Психбольница

ГлаваI Психушка. Я пациент психушки. Я тут не так давно, но уже знаю, что тут навсегда. Мои родители устали от моих попыток покончить с собой, вот и отдали «на воспитание». Да они любящие и хорошие, но всё же почему то отдали меня сюда, а отсюда не выходил ещё никто. Может и не такие хорошие? В палате со мной ещё трое пациентов. Один эпилептик, другой ликантропик (это когда человек представляет, что он может обращаться в животное), а третий - мой одноклассник. Он просто сидел и молчал, смотря в одну точку. Никто не знал что с ним, просто положили и всё. Он редко двигался. Года 3 назад он ушёл из школы и больше его никто не видел. Я не знал, что случилось, возможно, внутренние переживания или ещё что-то. В школе он и так со странностями был. А тут ещё и это…. Дурка была построена ещё в СССР, а это говорит о её ветхости, по потолку было видно, что крыша частенько протекала. Но остальным было явно не до разглядывания потолков. Все были заняты своими делами. Эпилептика периодически посещали приступы, ликантропику опять казалось, что он обратился в тигра, пытался нападать на всех, и передвигаться по палате как тигр. Кстати, как бы это ни было странным, но палата была № 6. Для тех, кто не очень просвещён в литературе, «Палата №6» это произведение Чехова о докторе, который работал в психиатрической лечебнице, а позже зачастил в шестую палату. В конце там он и слёг, а потом умер. Наверное, такова будет и моя участь. А что? Я потерял любимого человека, меня запихали в психушку, из которой нет выхода. С такими мыслями я и жил около двух недель, пока следующее не перевернуло в дальнейшем всю мою жизнь. Я как обычно сидел на своей кровати, временами поглядывая на своего одноклассника, и тут его взгляд переместился.… Он посмотрел на меня. Его синие глаза…. Болезненная бледная кожа, она не делала его больным, а наоборот ему даже шло…. Я увидел в его лице столько боли. Его глаза выдавали его. Меня даже передёрнуло, а его взгляд сменился, как будто он говорит «Ну теперь-то тебе всё понятно?», я кивнул в ответ. Так и просидели весь день. Я смотрел на него, а он на меня. Со стороны это выглядело, будто мы разговариваем. Я, по сути, вообще не пытался с ним общаться. Я размышлял. Почему он посмотрел именно на меня, хотя ответ на этот вопрос лежал на поверхности, не стоило ради него копаться у себя в мозгах. Ведь из всех нормальных (для него) тут один я. А он ведь вроде нечего… Его бледность, обросшие небрежные волосы, синие глаза. Глубокие, как море. В них можно утонуть. Я многое в них увидел. Как будто жизнь его прожил что ли. А он сидит и смотрит. Уголок его губ чуть-чуть искривился, это было еле заметно. Но его крохотную улыбку я заметил. В психиатрической больнице волей не волей, а со временем признаешь, что ты тоже псих, такой же, как все тут находящиеся. Такой же, к примеру, как эпилептик. Но обычно это происходит через полгода или же два. У меня это произошло гораздо раньше, спустя месяц как я тут лежу. Однажды даже я проглотил таблетку, случайно. Я их обычно выплёвываю, когда медсестра уходит. Не хочу и в самом деле сойти с ума. Но в этот раз… Я не знаю, как это произошло, я её проглотил. Я целый день просидел на кровати, изменений не наблюдалось. Но когда я взглянул в окно, увидел красивый замок, меня немного затрясло. Такие я видел только на картинках, или в диснеевских мультиках. Я был твёрдо уверен, что на его месте стоял какой-то завод или какое-то сероватое здание, но мать его не замок. Я прижался к стене и спустился по ней вниз. Перед глазами всё плыло. Я закрыл их, и открыл только на следующее утро. Я уснул на полу. Проснулся от того что меня кто то облизывал. Это был Тигр. Я начал отмахиваться от него Что это было? Первым делом я встал и посмотрел в окно. Там стояло всё тоже серое зданьице, такие обычно стоят на окраинах города. Но там же был замок? Такой красивый…. И…. Чёрт! Я ведь поверил! Поверил своим глюкам! Нет! Нет! Нет! Больше не каких таблеток!!! А то и в правду сойду с ума. На самом деле выхода и так не было. Даже если я покажу врачам себя, мол, я нормальный, то я всё равно останусь тут. Выбора нет. Я посмотрел на своего одноклассника. Он всё так же сидел. Вряд ли он заметил меня. Он ведь в размышлениях. О чём он думает? А? О чём можно так глубоко задуматься? Глав II Одноклассник. Вот уже несколько лет я тут. В этих серых, плесневелых четырёх стенах. Иногда мне кажется, что я тут всю свою жизнь. Тогда, 3 года назад я не перенёс расставания с моим парнем и замолчал, у меня был сильный шок. А щас.… И щас я молчу. Я много обдумал, много представлял, мечтал. А что ещё делать в одной палате с психами? У них много своих «важных дел». Им не до меня. Всем всегда было не до меня. Родители. Друзья. Даже любимый человек отказался от меня. Одноклассники…. Они никогда не принимали меня, а вместе с ними и общество. Я им казался слишком странным.