Нарисуй меня

      Флоран задумчиво перелистывал сценарий будущего мюзикла, мягким карандашом подчёркивая смущающие места.       Страницы уже вовсю пестрели красным, и нервничающий Дов, подглядывая за артистом через стекло, чуть не грыз ногти. Ему хотелось, чтобы в постановке принял участие один из самых известных его «птенцов»: это обеспечит спектаклю хотя бы первичный интерес.       Микеле снисходительно посматривал на взволнованного продюсера и спокойно попивал кофе. На встречу они пришли вместе, но затем Флоран попросил всех посторонних выйти из студии и не мешать. Дов уже полчаса вышагивал вдоль пульта, периодически замирая и, вытянув шею, пытаясь углядеть, что же там в очередной раз черкает в сценарии Мот. Иногда Дов начинал допытываться у Микеле, что Флоран говорил хотя бы об идее, но тот лишь пожимал плечами и отмалчивался. Они это ещё не обсуждали.       Наконец, Флоран сполз с высокого вертящегося стула-кнопки и направился к двери. Дов тут же плюхнулся в ближайшее кресло и попытался принять как можно более невозмутимый вид. Микеле мысленно расхохотался, настолько комично смотрелся серьёзный Дов. Но вошедший Флоран даже движением брови не показал, что догадывается о внутренних терзаниях продюсера и прекрасно знает, как тот сгорает от нетерпения.       — Пожалуй, меня это устраивает, — чопорно произнёс он, помахав зажатыми в руке листами. — Есть, конечно, несколько неудачных моментов… И надо ещё посмотреть на музыку…       Дов в подробности уже не вдавался. Главное — согласие солиста было получено. Теперь, ориентируясь на исполнителя главной роли, можно подбирать и остальных.       — Да-да, мы с тобой потом ещё много раз всё это обсудим!.. — торопливо закивал он, вскочив со своего места, и, приобняв Флорана за пояс, принялся доверительным тоном растолковывать ему, какие трудности приходится преодолевать продюсеру, задумавшему новую постановку.       Флоран внимательно слушал и в нужных местах поддакивал. По его виду никогда нельзя было бы догадаться, что он рад свалившемуся на голову предложению, как подарку небес. Перед выходом альбома, в расчёте на скорую прибыль, артист купил дом в ипотеку и после провала отчаянно нуждался в деньгах. Микеле был единственным человеком, кому Флоран рассказал о своих проблемах. Однажды он на правах друга даже предложил отказаться от этого дома, благо с квартиры Флоран ещё не съехал. Тогда Мот промолчал, а две недели спустя неожиданно позвонил ближе к вечеру и предложил съездить развеяться. Локонте, затасканный по бесконечным концертам и благотворительным акциям, согласился.

