Реальность

- Эй, Ичиго! Чего трясёшься? – Рукия хмурится, оглядываясь на отставшего рыжего парня. Тот рассеянно улыбается. - Нет. Нет. Я в порядке, да. Просто холодновато, - Рукия фыркнула и побежала дальше. Весна, самый её конец. Даже неженки уже перестали мёрзнуть. А Куросаки – начал. Временный шинигами тихо выдохнул, погрозив кулаком куда-то в пространство над головой Кучики. И вот какой раз уже так. Все его отвлекают – эйкают постоянно, ну он и вздрагивает. Потом ещё приходится перед друзьями оправдываться – «холодно». А кто зовёт? Никогда не видел. Только по слуху ориентироваться получается. Пространство будто бы ответило смехом. Ичиго покачал головой и побежал догонять Кучики.

***

- Ичиго! – Ичиго дёрнулся. Стоявший рядом Кейго недоумённо повернулся к нему, вопросительно глянув. Рыжий шинигами покачал головой. - Показалось, - Асано кивает, мгновенно утрачивая интерес. Пока одноклассник не видит, Куросаки осторожно осматривается по сторонам. Может, хоть в этот раз неведомый «кто-то» покажется?.. Нет. Не повезло. В его сторону направляется только Рукия – похоже, ей опять дали задание на Грунте. Куросаки покачал головой. «Совсем с этими шинигами шизофреником стал». И не смог увидеть мелькнувшего рядом с Кучики мерцания.

***

- Привет, Ренжи, - красноволосый смеётся и пожимает Ичиго руку, тут же начиная о чём-то говорить. Куросаки вздрогнул – опять послышалось это «эй». И всё время разными голосами: женскими, мужскими, детскими, старыми. И с разными интонациями, хотя чаще всех – удивлённой. - Ты чего? – Ренжи недоуменно наблюдает за начинающим оглядываться Куросаки. Тот машет руками. - Да так. Шарф в школе забыл. Холодновато, - и вновь рассеянно улыбается. Ренжи недоверчиво хмыкает: какое уж тут холодно? Лето на дворе. А Ичиго пытается не морщиться. Ему кажется, что за спиной красноволосого лейтенанта кто-то был.

***

- А? Ты что-то сказал? – Карин с Юзу уже поели и отправились по своим делам; лишь Иссин да сам Ичиго остались сидеть на кухне. - Я молчал, - отозвался Шиба, дожёвывая тост. «Опять показалось» - вздохнул Ичиго. В тишине прозвучал тихий смешок. Куросаки нервно дёрнулся. - Блин. Холодновато, - уже привычно соврал рыжий шинигами. Иссин пожал плечами. Осень, сквозняки в домах гуляют. Бывает.

***

- Здравствуйте, Урахара-сан, - шляпник приветливо машет веером, приглашая сесть. Ичиго мотает головой. - Карин просила за её заказом зайти, - поясняет временный шинигами. - А-а-а, - хитро тянет Киске, и, поднявшись, выходит в подсобку. - Так ты слышишь? – шепчет женский голос сзади. И это точно не Йоруичи. Шинигами резко оборачивается. За его спиной ничего нет. «Силуэт. Силуэт девушки. Я видел его!»

***

- Ичиго! – радостно кричит Рукия откуда-то издали: она снова смогла вырваться из Сейрейтея. Ичиго всё также рассеянно улыбается, с интересом глядя куда-то ей за спину: там, вслед за Кучики, летит девушка в белом кимоно: её занпакто. Уже успел разобраться, кто же его звал. - Рад тебя видеть, - здоровается с девушкой Ичиго. Соде-но-Шираюки игриво машет ему рукой; он в который раз пытается её не замечать. - Чего опять трясёшься? – вновь хмурится Кучики. Ичиго покаянно шмыгает носом: - Холодно, - нейтрально отзывается рыжий шинигами. Девушка поджимает губы: - В следующий раз принесу тебе шарф. А наглая Соде-но-Шираюки рисует в воздухе сердечки. Ичиго еле сдерживается, чтобы не фыркнуть.

***

- .. и я вновь смог дать ему в челюсть, хотя он был раз в сто, не, триста сильнее меня: это же ваш любимый папочка… - Карин опять даёт «любимому папочке» по лицу, как только он лезет обниматься. Ичиго не обращает внимания: ему не до этого. Энгецу-сан умеет хорошо рассказать о прошлом своего хозяина. Когда же от отца дождёшься разговоров о его прошлом? Тем более, старый занпакто и сам любит поговорить. - Я всё, - отставляет парень свою тарелку. Пора в школу. - Опять вернёшься поздно, Ичиго?! – кричит сзади отец. – Вот я в твоё время!... - Приставал к Рангику-сан, - хмуро отвечает рыжий шинигами. Отец удивлённо смотрит сыну вслед, а Карин тихо говорит что-то вроде «извращенец». Юзу лишь качает головой и пытается поскорей домыть посуду: ей тоже нужно поспешить.