… Слишком. Я всего лишь увлекался не тем чем все, любил книги, а не журналы с полуголыми девушками. Я сидел допоздна в библиотеках, а не в компьютерах. Из-за этого они меня не приняли. Со своим будущим парнем я познакомился в библиотеке. Он мне начал нравиться, он был милый и добрый. Но как я и думал, для него это был всего лишь эксперимент, который затянулся на полгода. И всё… Нечего более…. А для меня…. Я его любил чисто и искренне, я так никогда, ни кого не любил, как его. Когда он сообщил мне о том, что больше меня не любит, что это не его. Я… Я… Был разбит. Полностью. Я хотел ему много сказать, но не смог. Глаза начало щипать от солёных слёз, и я убежал. Потом я забился в «укромный уголок» и стал плакать, громко, больно. Я чуть ли не выл. Меня не мог никто услышать. Я кричал. Бормотал что-то в порыве истерики. Из меня так и сочилась боль. Когда я пришёл домой, то не проронил ни слова. Позже, спустя несколько дней, мать и отец вызвали меня на разговор. Ведь они изначально думали, что это лишь подростковый заскок, не более. Я пришёл. Они пытались что-то донести. Мол, не валяй дурака или что-то в этом роде. А я молчал. Никто не знал что происходит. Лишь только он, мой бывший парень…. И то возможно у него были лишь догадки. Во время разговора, отец не выдержал и ударил меня. Я промолчал, я знал, что я заслужил это. Хотя и они ни когда не понимали меня. Ни когда. Я просто сначала посмотрел на него, а потом на неё, и ушёл. Через месяц отцу с матерь надоело всё это. И они отправили меня сюда. Поначалу ко мне приезжали. То мама, то папа. Они разговаривали со мной как с больным в коме. Я тупо смотрел, а мне рассказывали. Отец был не многословен. Всё правильно, ведь он мужчина. Но мама, болтала без умолку. У меня иногда было чувство, что она приезжает не к своему сыну, а к психологу, которому рассказывает всё. Она мне улыбалась. Папа ни когда не улыбался. Выражение его лица было спокойным, а глаза грустными. Да, им ни когда не было до меня дела, но я их единственный сын, и в маминых и в папиных глазах я видел оттенки грусти. Потом, через месяцев восемь, посещения начались всё реже. А потом и вовсе прекратились. Я им надоел. Им надоело разговаривать с куклой. Именно таковым я являлся тогда, а сейчас я статуя. Неподвижная. Непоколебимая. Неживая. Холодная и ни кому не нужная. За всё это время я пришёл к тому, что моё тело лишь оболочка для моей души, как домик у улиток. Я в нём живу, и всё. Больше оно ни для чего не нужно. Я и, правда, в нём всего лишь жил, а мои мысли были, где-то далеко. Не в этих серых четырёх стенах. Нет. Там было интереснее, чем тут. Естественно, то, что мы хотим видеть, всегда интересней настоящего. Когда я увидел здесь его, парня, который со мной учился, я был поражён. Ведь он был абсолютно нормальный. С ним все здоровались. Его уважали. Моя первая мысль, как я его увидел, была « А тебя сюда за что?» Я размышлял, а потом решил заглянуть ему в глаза и увидел себя три года назад. Такой же разбитый и потерянный маленький мальчик. Я видел, как его передёрнуло, когда он увидел, сколько во мне боли. Я лишь усмехнулся. Снаружи это выглядело как лёгкая, еле заметная улыбка. Но он был весь сосредоточен на мне. Он её увидел. Потом я много разглядывал его глаза, его боль. И у него, что-то случилось. Судя по бинтам на запястьях, он вскрывал вены и, наверное, не раз. Глаза у него были обычные, карие. Но пока я их разглядывал, я проявил симпатию к его душе, именно к его душе. Знаете, как обычному мальчику нравится красивая девочка. Она ему понравилась, потому что красивая. Мне он так же понравился, потому что у него красивая душа. Да да, невероятно. Но оно так. Потом я снова ушёл в себя. И пока я оттуда не хочу выходить. Теперь все мои размышления лишь о нём. Глава III Смерть. Я надеялся, что ко мне хоть кто - нибудь будет приезжать. Ни-ко-го! Никого нет. От меня избавились, как от мусора! И сейчас успокаивают своё чувство вины, тем, что мне, мол, помогут. Но отсюда не возвращаются. Тут умирают. Видимо эта коробка и станет мне могилой. Я никогда не думал, какой бы гроб я себе хотел, какое бы надгробие. Хотя по идее, когда это всё понадобиться, мне будет всё равно. Я буду высоко, высоко в небе или…. Или глубоко под землёй. Ахахаха, в Ад не очень хочется да? Когда то давно у меня был знакомый. Он во всём мог найти халяву. Я его спросил ради шутки: « А в чём халява, если ты попал в Ад?»,- на что он ответил: « Варишься в котле, тебя помешивают, а ты просто изредка покрикивай, для виду». И всё. Но я не думаю, что моя жизнь наполниться новым смыслом, а исходя из этого, мне нужно просто плыть по течению и всё. Не думаю, что будет ещё хуже. Я был не прав. Ночью я опять проснулся. Обычно это было от криков либо человека-тигра, либо эпилептика. В этот раз у эпилептика был сильный приступ. Всё врачи видимо спали. Я бы забил, но как то обидно за него стало. Я быстро вскочил с кровати, начал стучать в дверь и кричать «По-мо-ги-те! Тут человеку плохо! По-мо-ги-те!». Даже мой одноклассник обратил на меня внимание. Я кричал, пока не охрип. Естественно, бедолаге, бьющемуся в конвульсиях, лучше не становилось. Минут через десять, пришла какая-то заспанная медсестра. Открыла дверь. Она была полненькая блондинка. От неё пахло, какими-то лекарствами и хлоркой. На вид ей было лет 50. -Тебе чего?- с ледяным спокойствием спросила она. Как будто всё хорошо, а я просто вызвал к себе горничную, то бишь её. -Да у вас, твою мать, человек умирает!