***

      Флоран подъехал к его дому около шести, позвонил на домашний и попросил спуститься. Микеле, перепрыгивая через две ступеньки, выбежал на улицу и, быстро найдя глазами машину друга, перебежал дорогу.       — Куда мы едем? — деловито спросил он, садясь на сидение рядом с водителем и привычно заводя руку назад, чтобы нашарить ремень безопасности.       — Будем считать это сюрпризом, — загадочно ответил Мот. Микеле пожал плечами. Сюрпризы он любил, а Флоран в этом плане его никогда не разочаровывал.       Ехали они недолго, всего минут сорок, и остановились на тенистой улице близ тёмного, малость запущенного сквера. Микеле вышел на улицу, не дожидаясь Флорана, прислонился спиной к автомобилю и выудил из кармана пачку сигарет с зажигалкой. Мот, захлопнув дверцу, обошёл машину и встал рядом. Локонте засунул в рот сразу две сигареты, поджёг обе и передал одну другу. Тот, благодарно кивнув, затянулся и посмотрел на стоящий через улицу особняк, чуть утопленный вглубь и окружённый кованым забором метра два в высоту — узорным, кружевным, похожим на завитки девичьего винограда.       — Ну и где мы? — спустя пару минут приятной тишины спросил Микеле.       — Это мой дом, — ответил Флоран, выдохнув дым и чуть прищурившись по привычке.       Микеле внимательнее присмотрелся к скрытому за забором зданию.       — А внутрь можно? — усмехнувшись, уточнил он.       — Да. Только там пока ничего нет. Ремонтная бригада сегодня утром уехала. Я даже убраться толком не успел.       Затянувшись по последнему разу, мужчины синхронно подошли к ближайшей урне и, одинаково смяв окурки, выбросили их, а затем перешли дорогу. Флоран достал из кармана связку ключей, выбрал один и отпер калитку, сразу же отступив в сторону, чтобы пропустить друга вперёд.       Мот сказал правду: в доме ничего не было. Ровные, светло-кофейного оттенка стены, совсем недавно натёртый мастикой паркет, пустой холл, огромная комната-студия, в которой когда-нибудь разместится и гостиная, и столовая, и кухня. Пара ковров, винтовая лестница на второй этаж, украшенная такой же ковкой, как и ограда, высокие окна, за которыми виден только сквер.       — Чувствуешь? — тихо спросил Флоран. Микеле вдохнул полной грудью. Он чувствовал. Это было его место. Здесь хотелось жить.       Теперь он знал, почему Флоран не хотел отказываться от дома. И больше не возвращался к тому разговору.

***

      Но как бы хорош ни был тот дом, на него нужны были деньги. Жить там Флоран пока не мог, а платить и за дом, и за квартиру было ему не по карману. Новый мюзикл покроет часть расходов, даже, наверное, все, но аванса всё равно не хватит. А гордый француз ни за что не покажет Дову, что деньги нужны ему сейчас и срочно, — будет ждать, пока тот сам предложит расплатиться. Когда ещё это случится…       Выйдя из здания студии, мужчины направились к машине Флорана — он обещал подбросить Микеле домой, раз уж тот любезно согласился поддержать его морально.       — На следующей неделе сантехнику будут ставить, — с тихой гордостью собственника заметил ни с того ни с сего Фло. Микеле, усаживаясь, как обычно, на переднее сидение, улыбнулся и одобрительно поджал губу. После той поездки Мот делился с ним всеми новостями о будущем жилище, спрашивал совета (всё-таки по образованию Микеле был дизайнером интерьеров) и рассказывал об ужасных людях — строителях. Локонте с азартом обсуждал обстановку, с готовностью выслушивал все сетования на судьбу и легко соглашался приехать и помочь. Флоран даже дал ему запасной ключ — на случай, чтобы Микеле не ждал на улице, если приедет раньше него.       — Давай-ка заедем сейчас к тебе, — выделив последнее слово, предложил Локонте. Это означало, что он имеет в виду не квартиру.       Флоран пожал плечами и согласно вывернул руль, разворачиваясь, — дом находился в противоположном конце города.       Зачем Микеле предложил поехать, Мот понял сразу, как только зашёл в пустую гостиную. Точнее, почти пустую — посреди комнаты, утопая ножками-лапами в толстом вохристом ковре, стояла широкая, кокетливо изгибающая спинку софа, затянутая сливочным в тёмно-бордовую полоску шёлком. Она смотрелась здесь так, будто всегда была частью дома.       — Красота? — неуверенно спросил Микеле, сбитый с толку молчанием Флорана.       — Ты не представляешь какая, — выдавил тот, с трудом справившись с перехватившим горло спазмом. Всё-таки у Микеле было идеальное чувство стиля… во всём, что не касается нарядов.       — Я надеялся, что тебе понравится, — облегчённо рассмеялся Локонте. — Увидел её на какой-то барахолке и сразу понял, что это именно то, что нужно. Нашёл человека, который её перетянул и заново набил, а сегодня днём перевёз сюда.       Иногда Флоран думал, что Микеле чувствует его лучше, чем он сам.

