Am I a good man? Am I a mad man?

Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо. Гёте

- …А потом я напьюсь, как последняя свинья, стукну кого-нибудь, и найду даму лёгкого поведения, самую страшненькую, обязательно! Ты же так лю-юбишь подобные занятия! - срывающимся капризным голосом кричал Джекил, сбрасывая различные склянки с химическими препаратами на пол. Доктор обращался к большому зеркалу, в котором отражался Хайд, но тот даже не пошевельнулся. Взглянув исподлобья на Генри, низкорослый прошипел: - Я не позволю тебе этого сделать. - Да ну? - доктор нервно посмеялся, - Уж ты-то, конечно, не допустишь!.. Разумеется, мистер Эдвард Хайд, убийца стариков и ненавистник детей, жестокий монстр - разумеется, он не позволит мне заняться тем, что вытворяет он по ночам! Не допустит, ка-ак же... - И за что же ты так ненавидишь меня? Неужели за то, что спрятал в доме рецепт противоядия, который нашёл этот чёртов нотариус? За то, что я не дал тебе помереть, как твои лабораторные крольчата, да? Да? - голос Эдварда был еле слышен. Джекил медленно повернулся к зеркалу, растянув рот в глупой, горькой улыбке. - Ах, так я должен, по-твоему, быть благодарным за непрошенное продление моих мук? Я, например, предпочёл бы сейчас броситься с моста или повеситься, чем познать все тайны мира нашего. А ты... - А я жить хочу, - отрезал Хайд. С минуту Генри молча стоял, глядя, как разноцветные жидкости и порошки без следа исчезают в пушистом ковре. Затем словно спохватился и выбежал на туманные улицы Лондона; они были лилово-чёрными, словно на них опрокинули чернила, лишь кое-где свет выхватывал оранжевые островки среди блестящего моря. Город был беззвучен и пуст. В тишине стук каблуков по мостовой казался громче выстрела из пушки. Холодный ветер бил в лицо. Джекил мчался по безлюдному городу; во всякой витрине магазинов, в каждой тени на стене - везде, абсолютно везде мерещилось ему острое, колючее лицо Эдварда Хайда. Зачем учёный помчался в неизвестность? Сам он вряд ли бы смог объяснить. Джекил знал только одно: он понял, какое именно чувство руководило Хайдом в его злодеяниях, и это самое чувство овладело доктором. Генри хотелось увидеть, как трясётся в конвульсиях какой-нибудь прохожий, как кровь блестящей лужицей стекает на пыльную мостовую, как до неузнаваемости искажается в гримасе смерти лицо мертвеца... Одновременно с этим Джекил чувствовал и ощущения Хайда. К удивлению обоих, низкорослый испытывал не ту же кровавую жадность, а отвращение ко всем этим картинам смерти. Это омерзение повеграло alter ego доктора в панику. Вдруг на углу - на том самом углу, где когда-то Хайд наступил на неизвестную девчонку - показался силуэт человека. Джекил был уверен, что в такую ночь кто-то наверняка окажется вне дома, вне безопасности. Этот ночной прохожий был очень высок и худощав. Одет он был, насколько об этом можно было судить в темноте, весьма небрежно, можно сказать, в обноски. Неизвестный стоял в профиль к Генри, и доктор невольно удивился тому, как выделялся на лице прохожего большой нос с еле заметной горбинкой. ...Майкрофт Оруэлл, высокий и совершенно разбитый горем молодой человек, брёл по незнакомой ему улочке, думая о различных превратностях судьбы. Подумать только, ещё неделю назад он был состоятелен и любим. Но одна, всего одна ставка в казино - и жизнь молодого человека пошла под откос. История, возможно, не самая необычная, но всё же было удивительно обидно за столь глупый провал. Покосившись на другую сторону улицы, Майкрофт заметил чью-то фигуру. Без сомнения, этот человек направлялся именно к нему. Но вот незнакомец подошёл совсем близко. Потерев кончик своего большого, с еле заметной горбинкой носа - Майкрофт всегда делал так, когда, волновался - обратился к прохожему: - Доброй ночи, уважаемый! Не подскажете ли, где здесь можно подешевле переночевать? Понимаете ли, в чём дело, уважа... - Заткнись, - грубо оборвал его прохожий. - Но вы не понимаете, - вновь обратился к нему Майкрофт, - это очень, очень важно для меня! Незнакомец презрительно глянул на молодого человека и сухо сказал: - Запомни, паршивец, эгоизм - это очень, очень плохо. А теперь заткнись и проваливай отсюда! - Но, умоляю Вас, уважаемый, помогите мне! Это вопрос жизни и смерти! - То, что я намерен сделать - тоже вопрос жизни и смерти. Причём твоей. Так что умолкни, - прохожий начал сердиться. - Но, уважаемый!.. - в голосе молодого человека послышались всхлипы. Неизвестный вдруг стиснул в руках трость, замахнулся ей и принялся в приступе обезьяньей злости околачивать Майкрофта, крича в такт дарам: - За-мол-чи, и-ди-от, зат-кнись, зат-кнись, по-дох-ни, ско-ти-на, зат-кнись! "Какая глупая кончина" - подумал несчастный. Но тут случилось нечто из разряда невероятного. Жестокий незнакомец выронил трость, скорчился, словно от кошмарной боли, и застонал. Через несколько секунд он выпрямился, но что-то переменилось в образе прохожего. Во-первых, незнакомец стал ниже чуть ли не вдвое, и одежда висела на нём, словно на ребёнке; во-вторых, блеснувшее в свете луны лицо коротышки было вовсе не похоже на лицо того ненормального. Правда, эту физиономию трудно было назвать притягательной, оно скорее внушало какое-то непонятное отвращение, чувство гадливости, но всё же это было куда лучше побоев. Преобразившийся незнакомец, недолго постояв, ругнулся и протянул руку Майкрофту. Тот со страхом и недоверием принял помощь, поднялся и осмотрелся в свете фонаря. Одежда была изодрана, по щеке струилась кровь, всё тело ужасно болело. Низкорослый хмыкнул и прокомментировал: - Это тебе ещё повезло. Я и не так могу. Радуйся, что вообще жив. Голос у преобразившегося тоже был совсем другой - хриплый, тихий, больше схожий с каким-нибудь посторонним шумом, чем с человеческой речью. Майкрофт осторожно вытер кровь рукавом и нервно потёр кончик носа. Незнакомец порылся в карманах и достал оттуда пару шиллингов. Молодой человек посмотрел на деньги, затем на коротышку. Тот прохрипел: - Да бери уже. Майкрофт вновь недоверчиво покосился на монеты и осторожно взял их. Незнакомец поднял трость и указал ей куда-то в сторону тусклых огоньков окон: - Ночлежка там. - Г-где, пр-рошу прощ-щен-ния? - избитый Майкрофт обратил внимание на то, что вдруг начал заикаться. Незнакомец не стал уточнять, и потому молодой человек пошёл в ту сторону, что указал ему загадочный ночной пешеход, то и дело спотыкаясь и оглядываясь по сторонам. Глядя, как удаляется неизвестный юноша, доктор мысленно спросил себя: - Да, признаю, я вёл себя ужасающе, я словно обезумел - да, обезумел! Но почему же ты помог этому человеку? Почему же само концентрированное в одной личности зло помогло невинной жертве? - Потому что должна быть у доктора Джекила совесть. Даже такая никудышная и неопытная, как я, - ответил ему мистер Хайд, вытирая окровавленную трость о полы костюма.