- я был так разозлён на неё. -Щааас,- потянула она сонным голосом Она подошла к нему, он лишь подёргивался. Она приложила два пальца к шее. -Всё,- сказала она. -Как всё? -Вот так. Умер бедняга. Своё отмучился. -Что?! И Вы вот так просто….!!! Да как Вы…!!! -Милый, я тут двадцать пять лет работаю, я знаю что делаю. Ложись спать. А то всё отделение разбудишь. -Что? Знаете? Я до Вас минут 10 не мог докричаться! Из-за вашей нерасторопности умер человек. Я прекрасно знаю, что вам тут всем всё равно, что с нами, но элементарную первую помощь оказать можете а? Парня можно было ещё спасти, если б вы выполняли честно свой долг! Кто там клятву Гиппократа давал, а? Отделение разбужу? Да пускай все знают, какие тут врачи и медсёстры!!! Всем тут на нас плевать!!! Она просто закрыла в дверь, нечего не сказав. Глаза её были серыми и холодными, как атомная зима. Ей всё равно? Но как? Она работает тут, она выполняет свой долг. Я сел на свою кровать и заплакал. В горле саднило. Мне как то не по себе было. Так жаль парня. Потом я увидел еле видные глаза своего одноклассника. Она были, какими-то добрыми, и он как будто говорил: «Успокойся, тут это нормально, не плачь». Но мои слёзы не утихали, я сделал вид что сплю, но проплакал всю ночь. Отключился под утро. Где то ближе к утру, тело вынесли. Я одним глазом увидел, он был белый, словно побелка. Я ещё хуже разревелся. А потом отрубился. Когда я проснулся, солнце стояло высоко. Оглядевшись вокруг, понял, я пропустил завтрак, но есть мне не особо хотелось, так что сильно не расстроился. Все занимались своими привычными делами. Одноклассник думал, а Тигр пытался себя вылизать. А вот эпилептик…. Что с ним? Как его похоронили? Родственники знают… или им тоже всё равно? Если подумать, то большинство находящихся, здесь от не нужности некому. Ведь от сюда нет выхода. Мне так обидно за этого парня.… Хотя, он бы не вышел отсюда. Эти 4 стены стали его последним воспоминанием. Но ведь он и в правду страдал эпилепсией. Я о нём ничего не знаю, но всё же мне обидно за него. Глава IV Любовь Этой ночью Эп умер. Так я его называл. Мол, человек страдающий эпилепсией. То есть Эп. Тот парень, из моей школы, я вспомнил, как его зовут. Его звали Никита. Никита так громко кричал, что вытащил меня из моих раздумий и грёз. Этого ещё некому не удавалась сделать. Я мог так сидеть неделями, ничего не происходило. А тут… Может потому что, я впервые услышал по-настоящему живой голос. Стоны имели умирающие ноты, а голос медсестёр и врачей имел ноты какой-то серости, спокойствия, рутинны. Как будто со мной разговаривают в банке, по шаблону. Он наорал на Эмму, так её звали, и чуть ли не перебудил тут всех. К счастью или, к сожалению, ей всё равно. Даже если б он признался ей в любви. Она бы лишь взглянула на него и ушла. Для этой женщины уже всё потеряно. Я видел её глаза, там уже ничего, души уже нет. Только оболочка живёт, ходит, разговаривает, ест. В глазах её есть, какие-то ниточки, ниточки жизни, что говорит о её не плохой жизни, эти самые 25 лет назад. И что же заставило её начать тут работать в самый рассвет жизни? Довольно таки интересно. А вот Эпа жалко. Жаль, что его не спасли. С другой стороны, ему ведь там наверняка хорошо. Но Никита был прав, во всём виновата Эмма. Опять, из-за её нерасторопности умер кто-то. До Эпа она дала умереть ещё восьмерым. Что за баба? И как её ещё не уволили. Она тут спит, ест, и разносит лекарства. За это получает примерно тысяч десять, при этом скорей всего всякие шоколадки, и какие-нибудь 500 рублей в неделю за то, что пропускает, куда не положено. Не плохо, мать его! Никита тоже очень сильно расстроился из-за смерти Эпа. Он плакал. Я попытался успокоить его, но нечего не вышло. Он всю ночь проревел. Я хотел подойти, успокоить, но побоялся. Я так давно не контактировал с людьми (во всех смыслах). Под утро тело Эпа вынесли. В его умиротворённых глазах ещё не выветрились остатки счастья. Ему было больно, но он был счастлив. Он, наконец, отмучился здесь. Надеюсь там ему хорошо. Я долго думал о симпатии к Никите. Я не хочу это принимать, пускать в своё сердце это чувство, которое перерастает в любовь, большую и сильную. А потом опять, всё тоже самое: « Знаешь, я хочу с тобой расстаться. Ты был экспериментом, ошибкой. Думал мне понравиться. Ты хороший, но мы оба парни. Это не нормально. Прости…». Нет! Этого не будет! Если понадобится, я его в себя влюблю. Ведь сам я уже капельку влюблён…. Глава V Поцелуй Прошла неделя со дня смерти эпилептика. Дни в психушке приобрели повседневность: завтрак, обед, таблетки, ужин, таблетки, сон. Сегодня мне приснился он, эпилептик. Он был такой красивый, счастливый, а самое главное живой. В палате он был другим. Он был, правда, больным, болезненно - бледным, и уже не живым. У него уже было лицо покойника, лишь иногда у него на щеках просачивался легкий румянец. Это всё из- за припадков. Они и так были сильные, а в последнее время стали ещё сильнее. В этот раз это был последний его припадок. Но в моём сне он был другим, у него был румянец, были живые зелёные глаза. Он мне что - то говорил. Кажется, он просил не волноваться. Говорил, что ему там хорошо. Ну, естественно. Он скорей всего попал в Рай. Может, и я туда попаду? А от чего я умру? Не думаю что от приступа эпилепсии. А от чего? От скуки? Но лишь морально. Наверное, от старости, или отравлюсь чем-нибудь. Еда здесь меня всегда напрягала. Люди здесь явно не обладали большими кулинарными способностями. Просто, какие -нибудь тетеньки, которые могут сделать элементарное: сварить кашку, пожарить котлетки, сварить макароны. И ещё куча всякой банальщины, той, что должна уметь делать каждая, уважающая себя женщина. И да, я сомневаюсь по поводу поддержание санитарии в этом месте. Плесень в углах, отвратительный запах. Этого уже вполне достаточно, что бы закрыть это "заведение" к чертям. Но так