***

      Очередная компания, взявшаяся за запись альбома, отказалась от него.       В первый раз это было обидно. Во второй — взбесило его. В третий — навело на суицидальные мысли. Седьмой раз вообще не поколебал его спокойствия. Отказали — и ладно. Он попробует ещё раз.       Словно в насмешку над реальностью, музыкальные фразы сами собой зазвучали в его голове, складываясь в мотив новой песни. Слова тоже чесались где-то на корне языка, ещё не сформировавшись в оконченные строчки, но грозя вот-вот вылиться на бумагу. За последние два месяца он написал больше, чем за предыдущие два года.       Альбом Флорана ему откровенно не нравился. Микеле боялся сказать об этом вслух, но видел, что тот тоже недоволен: музыку и тексты пришлось перекраивать в соответствии с пожеланиями продюсеров и «маркетинговыми исследованиями». Провал был вполне предсказуем, но Микеле никогда бы не сказал: «Я так и знал». И дело даже не в том, что он щадил чувства друга. Просто ему и впрямь было жаль, что предчувствия его не обманули.       Со своим альбомом он так не поступит. Микеле будет писать только то и так, как ему хочется. И когда-нибудь всё-таки найдёт тех, кто это издаст.       А пока — не время унывать! Музыка пишется, в кружке есть кофе, а перед глазами ещё и всплывают размытые контуры очередной версии обложки. Только бы успеть зарисовать…       Звонок в дверь застал Локонте врасплох — он никого не ждал.       С другой стороны, он всегда был рад гостям. Музыка так и останется в его голове, может даже лучше «выдержится», прямо как вино. А про обложку главное просто не забыть. Поэтому Микеле, положив наушники на синтезатор, пошёл открывать.       Это был Флоран. С чемоданами.       — Поздравь меня, дружище: домоправитель таки выставил меня из квартиры за неуплату, — радостно разведя руками, заявил Мот.       — Так я и знал, — широко улыбнулся Микеле и с готовностью обнял друга. Затем отстранился и внимательно на него посмотрел: — Ты пил, что ли?       — Ну, немножко. Для тонуса, — сильно разведя пальцы, показал «немножко» Флоран, ничуть не чувствуя себя виноватым. В конце концов, у него такие жизненные обстоятельства.       — А мне для вдохновения принёс? — требовательно выгнул бровь Локонте.       — А то! — ответил Мот. — Может, впустишь меня?       — Да заходи уже, неплательщик, — махнул рукой Микеле, отступая в сторону и пошире распахивая дверь, чтобы другу было легче протиснуться внутрь с чемоданами.       — А ты, как всегда, сочиняешь? — подкатив вещи к дивану, заглянул в компьютер Мот. Он отличался несносным любопытством, поэтому совал нос во все записи Микеле. И был единственным человеком, которому тот спускал такое бесцеремонное поведение.       — Ага. Кстати, я ведь сегодня тоже отличился. Угадаешь как, сегодня будешь спать в спальне, а мне достанется диван, — закрывая дверь, откликнулся Локонте.       — Ну, с Синтией ты окончательно поругался полтора года назад, и с тех пор все твои величайшие «достижения» касаются альбома. Опять отказались? — сочувственно нахмурился Флоран.       — Бинго! Тебе бельё новое постелить, или мужики насчёт такой ерунды не парятся?       — Брось, я посплю в гостиной, — плюхнулся на диван Фло, с деловым видом осматриваясь и всячески примеряясь к новому временному пристанищу.       — Вообще-то, я хотел сегодня ночью ещё посидеть за синтом, — возразил Микеле.       — Ты мне не помешаешь.       — Так я и не о тебе забочусь. Это ты мне мешать будешь, — по-лисиному ухмыльнулся Локонте, открывая ящик, в котором хранил стаканы под выпивку. — Что ты там принёс, алкоголик?       — Доставай те, что под виски, — понимающе отозвался Флоран и наклонился, чтобы залезть в чемодан за бутылкой. — А это что такое? — взгляд его упал на разбросанные на полу листы. Подняв один, Флоран одобрительно хмыкнул: это был карандашный рисунок, изображение обнажённой девушки. — Изменяешь мне, мерзавец? — шутливо прищурился Мот.       — А ты как думал? С сексом у нас с тобой вечная напряжёнка, готовить ты не умеешь, куришь опять же… Зачем мне такой мужик? — живо поддержал разговор Микеле. Дружеские подколки на эту тему вошли в их обиход вскоре после первых спектаклей «Моцарта» — уж слишком часто оба слышали и читали про себя… всякое. Сначала мужчин это смущало, а потом превратилось в шутку.       — И впрямь. Говорила мне мама — не связывайся с итальянцами… — задумчиво изучая зарисовку, ответил Флоран. — А ещё есть? — сменив тему, спросил он.       — Да. Где-то там целая папка валяется, — махнул рукой Микеле, который никак не мог отыскать любимые стаканы и в их поисках залез в ящик практически по пояс.       Флоран встал с дивана и пошёл в направлении «там». Папка нашлась под стулом — он стоял прямо на ней — и, видимо, служила ему подпоркой: одна из ножек была заметно короче других и стул опасно шатался.       Вернувшись на прежнее место, Мот начал просматривать листы. Только карандаш, только девушки ню, на каждом — новая. И ни одной знакомой.       — Где ты столько натурщиц нашёл? — заинтересованно спросил Флоран, с крайне удивлённым видом поворачивая особо понравившийся скетч. Девушка, изображённая на рисунке, так изворачивалась, что Мот чуть мозг не сломал, пытаясь это себе представить.       — На бульваре Клиши, — усмехнулся Микеле, победно выныривая наружу с зажатыми в руках стаканами — пыльными, в паутине, но не теряющими своё очарование. Как и многие вещицы в доме Локонте, стаканы попали сюда с очередной барахолки и выглядели как безумный сон Дали. Мутноватое зелёное стекло, квадратное дно, плавно выходящее в округлые бока и похожие на жилки в камне разводы изумрудного и чёрного цветов. Из таких было бы неплохо испить цикуты, а не коллекционного виски двенадцатилетней выдержки.       — Проститутки? — удивился Флоран. Он и не знал, что друг имеет привычку платить за любовь. Впрочем, а кто за неё не платит? Просто обычно это прикрывают благовидными предлогами: «подарок», «просто так» и «прости, что был мудаком».       «А что, быть может, это и правильно…» — подумалось Флорану, когда он вспомнил свои последние отношения, длившиеся всего два месяца и вымотавшие ему все нервы.       — Ага, — беспечно кивнул Локонте. — Ты не подумай, я с ними не спал! — поспешно уточнил он, сообразив наконец, что удивило Флорана. — Заплатил именно как натурщицам. Им-то всё равно, зато в тепле и кормят, — поджал губы Микеле. Он с трудом мог представить жизнь тех девушек, но предпочитал не лезть к ним в душу и просто от всего сердца старался сделать хотя бы один вечер приятным.       — Забавно… А ты только девушек так рисуешь? — с понятным намёком спросил Флоран.       — Ну, если хочешь, и тебя нарисую, — в тон ему ответил Микеле, протирая стаканы подвернувшимся под руку полотенцем. Вроде бы чистым.       — Договорились. После дождичка в четверг, в одной короне, — коротко хохотнул Флоран, отложив папку в сторону.       — Не, так не пойдёт, — состроив серьёзную мину, возразил Микеланджело. — Давай более невероятное условие, а то как бы выполнять не пришлось.       — Тогда ровно в тот день, когда тебе заплатят аванс за твой альбом, — предложил Мот. Микеле мог бы обидеться, но… в глубине души он тоже думал, что это условие вполне соответствует требованию неисполнимости.       Мужчины торжественно пожали друг другу руки и, мигом забыв об этом, взялись за планомерное доведение себя до состояния «озорная пьяная свинья» — благо у обоих был к тому достаточно веский повод.