***

- Здравствуйте, Бенихиме-сама, - негромко шепчет Куросаки. Красно-рыжая девушка-принцесса в старинной юкате и катаной наперевес важно кивает в ответ. Она часто провожает Ичиго от Урахары: безвылазно сидеть с ученым ей слишком скучно. - Рассказывай, чего случилось-то, - Куросаки хмурится: нужно отвечать, иначе весь вечер будет слушать её нытье о «плохом неверном рабе» - Киске явно не пользовался у своего занпакто популярностью. - Ну, не особо так много чего…

***

- Погоди. Хэй. Только не говори, что.. – слова застревают в горле рыжего шинигами. Открывшаяся правда о прошлом выведет из себя любого. - Ну, знаешь, Король, во внутреннем мире очень скучно, - нагло фыркает Зангецу, начиная шариться по полкам шкафа. - Чего тебе там надо? – спустся пару секунд одёргивает свою белую копию Куросаки. Тот мычит «ща» и извлекает из общей кучи потрёпанную колоду. - Я же говорю: во внутреннем мире слишком скучно, - Зангецу садится прямо на пол, начиная перетасовывать карты. – Партейку? Ичиго пофигистично машет рукой: будь что будет. - Раздавай.

***

- Спасибо, что помог, Ичиго-кун, - Кьёраку кивает на бараки одиннадцатого отряда. Парень лишь хмыкает: потерять одного из капитанов – надо уметь. Сзади главы Готея знаками выражаются две девушки-пиратки, иногда делая фейспалм, когда Ичиго не понимал их намеков. Правда, он бы и так половины их просьб делать не стал бы, но тогда старшая из занпакто начинала голосить. С учётом того, что слышал её только Ичиго, и морщился, соответственно, только он, ситуация выходила печальная. - Рад был, Сюнсуй-сан.

***

- Ну почему он такой? – в какой раз повторял Сенбонзакура. Парнем-самураем он оказался лишь на вид. Оказывается, занпакто Бьякуи задолбало всё подряд. Причём список этого начинался с хозяина. Мол, в детстве он был лучше, всё громил, издевался. А сейчас что? Ничто. Вообще. - Ну так устрой бойкот, - в какой раз отвечал Ичиго. Сенбонзакура лишь отмахивался – слишком много вариантов дальнейшего развития событий. А если этот припадочный хозяин в гущу событий попадёт? Вдруг его вообще убьют?.. - Ну так устрой бойкот, когда он не будет в опасности, - Ичиго хотелось напиться. Когда он напьётся, ему уже всё равно будет, что отвечать Сенбонзакуре. А, может, и его напоить. Правда, шинигами не поймут: пускай и пьяный, но разговаривающий с пустотой – очень странный субъект. - Да если бы…

***

- Ренжи. Вот ты не представляешь, как меня всё достало, - Ренжи сам был пьяный в стельку. И как только так совпало, что после Сенбонзакуры Ичиго удастся встретить одиноко плетущегося ананаса на безлюдной улице? -Угу, - слышится от Ренжи. Ичиго хмурится: ему ещё эту тушку хотя бы до лавочки дотащить нужно. Забимару прикладывает руку к лицу. Она бы так не нажиралась. Ну, скорее всего.

***

Когда Ичиго возвращается на Грунт, он ещё не понимает, что что-то в нём окончательно изменилось. Он продолжает жить также: кутаться в подаренный Рукией шарф в любое время года, ходить, рассеянно озираясь по сторонам, вздрагивать, когда кто-то его окликивает. Он не каждый раз понимает, кто с ним говорит: занпакто, или же кто-то из людей. Он всё также слушает рассказы Энгецу, развлекает историями Бенихиме, играет в карты с Зангецу на желания и изредка окликивает занпакто афро-шинигами Каракуры: брутальный парень всегда всё знает и может рассказать о происходящем в Сейрейтее.

***

Правда, время летит быстро. Вот заканчивается школа, вот институт. Рукия стала реже появляться в городе, Ренжи и так не мог уйти из-за лейтенантских обязанностей. На вопли отца вдруг выработался абсолютный иммунитет. Да и вообще на мир. Занпакто вышли на первый план. Честно говоря, эти души были намного интереснее обычных людей: в них было меньше лжи и вранья.

