторое время тупо смотрела в пустоту, пока не услышала настойчивый стук в противоположной стороне от двери. Женщина похолодела- стучали из подвала. Через 48 часов       Гуляли два дня в кафе «У бабушки» всем Сторибруком. Мэр на радостях устроила всему городу 3-х дневный выходной. Один день добавила на то, чтобы отоспаться после праздника. Народ притащил из дома всё что светилось и все деревья на центральной улице обвесили елочными гирляндами. Ночью всё это переливалось радужными красками, символизируя чудо спасения Спасителя от неминуемой смерти. Эмма похудевшая, но живая, смущённо принимала поздравления с чудесным воскресением. Её семья лила слёзы от счастья.       Сторибрук оживал.