***

      — Знаешь что, Флоран? — игривым тоном спросил Микеле, позвонив Моту прямо посреди репетиции и даже не здороваясь.       — Что? — с улыбкой переспросил Флоран, предчувствуя нечто крайне забавное.       — Забери сегодня корону домой.       — Зачем? — недоумённо нахмурился Мот.       — Буду рисовать тебя в ней и неглиже. Тебе понравится, — пообещал Микеле.       — Что? Я не пони… Так, стоп! Погоди-ка! Альбом, да? Ты нашёл студию? — ахнув, сообразил Флоран.       — Да! — не скрывая радости, подтвердил его догадку Локонте.       — Ну, дружище, по такому поводу я готов исполнить любую твою, даже самую развратную фантазию. Даже в короне, — так же горячо поддержал его восторги Мот. И тут же раздражённо махнул рукой удивлённо открывшей рот Захо: «Не обращай внимания». — А то спугнём ещё удачу…       — Значит, вечером у тебя. Будешь лежать на моей софе, как Роза Дьюитт Бьюкейтер! — воскликнул Микеле и, не прощаясь, бросил трубку. Флоран не удивился такой порывистости: его друг всегда был очень эмоционален.

***

      — А ты, я смотрю, серьёзно подготовился, — хмыкнул Флоран, разглядывая усевшегося в самом удобном кресле (им же, кстати, и принесённом). Тот, разложив на коленях планшетку, сосредоточенно затачивал карандаши разной твёрдости.       — Никогда иначе, — кивнул Микеле, не поднимая головы.       — Ну вот, а я надеялся, что мне удастся свести всё к шутке. Или, в крайнем случае, отделаться от тебя грязным сексом, — с притворным разочарованием проговорил Флоран, поигрывая пояском пушистого махрового халата — насыщенно-венозного цвета, почти в той же гамме, что и весь интерьер.       — Для этого тебе пришлось бы приложить знатные усилия. Уж если всем блудницам не удалось… — хохотнул Микеле, наконец-то посмотрев в сторону друга и лёгким, вошедшим в привычку движением головы отбросив с лица чёлку.       — Блин, и зачем только я это делаю?.. — пробормотал Флоран, подойдя к софе и задумчиво потрогав её пальцем.       — Ты это делаешь, потому что ты мужик и держишь слово. А ещё потому, что я тоже мужик и тоже держу слово. Даже дурацкое, данное в шутку и почти что по пьяни, — неожиданно серьёзно ответил Локонте.       — Ну да, точно. Ладно, — глубоко вдохнув, как перед прыжком в воду, Мот растянул узел на поясе и небрежным движением плеч скинул халат на пол. — Как мне лечь? — ещё не полностью поворачиваясь к другу, лишь обернувшись через плечо, спросил он.       — Так, как будто хочешь меня соблазнить, — улыбнулся Микеле. — Ты же хотел, чтобы я тебя нарисовал, как тех девушек…       — Да-да, точно… — зябко передёрнул плечами Флоран и, секунду поколебавшись, сперва просто присел на софу, а затем улёгся, откинув голову на подушки и в который раз вспомнив злополучную Розу.       — Корону поправь, чтоб на ушах не висла, — пошутил, чтобы хоть немного разрядить напряжённую атмосферу, Микеле. Флоран, не удержавшись, тихо рассмеялся и наконец-то выдохнул. Отчего-то он чувствовал себя жутко неловко в этой ситуации, как будто перед ним не один его друг, а целый зал зрителей — и все критично оценивают его телосложение.       «А вот тут родинка несимпатичная».       «Ноги кривоваты, пожалуй».       «Прямо скажем, после всех этих обтягивающих кюлот я ожидала большего…»       Микеле пристально посмотрел Флорану в глаза… а затем его взгляд заскользил вниз: вдоль шеи, по груди — выбритой, поскольку Флоран подумал, что так будет эстетичнее, — животу, члену (да, холодновато тут), вывернутому бедру и поджатым пальцам ног.       — Ляг так, чтобы было удобно, — посоветовал Микеле. — Тебе так минимум полчаса лежать.       