Like "The Sleeping Beauty"

Берлин. Он стал камнем нашего преткновения. Роберт очень хотел, чтобы я переехала к нему, забросив свою работу в небольшом издательстве. Он не особо понимал, чем мне так нравилась эта работа, несмотря на бессонные ночи над рукописями и начинающиеся проблемы со зрением. А мне всё это действительно нравилось, потому что моё! Художественные книги всегда были тем, что спасало меня от плохого настроения, апатии или безделья. Работа в издательстве стала моим всем, а Роберт начал нещадно ревновать, говоря, что теряет меня. Вот почему он настаивал на переезде. Я знала, что проблем с деньгами у нас не будет, да и немецкий перестал быть для меня «языком изощрённых проклятий». Любимый вместе с Андреасом, его лучшим другом, владел сетью магазинов музыкальных инструментов, а по вечерам он любил работать фотографом. Я уважала его увлечения, но не могла позволить себе потерять свои. К тому же, мне совершенно не хотелось покидать Санкт-Петербург. Это даже смешно! Всю свою студенческую жизнь я только и мечтала, что вырваться из родной страны, поехать посмотреть Европу, а потом осесть где-нибудь и трудиться для себя, а не мучиться и выживать в этом бюрократическом аду, в которое превращается всё, чего не коснись. Это по-настоящему угнетает. Но, с течением времени, к этому привыкаешь и терпишь, лишь бы не лишаться чего-то родного и дорогого сердцу. А Берлин… он яркий и красивый, но… какой-то иллюзорный, чужой и не радушный. Может, я отношусь к нему скептически, но… мне было страшно переезжать туда насовсем. Роберт совсем не понимал меня, но поначалу не давил, оставляя право выбора за мной. Мы летали друг к другу на свидания, общались по Skype, писали электронные письма. Всё было мило и романтично. Правда, через полгода затишья, любимый перешёл в прямое наступление, отказываясь сдаваться. Тема переезда стала постоянной причиной ссор, которых так хотелось избежать. Мне стало казаться, что наши так спонтанно вспыхнувшие отношения угасали на глазах, грозя рассыпаться обжигающим пеплом и оставить на сердце ожоги. Мне не хотелось верить, что это конец, но других мыслей не оставалось. Джульетта сочувствовала и переживала. Мы часто созванивались с ней, несмотря на разницу во времени и расстояние, разделившее нас. С годами наша дружба не ломалась, хотя, может, и потеряла было девичий задор. Она давно уехала в Америку на стажировку, плюнув на всё после расставания с Ханнесом. Подруга была уверена, что он изменил ей, хотя никаких прямых доказательств не было, кроме того, что он часто встречался с одной из фанаток, прикрывая это тем, что она – глава его фан-клуба. Джу никогда не отличалась особой терпимостью, но и с плеча в порыве гнева не рубила, а тут на тебе – распрощалась и уехала! Она не говорит мне напрямую, но я слышу по голосу, что она по нему скучает, так же, как и по мне. Всё-таки, Ханнес был не временным увлечением для неё. Как и Роберт для меня. Я не хотела оставлять его, но и переступить через себя пока не могла, будто что-то сдерживало. Но один случай, чуть не закончившийся трагедией, дал мне ясно понять, что я должна сделать. Наша последняя ссора длилась почти две недели. Мы не разговаривали вовсе, разве что получали информацию друг о друге через близких друзей. Помню, что несколько дней ничего не ела и только плакала в подушку, порой взрываясь в гневной истерике. Так плохо мне ещё никогда не было! От продолжительной хандру меня спас звонок Джу. Ей нужна была помощь с продлением документов, и я, не раздумывая, согласилась. Мне предстояло поехать в Москву, чтобы лично забрать кипу бумаг, необходимых в посольстве. Услышав просьбу, я лишь закатила глаза, взяла отгул на пару дней, села на «Сапсан» и отправилась на выполнение миссии добрых дел. Поездка выдалась короткой, но