устроено наше государство, что санопедемстанция не заявиться пока не позвонят какие- нибудь важные люди и не скажут, мол, сюда надо съездить за такие то деньги. Обычно деньги не малые. Но тут держат не нужных людей, ведь большинство тут те, кто кому то помешал и всё. Но это лишь мои размышления. Глупы? Забавны? Когда ты целыми днями то и делаешь что сидишь или лежишь, натыкаешься на разного рода мысли. Иногда я прихожу к мысли, что я хотел бы на улицу, погулять. Хоть и один. Просто хочу увидеть голубое небо, птиц. Затянуться свежим воздухом. Да тут всегда открыто окно, но на нём решётки и стёкла все в подтёках. Такое ощущение, что в тюрьме. И посадили меня не за что, как и большинство людей в нашей стране. Хотя если посудить, это место для многих стало тюрьмой. Мысли мыслями, но есть ещё и чувства. Я вспомнил, как зовут моего одноклассника, его зовут Андрей. Я начал понимать, он мне нравится. Точнее не совсем он, его глаза. Он симпатичен, не спорю, но его глаза... Я окунулся в них тогда, и не хотел вылезать. Они такие глубокие, как целая вселенная. Можно долго бродить (мысленно) по их дебрям и наслаждаться их красотой. Но в них столько боли. Мне захотелось утешить его. Вылечить его боль. Хотя изначально от его холодности меня передёрнуло. В его глазах было столько боли, что если бы взять эту боль и раздать людям по всему миру, хватило бы всем, по чуть-чуть... Но даже если я ему признаюсь, то что? Не знаю, я ещё не определился, знаю лишь, что есть симпатия, значит, пока буду просто изучать. Да он позволил заглянуть в его глаза, большие и синие, но он не дал узнать себя, или я просто не смог этого сделать. Он не так прост, как кажется, видимо эта боль его закалила. Он другой. Не тот, что был тогда, три года назад... Хотя откуда мне знать? Я не знал его. Мы просто были одноклассниками и все. А сейчас меня просто потрясли его глаза... Он сам... Сегодня ночью я опять проснулся, но уже не от криков кого- либо. Во сне я почувствовал присутствие кого-то, почувствовал чьё-то тепло. Я открыл глаза, передо мной появился чей-то силуэт, было темно и ничего не видено, но знакомые черты я разглядеть смог, Это был Андрей... Я не видел его глаз, хоть его лицо и было примерно в нескольких сантиметрах от моего. Мы было не по себе как то... Я же ещё не готов! Я попытался его оттолкнуть, но парень и с места не сдвинулся. Самая натуральная статуя! Но лишь снаружи. Его, на первый вид, каменная кожа источала тепло... Я прижался к нему, ведь я давненько не чувствовал человеческого тепла, он дрогнул. Почему? Испугался? Но чего? Мы так и пролежали полчаса. Наслаждаясь друг другом. Его нежная кожа, которая на вид казалась каменной. Его чуть сбитое дыхание. Его запах. Потом он приподнялся и приблизился ко мне так близко, что ещё бы миллиметр и наши губы слились в поцелуе. Что и произошло в следующее мгновение. Он, прикрыв глаза, поцеловал меня. Я попытался сопротивляться, но ничего не вышло. В каком- то смысле парень и впрямь статуя, он как каменный. С места не сдвинешь. Единственное, что его останавливало, мои стиснутые зубы. Но и их он почти раздвинул своим языком. Ничего не поделаешь, я раздвинул зубы, закрыл глаза, расслабился, дав и своему языку вволю пошалить. Мы целовались долго, не знаю, сколько прошло времени, но я увлёкся. И за время поцелуев я довольно таки возбудился, и мой партнёр тоже. Не думаю, что хочу секса именно сейчас. Да и он тоже. Просто если б хотел, давно раздел бы. И… Чёрт! Я щас сам его раздену, а потом жалеть же буду... В итоге мы так и уснули вдвоём... Он прижался ко мне сзади и обнял. Я очень быстро заснул. Глава VI Опасность Я долго был в своих размышлениях. Пока не пришёл к выводу. Я хочу его поцеловать. Да это будет сложно, ведь я давненько не к кому не прикасался. Мне так лучше. Но надо переступить через себя. Ночью я решил взяться за дело. Меня никто не заметит, ведь просто так я не могу подойти и поцеловать. Он лёг спать. Я долго ломался. Уговаривал себя. Но тело отказывалось двигаться. Позже я начал делать по шажочку, к его кровати, примерно каждые минут 10. Когда я был уже в сантиметрах 15, делая очередной шаг, споткнулся обо что-то. Упал. И оказался в нескольких сантиметрах от его кровати, я подполз. Он посапывал, и что-то бормотал. Я не стал обращать на это внимание, и занялся делом. Долго уговаривал себя, потом через какое-то время уговоров залез на него, и только хотел поцеловать…. Он начал просыпаться. Я остался в таком же положении с невозмутимым лицом, как будто он сам виноват. Отчасти оно так, но он же не заставлял меня целовать его. Чёрт! Я идиот! Какое невозмутимое лицо? Тьма же кромешная. Он перепугался видимо, потому что тут же начал меня отталкивать. Но не тут-то было. Я может и худой, но кость у меня широкая, поэтому я вешу не так уж и мало. Потом он ко мне прижался, меня аж передёрнуло. Я и в правду так давно не прикасался не к кому, не чувствовал чьё-то искреннее, человеческое тепло. Я расслабился, отдался полностью его объятиям. У него был прекрасный запах волос, они были такие нежные. Хотелось потрогать их, покопаться, поделать с ними, что -нибудь ещё. Я думал уже заняться делом, ну затем и пришёл. Но опять что-то меня тормознуло. Я опять какое - то время ломался. Но потом решился, и потянулся к нему. Он долго не хотел меня целовать, с такими штуками я справляюсь на раз. Я начал открывать языком его зубы. Он сдался. Коснувшись его языка, я немножечко обомлел, но лишь внутри. Снаружи я как обычно не возмутим. А парень прекрасно управляется своим языком, я даже с непривычки возбудился. Мы очень долго целовались, я еле сдерживался, но я не думаю, что он был готов к этому... Потом я устал, лёг рядом. Обнял его и уснул. Наутро я проснулся под тяжёлым взором врача, он разглядывал нас. Он был удивлён, и нельзя было назвать это удивление приятным. Я тихо встал с кровати, тихо перебрался через Никиту. И в полный рост встал перед доктором. Он осмотрел меня всё тем же осуждающим взглядом. Начав протирать очки, он сказал: - Эмм... Вяземский, дело Ваше конечно... Но...,- он здорово заикался, но он должен был хотя бы сделать вид, что сцена не оставила его равнодушным. А иначе, какой он доктор.