Флоран послушно поёрзал, стараясь ничем не выдать неожиданно охватившее его волнение. Он и обычным-то художникам раньше не позировал, а уж другу, да ещё в таком виде…       — Окей, поехали, — кивнул Микеле и, бросив на своего натурщика ещё один короткий взгляд, стал набрасывать примерный контур тела. Быстро покончив с подготовительным этапом, перешёл к прорисовыванию деталей. Тяжелее всего ему дались волосы: Флоран не так давно начал их отращивать, и теперь они безбожно вились. Даже сейчас, тщательно расчёсанные, волосы лежали кое-как. Смотрелось это красиво, но причиняло художнику массу хлопот.       Сделанная под тёмный металл корона плотно обхватывала высокий лоб, выделяясь матовым блеском и почти не отражая приглушённый свет развешенных по стенам бра. В отличие от блестящих, уложенных с небольшим количеством геля волос. Угольно-грифельный карандаш не очень хорошо позволял передать эту разницу, что ужасно расстраивало Микеле. Зато изящный изгиб носа Флорана доставил ему настоящее удовольствие.       Флоран чувствовал, что ладони от нервного напряжения потеют, а сердце колотится как бешеное. И он даже — вот странно! — ощущал какое-то лихорадочное возбуждение. Нет, не из-за Микеле — из-за всей ситуации в целом. Интересно, что скажет друг, если это самое возбуждение станет видимым?..       Микеле, казалось, был целиком и полностью поглощён процессом. Он лишь изредка поглядывал на свою модель, больше полагаясь на хорошую память. Быть может, он тоже был бы смущён… если бы делал такое впервые. К счастью, неоднократные опыты с проститутками закалили его нервы, так что ни взглядом, ни жестом Локонте не выдавал того, что точно не должен был заметить Флоран. Это было пикантно, необычно, странно, но ему нравилось, очень нравилось то, как волнуется и, сам того не замечая, тяжело дышит Флоран, как смотрится его вполне недурственное тело и как всё больше проявляется смущающая их обоих реакция.       Это было неправильно, но до жути заводило.       Какой выдержки Микеле стоило не покраснеть на том моменте, когда пришлось прорисовывать член Флорана, знал только он сам. Мот, по крайней мере, ничего не заметил. Хотя он-то, конечно, гораздо больше переживал за то, чтобы не выдать себя.       Закончив со всеми деталями, Локонте буквально в паре штрихов передал софу, стоящие за ней шкафы и светильники на стенах, затем бережно сдул карандашную пыль и уверенным росчерком поставил в углу свою подпись.       — Держи, красотка, — поднявшись на ноги и подойдя к диванчику, он с ухмылкой подал рисунок натурщику. Флоран, потянувшись всем телом, разминая затекшие от долгого лежания мышцы, сел и, глядя на Микеле снизу вверх, протянул руку за листом. Поддавшись внезапному порыву, Микеле отвёл руку, заставив Флорана сильнее податься вперёд, и неожиданно впился в его губы крепким поцелуем, так же резко отпрянув.       Флоран, сжав в руке другой конец листа, растерянно заморгал. Теперь его возбуждение точно не было бы ни для кого секретом… взгляни Микеле вниз. Но тот смотрел только в глаза.       — Спасибо, — пробормотал Флоран и, забрав-таки рисунок, поспешно наклонился за так и провалявшимся у ножек софы халатом.       — Не за что, — мягко улыбнулся Микеле, пробежавшись взглядом по его напряжённо изогнутой спине, на которой блестели мелкие бисеринки только что выступившего пота. — Надо будет как-нибудь повторить. Из тебя получился шикарный натурщик, — добавил он, со смешком наблюдая за вытянувшимся лицом Флорана.       — Ага, обязательно, — сдавленно ответил Мот, скомкал халат и, пытаясь прикрыться им, согнувшись, поднялся с дивана, чтобы пройти в ванную и там одеться.       Микеле, глядя ему вслед, улыбнулся ещё шире: походка выдавала Флорана получше парашюта за спиной.       — Люди искусства такие впечатлительные… — пробормотал Микеле, когда за Мотом захлопнулась дверь ванной. Насвистывая, он принялся собирать свои художественные принадлежности.