для меня она ощущалась вечностью, на протяжении которой я мучительно боролась с собой, запрещая себе звонить любимому. Москва недаром славилась многокилометровыми пробками. По-моему, нигде такого не увидишь, даже в Санкт-Петербурге. Да будь благословлён тот человек, что придумал метрополитен! Каких-то двадцать – тридцать минут и ты в нужном месте без каких-либо особых усилий. Правда, нужно внимательно следить за сумкой, чтобы не разрезали, да и активнее работать локтями на выходе, не позволяя толпе себя раздавить. Мне очень повезло. Старый друг с университетской скамьи, с которым вместе страдали над тестами по БЖД и семинарами по философии, смог пробить мне прямой путь к начальнику, так что заполучить необходимые справки и подписи удалось довольно быстро, хотя повоевать с отделом кадров всё же пришлось. На ночь друг приютил у себя, что вылилось в ностальгические посиделки, закончившиеся за полночь. Утром я впервые за много дней почувствовала искреннюю радость и позвонила подруге, воспользовавшись её любовью засиживаться за работой допоздна. Как ни странно, наш разговор запомнился мне вплоть до мелочей. - Привет, Джу. Как ты сегодня? - Хэй, рада тебя слышать. По голосу могу определить, что ты бодра, несмотря на несусветную рань. - Есть такое. А ты чего издеваешься над собой? - Да документов накопилось, вот, разгребаю. Ты не представляешь, как всё это надоело! - А может, ну её, эту Америку? Возвращайся! Борщи не обещаю, но полночные разговоры и непромокаемую жилетку гарантирую! - Хахаха, нееет… пока рано. Я ещё не чувствую себя переводчиком от Бога! - Зная тебя и твою самокритичность, могу сказать, что ты не вернёшься. А я соскучилась! - Ну, прости! Я обещаю, что приеду повидаться на твой день рождения. - Знаю я твои обещания. Они так же несбыточны, как и денежный дождь! Я уже подходила к спуску в метро, когда в голове что-то неприятно щёлкнуло, заставив мышцы в животе сжаться в комок. Непринуждённый голос Джу стал доноситься издалека. - Вот только не нужно делать из меня врунишку! На этот раз я сдержу обещание, а потом заставлю тебя съесть лишний кусок торта в наказание. - Джульетта, я… Я оглянулась, а затем медленно начала спускаться вниз, подгоняемая толпой на эскалаторе. Необъяснимая паника накрывала меня с головой, лишая воздуха. - Я… спускаюсь в метро, так что перезвоню позже. - Да, конечно, я подожду. - Джу… - Да, дорогая? - Я … люблю тебя, подруга… - И я тебя! Джульетта отключилась. Я стояла на перроне, когда поняла, что не хочу садиться в поезд. В тот момент мне вспомнился Роберт и его рассказ, как он в последний момент решил отказаться от поездки в аквапарк с братом и его друзьями, а вечером узнал, что они разбились в автоаварии. Тогда мне было жутко слушать его слова, а теперь я боялась, что больше уже не услышу его голоса. Никогда… Плюнув на всё, я побежала обратно к выходу, набирая смс: «Я люблю тебя. С тобой всё хорошо?». Роберт и так знает о моих чувствах, но я должна была сказать ему эти слова. Нажала на кнопку «Отправить», и глубоко выдохнула. В этот момент позади меня раздался взрыв. Что было дальше, помню смутно. Перед глазами зарябило от поднявшейся пыли, ударная волна сбила с ног. Меня оглушило, но кое-как заставила себя подняться на ноги и двинуться к спасительной полоске света над надписью «Выход». Вокруг сновали люди, толкая друг друга, шагая по головам, падая без сил. Меня чуть не раздавило в этой толпе. А всему виной паника… Я помню какого это – бояться, что потолок вот-вот рухнет тебе на голову и погребёт под своей тяжестью. Так было сейчас. Так было и много лет назад в ночном клубе Берлина, откуда меня полуживую и напуганную вытащил Роберт. Выбравшись, я отошла от толпы, плюхнулась на грязный бордюр и зарыдала. Не от боли, нет, а от страха и тоски, разрывающей