- Вы... Вообщем я думаю, Вы, взрослый молодой человек и знаете что делаете. Я осмотрел его, и пошёл на свою койку. Не хотелось уходить от Никиты, было так тепло, но иначе он бы побеспокоил обоих. Не хочу, что бы он тоже парился. Загонялся и тому подобное. Что это? Излишняя забота, которая возможно ему не к чему. Постоянные мысли о нём, эти поцелуи. Это любовь? Когда он проснулся, я пристально наблюдал за ним, парень был в смятении. Мол, где я. Потом он посмотрел на меня и покраснел. Отведя взгляд, краска так и не сошла с его лица. Так и просидели целый день. Как только наши взгляды встречаются, он заливается краской. Ну почему мы ведём себя как будто в городе? Тут всем всё равно. Хотя... Доктор... Он пишет по мне что-то типо доклада. Он не упустит возможности заставить меня говорить. Ведь за эту работу, ему не только премию, почет и уважение предоставят, а ещё и кругленькую сумму денег. Арр! Чёрт! Как же я так прокололся. Я не хочу, что б с Никитой что-то произошло. Я уже пережил все его штучки, но он не заставил меня говорить. Никита лучший способ заставить, и думаю, он это понял. А если и не понял, так как был в лёгком шоке, не каждый же день парней вместе увидишь, то скоро поймёт. И чем позже, тем для меня лучше. Надо отсюда валить. Нам не дадут жизни здесь. Опыты, электрические пытки. И ещё разного рода " приключения". Но я не думаю, что парень побежит со мной, ведь он не достаточно знает меня. Хоть и влюблён. Или я ошибаюсь? Глава VII Доброе утро. Утром я проснулся от чувства, что снова один, и оно было не обманчиво. Я огляделся по сторонам. Андрей был на своей койке, как и всегда, изредка поглядывая на меня. Может мне всё приснилось или опять, случайно, таблеток наглотался? Но уж слишком всё было реально. В любом случае, если это были глюки, то самые лучшие в моей жизни. Я взглянул на Андрея, и смущение тут же пропитало всё моё тело, до последнего нерва. Он… Я… Чёрт! Такого со мной ещё не было. Его нежные губы, язык, тепло.… Всё сводит с ума, и не даёт покоя мозгу. Так! Сосредоточься! Нельзя же так поддаваться эмоциям. Взглянув на него ещё раз, наши глаза встретились, и я залился краской хуже прежнего. В итоге я пообещал себе, что пока смотреть на него не буду. Не не не!! Не за какие ковришки!!! Весь день и просидели, я пытаюсь не смотреть на него, а он на меня. Ведь на его бледном лице тоже просачивается оттенок смущения. Но он едва заметен. Ближе к вечеру пошёл дождь. Не зря Тигр сегодня целый день чесал ухо. К дождю же. Он тоже скучает без эпилептика. Раньше как то повеселее было, как бы это странно не было, но чувствовалась жизнь, хоть какая то, а сейчас.… Сейчас всё иначе. Меня не покидает ощущение, что здесь была смерть. Её запах, её следы. Аж мурашки по всему телу. Но приходиться, как то с этим мириться. Я раньше никогда не видел смерти, а видимо Андрей привык, потому что спокойно ушёл в себя. Дождь бил о стёкла, ну хоть немного почище станут. Когда он закончился, вышло солнышко, а за ним радуга. Я спрыгнул с кровати, и чуть ли не подбежал к окну. Когда я увидел радугу, я застыл.… Застыл от изумления…. Она такая красивая.… Такая.… Такая живая. Я обрадовался ей, как пятилетний ребёнок. Тигр тоже на четвереньках подошёл посмотреть на радугу. Встав «на задние лапы» и положив «передние» на окно он так же, как и я, ей радовался. Это было видно по его глазам. Я воспринял её, как начало чего- то светлого, нового. Теперь всё измениться! Я уверен! Ну и перемены не заставили себя долго ждать. На следующее утро, я проснулся не один, а с Андреем. Он мирно сопел позади меня. Не знаю почему, но я был несказанно счастлива этому. Это было довольно таки странно с его стороны. Может, извинялся за вчерашнее? А собственно, почему он должен извиняться? Возможно, я и правду ему нравлюсь, и даже более того.… От этих мыслей я раскраснелся. Чуть позже Андрей зашевелился, а затем начал просыпаться. Я повернулся к нему лицом. Посмотрел в его глаза и улыбнулся: - Доброе утро,- почти шёпотом, сказал я ему. «Доброе утро», - фраза промелькнула в его глазах. Позже он отправился на свою кровать, сев в позу лотоса, он опять о чём-то задумался. Да я не хотел его отпускать, но и такой маленькой частичке его я рад. Я размышляю как влюблённый идиот! Походу я и впрямь влюбился, по-настоящему. Глава VIII Ближе к вечеру я опять ушёл в себя. Я размышлял о том, как поскорей расположить парня к себе, а потом бежать. Надо по старинке, вкладывать во все свои действия побольше любви, заботы, ласки, а в первую очередь нежности. И он всё поймёт, ведь по его глазам видно, он ко мне довольно таки не равнодушно относится. Да всё это выглядит как – будто