***

      — «Нарисуй меня, как тех твоих французских девушек…» — попросила с экрана Роза Дьюитт Бьюкейтер. Микеле и Флоран с понимающим видом переглянулись.       — Это так романтично, правда? — восторженно спросила Аннетт, прижимаясь к боку Флорана. Локонте едва сдержал смешок.       — Да, котёнок. Очень, — тоже с трудом сохранив серьёзное лицо, ответил Мот.       — После такого нельзя не переспать, — уверенно добавила девушка, гордо улыбаясь, как будто произнесла прописную и неоспоримую истину.       — Согласен, — кивнул Микеле, за спиной Аннетт намекающе поигрывая бровями. Флоран сделал страшные глаза, но непрошибаемого мерзавца это давно не пугало. Флорану пришлось ещё полчаса терпеть, как тот на все лады склоняет эту тему.       Фильм закончился, и мужчины облегчённо выдохнули — трёхчасовая романтичная драма показалась обоим изощрённой пыткой.       — Покурим? — изобразив губами, будто выдыхает дым, спросил Локонте. Флоран согласно кивнул, страстно желая поскорее выйти на балкон и освежить голову.       Микеле, как обычно, закусил сразу две сигареты, поджёг обе и передал одну Моту. Тот привычно принял её и с наслаждением затянулся.       — Как у вас с ней вообще?.. — мотнув головой в сторону гостиной, спросил Микеле.       — Неплохо вроде, — пожал плечами Флоран. Он ещё не был уверен, что хочет связать свою жизнь с гримёршей, с которой познакомился во время работы над «Легендой короля Артура», но пока что она раздражала его гораздо меньше, чем предыдущие три пассии.       — Ясно… А я, кажется, тоже присмотрел кое-кого интересного, — поделился Микеле, внимательно вглядываясь в лицо друга и ожидая его реакции.       — Да? — небрежно отозвался Флоран. — И кто же это? Надеюсь, не одна из твоих натурщиц? — с усмешкой добавил он, отрешённо наблюдая за тем, как ветер сносит в сторону выдохнутый им клуб дыма.       — Да нет, как раз из этих, — покачал головой Микеле.       — Как зовут? — поддерживая разговор, спросил Флоран.       — Ты его знаешь, — усмехнулся Микеле, не отрывая взгляда от точёного профиля, резко выделяющегося на фоне поднимающейся полной луны.       — А ты уверен, что у вас… с ним что-то получится? — старательно не глядя в его сторону, якобы безлично уточнил Флоран.       — Ну, мы ещё не пробовали, — пожал плечами Локонте. — А ты как думаешь?       — Не знаю, смотреть надо, — ответил Мот, задумчиво пожевав губами и посмотрев вниз, куда улетела, мерцая оранжевым, докуренная сигарета.       — А когда можно посмотреть? — с заинтересованным видом повернулся к нему Микеле.       — После дождичка в четверг, — усмехнулся Флоран, наконец-то тоже повернувшись к Локонте лицом.       — Давай что-нибудь поточнее, — с нажимом произнёс тот.       — Хорошо. Тогда в тот день, когда какая-нибудь галерея предложит тебя устроить выставку своих работ, — пожал плечами Мот, выбрав ещё одно потенциально неисполнимое условие.       — Обещаешь? — выгнул бровь Микеле.       — Обещаю, — кивнул Флоран. Несколько секунд посверлив друг друга взглядами, мужчины с торжественным видом пожали руки.       — Эй, Микеле! — Аннетт выглянула в балконную дверь. — Тут тебе звонили, я что-то не очень поняла... Что-то про выставку современного искусства. Хотят взять несколько твоих работ…