***

- Знаешь, Ичиго, - Соде-но Шираюки вырисовывала в воздухе паром разные смешные картинки, и тут же стирала их, как только они могли попасть в поле зрения взволнованной Кучики. От её резкого тона Куросаки опять вздрогнул, и, по устоявшейся привычке, поёжился. Тут же Рукия будто обмякла, расслабилась. – Всё мёрзнешь, Куросаки? Рыжий шинигами кивнул, пронзительно взглянув на подругу. - Что-то случилось? – девушка пожала плечами и попыталась выглядеть более спокойной. Но Соде-но Шираюки нахмурилась, переставь паясничать. Это настораживало. - Ну. В общем, вот, - в руки парню попал белый конверт, разукрашенный мишками и зайчиками. – Мне пора. За тобой потом Ренжи зайдет. Остальным я уже сказала. И отказ не принимается. Пока! – Рукия поспешно открыла врата Сенкаймона и быстрым шагом отправилась на другую сторону. Ичиго растерянно стоял на дороге, смотря вслед девушке, пока врата не закрылись. В конверте лежало приглашение на свадьбу Рукии Кучики и Ренжи Абарая.

***

«Как же это так?» - рыжий парень в одной лишь майке, не смотря на зимнее холодное время, бежал. Бежал он из города, куда-нибудь на границу его и леса. Сам он не мог объяснить себе причину своей ярости. В голове крутился лишь один повторяющийся вопрос: «Да как же это так?» Нет, он был рад за черноволосую шинигами, которую когда-то спас и её лучшего друга-ананаса – а теперь уже жениха. Кажется.. Червячок сомнений подтачивал уверенность в собственной правоте. «Она ведь для меня только подруга. Верно?» - «не верно» - отвечало что-то в душе. И парень бежал дальше, дальше, лишь бы из Каракуры, лишь бы в места, где о Рукии Кучики не напоминало бы ничего. Он не мог себе простить, что из-за «погружения» в «другой мир», в мир занпакто, он совсем забыл о реальном мире. И упустил шанс, который буквально мелькал у его носа – давай, подойди, возьми меня!... «Как же холодно». В его внутреннем мире всегда безоблачное небо затянули грозовые тучи. Старик и Зангецу хорошо выразились по поводу настроя их хозяина, сидя под проливным дождём: спрятаться было негде. - Опять Король что-то себе выдумал, - рыкнул занпакто. – Выйти, что ли?.. - Сиди, - властно закрыл тему старик. Зангецу пожал плечами. Что ж, действительно, пусть сам разбирается.

***

- Ичиго! Привет! – на свадьбу своей «лучшей подруги» Ичиго пришёл в чёрных одеждах и том же шарфе, что она ему подарила. В последнее время ему было действительно слишком холодно, чтобы снимать такую теплую вещь. - Рад вас видеть, Мацумото-сан, - лейтенант десятого отряда морщится. Хайнеко хихикает в кулачок и идёт куда-то в сторону Хисаги, «оставляя» хозяйку на чьё-нибудь попечение. В последнее время ей стало очень весело ругаться с Казешини. - Зачем нам официоз? Тут все свои. Расслабься, Ичиго, это праздник, - Рангику нетерпеливо осматривается, выглядывая кого-то в толпе гостей. – Кстати, где, ты говоришь, твой отец? Куросаки хмыкает. Ну да, так он и поверил, что она подошла именно к нему. - Не захотел приходить, - Мацумото надувает губы. Видимо, она очень хотела увидеть своего старого капитана. - М-м. Нет. Так с тобой дело не пойдёт. Тем более, раз его тут нет, т-о-о, - его хватают за руку и куда-то тащат. Куросаки не особо сопротивляется, ведь именно в этот момент напиться – его сильнейшее желание. Пусть даже и с Женской организацией Шинигами. - Тосты за молодых! – орёт кто-то после весьма продолжительного поцелуя мужа и жены. Куросаки пытается не кривиться, хотя вряд ли кто обратил бы на него сейчас своё внимание. - Так! – орёт Рангику: сейчас будут перечислять тех, кто говорит обязательно. – Брат жены есть?! - Уже сказал! – разносится нестройный хор голосов. - Кто же тогда?.. – взгляд останавливается на сидящим перед женщиной рыжим временным шинигами. – Тост от Ичиго, лучшего друга, спасателя и так далее и тому подобное, дальше сами знаете, нашей Рукии! Пьяные в стельку и не очень взоры обратились к Куросаки. Тот посмотрел на девушку. Рукия как-то странно извиняющейся улыбнулась: мол, что с них взять? Ичиго криво улыбнулся в ответ и поднял пиалу. - За молодых! - За молодых! – поддержало общество. - Ах, какая, всё-таки, пара, - вздыхает Исане. Её поддерживает и Нанао. - Они ведь так любят друг друга! – кивают женщины, прекращая обращать внимание на притихшего временного шинигами. Ему всё равно. Ему слишком холодно.