я холоден к нему, но это не так. Я люблю его! Да, как бы сейчас это не звучало, но это так. Сейчас нельзя расслабляться, в любой момент может появиться доктор. Очнувшись от своих мыслей, я понял, что уже ночь. Никита так мило спал, я не удержался и залез к нему в кровать. Это мне удалось проще, чем в прошлый раз. Сомнения отдёргивали меня назад, моя боязнь, но раз я доверился ему, то отступать нельзя. Совсем нельзя. А иначе всё зря! И вся энергия тоже зря. А тут это очень важная штука. Нужно держать ухо востро, как говорится. В любой момент может войти доктор и забрать Никиту «играть». А ведь он сможет заставить меня говорить…. Он единственное, что сможет заставить меня говорить, единственное, что может заставить меня жить…. По-настоящему. Раньше я жил лишь по тому, что не считал приемлемым покончить с собой. Как по мне так это не правильно. Человек должен уйти из жизни по воле Бога, как и пришёл в неё. Признаться честно я не особо верил в Бога из – за того что случилось в моей жизни. Но иногда, волей не волей, хочется, чтоб он тебя услышал. Ведь я тут увидел очень много людей, видел, как они уходили, сколько боли было в глазах у них, и я её чувствовал. Да это больно, но ещё это очень страшно. Страшно чувствовать боль людей на себе. За размышлениями я не заметил, как уснул. Проснулся от того что кто то шевелился рядом со мной. Открыв глаза, я увидел Никиту, вспомнил, что было вчера. Он сказал мне «Доброе утро», как ни в чём не бывало, как будто я ему отвечу. Я ответил лишь взглядом, он понял, что именно я сказал. Позже надо было идти к себе, хотя даже кошак ещё дремал, но лучше, если нас не увидят вместе. В полдень вместе с обедом принёсся и доктор, и предложил Никите прогуляться. Сквозь свои размышления я услышал его тон, с нотками аристократизма. Кого он обманывает? Это никогда не являлось ни чем подобным, он способен лишь убивать ради собственной выгоды. Никита естественно согласился, ведь ни о чём таком, о чём знаю я он и не подозревал. Скорей он соврал ему, мол, по поводу его диагноза, родителей и тому подобное. Долго я думать не стал, встав с койки, я встал у них на пути. -Вяземский, попрошу вам не мешать мне, я хочу поговорить с Соколовским по поводу его выписки. Вот урод!!! Выписка значит!!! Я показал ему всем видом, что Никита никуда не пойдёт. У того была лишь лёгкая усмешка в глазах. Он оттолкнул меня, и пошёл дальше, ведя Никиту за руку. Парень окинул меня лишь взглядом полным непонимания. Вот чёрт! Так ладно, ладно! Вяземский, успокойся, он ему ничего не сделает, первое их «свидание» вряд ли будет под пытками. Наш доктор большой подлиза, так что он сначала будет ласков и вежлив. Чёрт! Надо придумать, как сбежать! Тут уже опасно находиться! Но вряд ли он будет терпеть долго. Ему-то всё равно. Ну, одним покойником от его рук больше, одним меньше. Какая разница? Так ладно! Надо придумать план побега. Спустя полчаса, Никита пришёл грустный. Я посмотрел в его сторону, и увидел печаль. Подошёл к нему, сел на койку. Посмотрел на него тепло. Что же он ему предложил? От моего взгляда Никите стало легче. Ночью я думал о побеге, вспоминал все пути. Я вспомнил всё…. Глава IX Секс. Днём, после прекрасного утра, в обед пришёл наш доктор. -Добрый день, как Вы чувствуете себя? -Неплохо,- я был удивлён. Такой человек интересуется как мои дела. -Что ж, раз не плохо, то может и выписать можно? - я был в шоке. Как? Отсюда же ещё никто… В его глазах мне казался подвох, но я не мог его толком разглядеть. -Пройдёмте, в мой кабинет, - с улыбкой сказал доктор. Я, молча, пошёл за ним, и тут Андрей встал на нашем пути, я аж обомлел. Он был зол, в его глазах читалась лишь злость, я никогда его таким не видел, никогда. Ведь он достаточно сдержан, что такое произошло, что бы он…? Выписка! Я идиот! Ну, он же не глухонемой! Так ладно, нужно всё узнать, а потом уже разговаривать с Андреем За размышлениями я не заметил, как мы оказались в его кабинете, да уж, а у него получше будет, чем во всей больнице, в общем. Моя теория об этой больничке явно верна. -И так, как вы себя чувствуете Соколовский?- начал он как обычный доктор, как будто у меня мать его простуда была. -Не плохо. -Хотите домой? – он предельно вежлив, но в глазах не видно искренности, это часть плана? Какого? -Не знаю. -Как же так? – с долей досады спросил он -Вот так. -Ну что ж, когда пожелаете выписаться? - я не поверил, а посему решил сказать от балды -На следующей неделе. -Договорились, - что? Так быстро, но в его глазах было что то, ему что надо было и от меня. Андрей! Как же я мог про него забыть! -Стойте! -Что? -Я не могу выписаться. -Почему? – его глаза засияли, именно этих слов он ждал от меня. -Я не могу… Просто… Мы немного подружились… Подружились с тем молчуном.. Вот… Могли бы Вы его тоже выписать? -Нет, Малыш, он болен, - врёшь! -А могли бы Вы ускорить его лечение? Или что-то в этом роде? -Нет, а вот ты можешь, - цель, кажется, выполнена, он удовлетворен. -Но как? -Сделай так, что б он заговорил,- что-то тут не чисто… -Но как? -Ты лучше всех знаешь как именно. -Но я… -Подумай, он слаб по отношению к тебе, вместе мы вылечим его!- звучит как агитационный лозунг. Публицист хренов! -Хорошо… С этими словами я и вышёл из кабинета. В мою палату меня проводила медсестра, но на неё я не обращал особого внимания. Я зашёл в палату. Всё опять стало ужасным! Я не понимаю почему, по-моему, хорошо бы было, если б Андрей говорил, но…. Мне не нравиться этот доктор. Тут что-то не так! Я зашёл и сел на свою койку, Андрей тут же сел ко мне, и одарил своим теплом в глазах, мне стало немного легче, но отчаяние не покидало меня. По сути, я могу уйти.