сердце. Я выжила, чудом уцелела, доверившись интуиции, а могла погибнуть там, внизу… Через полчаса на место прибыли бригады скорой помощи и спасатели. Меня осмотрели и обработали глубокую рану на плече. Понятия не имею, откуда она взялась. Должно быть, адреналин не дал почувствовать боль. Телефон я благополучно потеряла, хотя рюкзак с ценными вещами остался при мне. Единственным решением, которое пришло в мою пустую голову, было вернуться на квартиру друга. Он опешил, увидев меня в разодранной одежде и с царапинами на лице. Он ничего не спросил, лишь усадил на диван, закутал в тёплый плед и крепко обнял, как делают, чтобы успокоить. Утренние новости спасли меня от допроса с пристрастием. По непроверенным данным, в метро случилась авария, в следствие которого поезд сошёл с рельсов, протаранив станцию, откуда я чудом успела убежать. Погибло почти 40 человек, раненных было в два раза больше. Съёмки с места событий вновь пробудили во мне слёзы. Мне так хотелось оказаться в ЕГО крепких, любящих объятиях! Господи, я так соскучилась! Но… не могла ни с кем говорить. Вечером, мой «опекун», несмотря на мои протесты, позвонил Джу и всё рассказал. Она не была в курсе новостей, но с негодованием отнеслась к моему молчанию. А я просто не могла говорить. Не могла… Последней фразой монолога Джульетты была: «Не вздумай двигаться с места! Я уже на пути к тебе, подруга…» И она выполнила своё обещание. Через 12 часов мы встретили её в аэропорту – взлохмаченную, раздраженную и сонную. Я ожидала, что меня отчитают, как пятиклассницу, и промоют мозги, но подруга меня удивила. Джу крепко обняла меня и долго не выпускала из рук, гладя по голове, а я плакала у неё на плече. Вообще-то, я не плакса, но бывают моменты, когда ты просто не можешь остановить поток слёз, пока он не иссякнет. Подруга затащила меня на ближайший рейс до Берлина, беспрестанно шикая на меня за любую попытку отбиться. Она знала, что в действительности мне было нужно, и вела к цели, забывая о себе. Нас встретил Ханнес, которому Джу позвонила до взлёта. Насколько я поняла из их краткого разговора, Роберт ничего не знал о моей поездке в Москву, хотя встревожился, что не отвечаю на звонки. Я пожала плечами. Беспокойство – ещё не показатель любви, хотя и это заставляло чувствовать себя лучше. Моё сердце выдавало канонаду, когда я стояла перед ЕГО дверью в одиночестве. Ребята остались в машине, предоставив нам самим решать свои проблемы. А я боялась, что Роберт меня не простил. Сердце стучало, как бешенное, вторя стуку его шагов по паркету. Щелчок, скрип входной двери и вот уже его серо-голубые глаза с удивлением смотрят в моё зарёванное, поцарапанное лицо. Его губы приоткрылись, и моё имя застыло на них беззвучной печатью. А я, издав странный, писклявый стон пополам с рыданием, бросаюсь ему на шею. Он не колебался, обхватил меня руками и сильнее прижал к себе, целуя в висок. - Господи, девочка моя, что стряслось? - Прости меня, прости… - Ох, глупенькая, всё хорошо. Всё хорошо, успокойся! Ты здесь, со мной, и я больше никуда тебя не отпущу. Никуда! Я с отчаянием поднимаю на него глаза и вижу свой рай, свой покой. Он – мой дом! Его глаза, улыбка, смешные морщинки в уголках губ… Я люблю его, как никого и никогда не любила. К чёрту этот Питер! К чёрту работу! Я хочу быть с ним! Роберт наклоняется и нежно целует меня в губы. Это нежное обещание. Он отстраняется, будто смакует мой вкус. Я тушуюсь, а Роберт хитро улыбается, подхватывает меня на руки и слова целует, но уже более требовательно. И как будто не было этих пяти месяцев разлуки. И как будто событий вчерашнего дня не существовало. Мы снова были вместе… но теперь уже очень надолго. В этом я была абсолютно уверена! И даже решение звёзд не способно покачнуть мою веру в счастливый исход.