***

Когда Айзен вырывается из тюрьмы, Ичиго даже не удивляется. И не раздумывает, идти туда, или нет. Он уже давно не пьяный: спасибо блюту от старика и его же махинаций с этой способностью. Поэтому он стремительно срывается и бежит к месту скопления реацу. Соске, похоже, даже не думает убегать. Он стоит и смотрит. Смотрит каждому шинигами в лицо, и те отступают. Медленно, медленно, но всё же сдают позиции. Взгляд карих глаз останавливается на рыжем шинигами. Узнавание. Ненависть. Радость? - Я ждал тебя, Куросаки Ичиго, - слышится спокойный его голос. А он весело хмыкает и кивает. И ощущение, будто способен на всё – ведь даже горы уже сворачивал, так что нам стоит свершить ещё один подвиг? - Погнали, Айзен, - а пустой-занпакто внутри хохочет: «Наконец-то ты будешь сражаться в полную силу, Король!» Сражаться, не пытаясь скрыть своих сил, в полную мощь, наслаждаясь сражением. Быть одному за себя, наплевать на защиту других. Разве глупый Король, полагающийся на Общество Душ, раньше мог понять, какого это?.. «Нет, конечно» - сам себе кивает пустой. «Это ведь глупый Король. Пока не прижмет – не поймёт». Где-то вдали его подбадривала Соде-но-Шираюки и матами орала Забимару, затыкая уши своей копии-змее. Сенбонзакура не отвечал на призывы Бьякуи – он не хотел отрываться от этого зрелища, да и хозяин пока мог помочь себе не умереть сам. Девушки-пиратки пытались втиснуться в сражение, но яростный рёв Зангецу прекратил эти начинания. «Занпакто» - хмыкнул Ичиго, уклоняясь от добытого Айзеном Асаучи. «Они лишь отражают души таковыми» - блок, «какие они есть», - уворот, - «без лжи и обмана», - теперь назад – подальше от Сокацуя, - «лишь иногда.. нет, не притворяясь - играя» - и вновь замах мечом - «но суть в том» - уворот - «что они - лишь часть настоящих людей, пустышки сами по себе» - блок. «А я?.. Забыл об этом. Можно ли всё исправить?» Клинок Айзена пронесся рядом с его головой. «Отец, сёстры.. Рукия, Ренжи? Х-ха. Нельзя отмотать время назад». - Банкай! Гетсуга Теншо! – красно-чёрная дуга летит в Соске, уничтожая по пути пару зданий. «Но я могу жить дальше». - Гетсуга Теншо! – и ещё раз. И ещё. Пока эта живучая тварь не умрёт. Пока дело не будет доведено до конца. Он сможет. Ведь смог же и горы свернуть, да? Старик грустно вздыхает. Кто знает, может, и нужно было тогда как-нибудь прекратить этот «сеанс общения» с «частицами шинигами». Ещё тогда, в начале, когда Ичиго только начинал их слышать. Тогда бы всё, скорее всего, произошло по-другому. Не было бы впустую потраченных лет, на которые он завис в чуждом ему мире. Многого бы не стало, но многое бы появилось. Зангецу качает головой. Рыжий шинигами прав, уже ничего не изменить. Совсем ничего не изменить. Через пару часов эту площадь оградят, а потом из неё и вовсе сделают площадь памяти. Когда-нибудь здесь будет постамент в честь героя, и будет праздник в его честь, и все будут стекаться сюда, вспоминать былые деньки, а потом пересказывать их, перевирая, сочиняя и бахвалясь. Эти слухи будут ходить не только по всеми Сейрейтею, но и Руконгаю. Потом, правда, заботливое время вырежет их, да сошьёт дырку, да сгладит. И почти никто уже не будет вспоминать о рыжем шинигами кроме капитана Готея, который не пропустит ни единого праздника в его честь и обязательно напьётся на каждом. Но это будет когда-нибудь, лет через тысячу, а, может, и две. Сейчас же пусть Куросаки Ичиго сражается изо всех сил, не щадя себя, наслаждаясь последней битвой – и пусть, пусть веселится безумный Зангецу – это их право, право умирающих – заявить о себе напоследок. Пусть Куросаки Ичиго лелеет в душе мечты, о, эти несбыточные мечты о нормальной, реальной жизни, об исправлении ошибок, о лучшем, прекрасном будущем. Ведь о том, что больше ничего сделать не сможет, Куросаки Ичиго узнает лишь в миг перед смертью.