… Хотя.… Зная этого доктора… Что бы не было! Я не хочу оставлять тут Андрея! Я его люблю! Я посмотрел ему в глаза, они были встревожены. Тут точно, что- то не так! Андрей же не параноик! Позже он оставил меня наедине, с моими размышлениями, а сам пошёл к себе на койку. Почему же доктору надо разговорить Андрея? Для чего? Ему-то какая выгода? Выгода! Деньги! Тут же без денег ничего не делается почти! Не знаю, что это, но наш доктор получит деньги, если Андрей заговорит. Значит, я не куда не иду! Стоп... Почему- то мне кажется, что всё не так просто. Ночью я не спал, а поэтому почувствовал, как Андрей подкрадывался к моей кровати. Когда он лёг позади меня, я повернулся к нему. Это было неожиданно.… Наверное. Дааа, секс в самый подходящий момент, в момент, когда меня просят предать моего любимого. Но что - то изнутри подталкивало меня.… Говорило, что не нужно тормозить, с этим всё разрешиться….. Я начал стягивать с него штаны, на небольшой односпальной кровати это довольно-таки неудобно, но всё же я сделал это, и принялся ласкать его член. Я заглатывал всё глубже и глубже, слыша, как громко дышал Андрей. Позже я не выдержал. Я начал целовать его, намекая на то, что надо бы уже начать. Мне было всё равно, кем я буду сейчас, актив или пассив. Это не важно. Сейчас не важен уже и целый мир, психушка, доктор, Тигр. Всё это не важно. Важно, что сейчас мы рядом, сейчас мы вместе. Он потянул меня к себе, намёк я понял. А потому не стал тормозить. Снял себя штаны, а потом аккуратными движениями попытался ввести в себя его член. Взяв меня за бедра, он потихоньку стал опускать меня вниз, а его член стал входить всё глубже и глубже. Его дыхание участилось, и он медленно начал двигаться. Не спеша, набирая темп, что бы я освоился, и мне было не так больно. Затем он взялся ласкать рукой мой член, я начал громко дышать, вцепившись руками в его волосы. Он закрыл глаза и чуть ли не замурлыкал. Потом он резко ускорил темп, но мне уже не было так больно как сначала, было до головокружения приятно. Хотелось разорвать его, хотелось быть в нём (в смысле в его теле). Хотелось стать одним целым. С каждым толчком Андрей ускорялся, и я не отставал. Да! Ещё.… Ещё...! Да! Кончаю!!! Андрей!!! И вот по всему телу приятное ощущения. Я кончил на него, а он в меня. Я упал на него, закрыл глаза, и я уже не знаю, как давно я лежу на нём именно так. Андрей потянул на нас одеяло, поцеловал меня в макушку и закрыл глаза. Глава X Я люблю! Сегодня ночью я понял, я люблю тебя, Никит! Я готов ради тебя на всё, даже если наше бегство мне будет стоить жизни. За обдумыванием плана я вдруг переключился на Никиту. Всё как обычно, решил полежать с ним немного, пока он спит. Оказалось, не спал.… А далее случился лучший секс в моей жизни. Я проснулся на рассвете, как и обычно это делал. Погрузился в свои воспоминания. Я вспоминал, как меня привозили сюда, как вели в палату. Тогда я был в состоянии отчаяния и безысходности, но в тоже время было уже всё равно, что будет со мной и как это будет. Лучше б сделали, какую -нибудь лоботомию, чем вот так вот сидеть и просто гнить снаружи одновременно пожирая себя изнутри. Я не помню, как я это пережил. Помню лишь одинаковые дни и постоянные беседы с самим собой. Как ни странно, но мой мозг запомнил всё, что видел, пока меня тащили в эту палату. Основываясь на этих данных, я начал делать первые шаги на свободу. Глава XI Решающий разговор. Когда я проснулся, то не обнаружил рядом Андрея. Посмотрев на его койку, я увидел его в привычном, для него, состоянии. Почему он не остался? Я что так ужасен в постели? Я ему стал противен после этого? Нет… Вряд ли.… Ведь заснул он со мной. Что-то случилось? Весь оставшийся день он просто так сидел. Он не двигался и смотрел в одну точку, иногда складывалось ощущение, что и не дышал вовсе. С другой стороны смотреть на него такого было одно удовольствие. Красивый парень, белая мраморная кожа, опущенные волосы вьющиеся забавными завитками, синие как море глаза, сводящие с ума губы, черты лица. Он был таким красивым. Но вот его глаза…. Они были задумчивыми, как будто решали что-то серьёзное, что очень важное сейчас. Я вспомнил о докторе. Андрей думает о чём- то важном, о чем-то, что связанно с ним? Ведь он здесь довольно-таки давно и наверняка знает о нём что-то. От чёрт! Даже не спросишь. Да и даже нельзя что бы он заговорил. Ладно, пускай, я просто буду наблюдать. Даже Тигра притих, как будто чувствует, что надвигается, что-то неладное. На следующий день Андрей был так же неподвижен, я не уверен, что он вообще спал. Это начинает беспокоить. Но, а что могу сделать я? Я не хочу его отвлекать, да и вряд ли у меня получиться. Остаётся лишь выжидать. Зашёл доктор. Андрей проигнорировал. -Добрый день, Никита. -Добрый…- я был в смятении -Как здоровье ваше? Как здоровье вашего друга? -Всё в порядке. -Ах, он опять в себе. Ну что ж прекрасно. -… -Прошу Вас в мой кабинет. Нужно обсудить кое-что А вот теперь мне и, правда, стало не по себе. Что я ему скажу? -Ну что ж, у Вас есть какие-то продвижения в отношениях с Андреем? -Да.- Чёрт! Зачем я это сказал! Доктор приподнял одну бровь. Я испугался ещё больше -Даа? Интересно, какие. -Ну, это прям продвижениями не назвать, - начал лепетать я как самая скромная девушка в мире -Ммм, а по конкретней можно? -Нет! - выпалил я. Доктор был удивлён. Чёрт! Спалился! Решил хоть как то вылезти из этого положения.- Просто особая методика, секретная, но стопроцентная. -Ах, вот оно что, ну что ж тогда удачи Вам. -Спасибо. – вежливо улыбнулся я и доктор проводил меня до палаты. Всё! Это конец! Самое жёсткое палево за всю мою жизнь, да я даже перед учителями так не палился, а тут врач. Хотя он в психушке столько проработал, должен насквозь людей видеть. Может это какая -нибудь игра? Или он сам псих, какой -нибудь? Эхх… Мне остаётся только гадать. Глава XII Побег Пока я занимался планом побега, доктор вовсю промывал мозги Никите. Они опять уходили о чём-то говорить. Единственная фраза, которая прояснила самую важную деталь «Как здоровье вашего друга?». Это означало, что доктор начал действовать. Он уже оказал влияние на Никиту. От чёрт! Я не думал, что он начнёт так быстро действовать. Всё это говорило об одном - бежать надо очень срочно. Толком я ещё ничего не придумывал, я лишь вспоминал, как попал сюда. Все ключи были у медсестры. Всё это было на нашем этаже. Тем проще. Но здесь присутствовала и охрана. Есть запасные выходы! Значит надо как-то позвать медсестру, тигр её отвлечет, а мы с Никитой сбежим. С кошаком у нас давно хорошие отношения. Когда он подходил ко мне я всегда гладил его, хотя он и пытался меня укусить. Я частенько делился с ним едой, вот и как то сдружились. Я всегда любил кошек, но родители не разрешали мне их заводить, мол, хлопотно. Когда тигр обезвредит медсестру нам нужно быстро бежать, хватать все ключи, и бежать. Сигнализации? Но только в том случае если тревога включена. А мы тихо, мирно. Надеюсь, всё у нас получиться. Ночью я начал действовать. Разбудил Никиту и поднял Тигра, оба долго не понимали, зачем их разбудили. Поэтому они очень внимательно наблюдали за мной. Я в то время начал стучаться в дверь. Медсестра пришла минут через 15, заспанная, и от неё пахло дешёвым коньяком. Тем проще! -Что надо? Я показал тигру на неё пальцем, тот понял, что надо делать. Повалил её без особого труда, я посмотрел в глаза тигру, и поблагодарил, мол, буду скучать. Тот лишь тихо мяукнул в ответ. Я улыбнулся. Я буду скучать. Но у нас мало времени. Медсестра пыталась вырваться, тигр пытался по-всякому закрыть ей рот. Но так как у него «лапы, а не руки» ему было сложно. Я быстро взял Никиту за руку и потянул за собой. -Андрей что происходит? Куда мы идём? Я посмотрел в его глаза и попытался донести, что происходит. Я не думаю что он дурак, он всё прекрасно понимает. Он кивнул, и я потащил его за собой. Я быстро взял все ключи, и мы пошли к чёрному выходу. Я долго подбирал ключи, как только я открыл дверь, послышались шаги, а затем и голос доктора, который кричал: «Вяземский!!! Вернись немедленно!!!». Я лишь улыбнулся и запер дверь снаружи. Спустя несколько дверей мы оказались на свободе. Я вдохнул запах свободы, он был опьяняющим. Господи, неужели я, наконец, свободен? Неужели?! Я чуть не плакал. Никита видел в моих глазах счастье, но дернув меня за руку, дал понять: «Нужно бежать». Мы взялись за руки и бежали. Мы бежали по огромному полю жёлтой травы, было только лишь начало мая, а поэтому чертовски холодно. Но мне было всё равно, да и Никита особо не жаловался. Я, наконец, свобо…. Но тут послышался выстрел, это был доктор, он бежал и пытался выстрелить в нас. И вдруг внезапная боль. Я падаю. Никита падает вместе со мной и пока не понимает что происходит. Я щупаю то место, очень больно. Но там всего лишь порез, он здорово кровоточит. Думаю, жить буду. Пуля лишь задела меня. Я встаю. До ограды чуть - чуть, но и доктор с охраной не отстают. Я толкаю Никиту вперёд, и сам срываюсь с земли. Мы у ограды. Я показываю жестами, что б он перелезал. Он сначала побоялся, но как только понял, что времени на страх нет, стал карабкаться по сетке, а затем аккуратно перелезать через колючую проволоку, но аккуратно всё равно не вышло. Порезался. Но времени на боль не было, и он это прекрасно понимал. Они уже близко, доктор пытается стрелять, но благо у него плохое зрение даже в очках. Я резво перелетел через ограду, тоже неплохо порезался. Я взял Никиту за руку, и мы побежали. Я не знаю как долго и куда мы бежали. Последние что я слышал, от доктора, было: «Вяземский!!! Мы ещё встретимся!!! Я обещаю, встретимся!!!». Я помню лишь как мы упали на влажную траву и уснули там. Я знаю, что нас искали его охранники, они прочесали весь этот лес, но в то время мы уже были далеко. Заключение. Прошло уже 2 года как мы с Андреем бежали от туда. После того момента он потихоньку начал говорить. У него прекрасный голос, и иногда он поёт мне что-нибудь. Оказалось, что мы не первые, кто бежал оттуда. Только об этом, правда, умалчивали. Что ж, это объясняет решётки на окнах. Во время нашего бегства мы повстречали немало людей бежавших оттуда. Многие помогли нам. В итоге мы теперь под опекой дяди Саши, близкого друга одного из сбежавших. Он согласился помочь нам, и теперь мы как все нормальные люди. Мы ходим в школу, общаемся, дружим. Правда документы поддельные, но это лишь для того, что бы нас не нашли. Я и Андрей прекрасно понимаем, что когда-нибудь доктор найдёт нас. Возможно он сейчас уже совсем рядом. Но, а пока мы вместе и мы сильно любим друг друга несмотря ни на что.