Оттенки алой ночи

Глава 9: Начало новой жизни В подворотне воняло помоями, пивом и мочой, и этот запах перебивал калейдоскоп из ароматов кожи, пота, духов и цветов. Неровный свет нескольких работающих фонарей резко бил по глазам и, казалось, пытался прожечь в серой мостовой дыры в тех местах, где его лучи вспарывали густой мрак. Из небольшого бара доносились скрипучая музыка и голоса ночных посетителей. Далеко не самое комфортное место в Лос-Анджелесе, но пока это было лучшее, что они смогли подыскать, и Джеймс старался не жаловаться. Но все равно от одной только прогулки по улицам его начинало тошнить и нос резало при каждом вздохе. Майкл говорил ему, что теперь это больше привычка, чем необходимость, но молодой шотландец предпочитал не расставаться с ней и продолжал вдыхать вонь местных кварталов, пусть и старался делать вдохи не слишком глубокими и то и дело прикладывал к лицу белый кружевной платок, что он вытащил из вещей Майкла, — на нем чувствовался приятный успокаивающий аромат. Юноша встряхнул головой и пригладил вьющиеся каштановые волосы, поправил дорогой темно-серый жилет и направился в бар. И едва он только переступил порог, как его накрыло новой волной шума. Почти два десятка сердец бились вокруг него, качая по венам горячую алую кровь, которая шумела подобно горным диким рекам. От этого шума отступала тошнота, а тело наливалось хищной силой. Джеймс невольно облизнул алые губы, чувствуя легкое возбуждение и тягучую, режущую до боли жажду, сковавшую его рот и горло. Он, словно в бреду, дошел до бара, стараясь смотреть только перед собой, но бой сердец и шум вокруг проникали в его сознание, опьяняли его до дрожи в руках. — Соберись, черт бы тебя подрал, — прошипел Джеймс, уставившись на барную стойку, и стиснул зубы, усилием воли заставляя себя сосредоточиться на реальности и отогнать все свои обостренные ощущения на второй план, но когда Майкла не было рядом, это оказалось на удивление трудно сделать. — Скотч со льдом, — хрипловатым голосом заказал Джеймс и ухмыльнулся бармену, глядя лишь на пульсирующую жилку на его шее. Он нервно сглотнул и почти физически почувствовал тепло его кожи на своих губах. — Конечно, — кивнул сонный бармен и выполнил заказ, но когда он поставил стакан перед новым посетителем, то так и замер, разглядывая его бледное, похожее на чистый мрамор лицо с яркими гипнотически голубыми глазами. — Что такое? — с ноткой игривости спросил МакЭвой, заметив, как пялится на него бармен, и оценивающе скользнул по нему взглядом: мужчина хорошо за тридцать, худощавый. Его одного было бы мало. — Просто ваша одежда… Вы ведь не местный? — нашелся что ответить бармен, и Джеймс благосклонно кивнул и наклонился к нему поближе. Он слышал стоны за стеной и скрип кроватей в комнатах наверху, да и сам слишком долго проработал в борделе, чтобы уметь их различать. И пусть его заведение было куда приличнее, чем эта грязная вонючая ночлежка, выбора особо не оставалось. — Верно. Я здесь проездом и хотел бы расслабиться, — он как можно очаровательнее улыбнулся и услышал, как участилось сердцебиение бармена. «Чертов ублюдок», — с толикой отвращения подумал Джеймс, но не выдал своих мыслей. — Я могу помочь? — Я предпочитаю девушек, — все с той же ленивой игривостью ответил Джеймс и расплатился за скотч. — И этой ночью я хотел бы чего-нибудь… необычного. Близняшек?.. — Сесилия и Лора. Не близняшки, но две брюнетки… Джеймс едва не зарычал и внезапно почувствовал себя так, будто стоял у мясного прилавка. Он только поморщился и прикусил губу до боли, чтобы отвлечься от собственного голода. — Мой экипаж за углом, пусть спускаются. — Они работают здесь, — тут же серьезно сообщил бармен и нервно напрягся. Джеймс не был уверен, из-за чего именно. Ему казалось, что он был все так же расслаблен, но он не знал, какой блеск появился в его глазах, и не понимал, насколько сильно он выделялся среди оборванных американских рабочих своей дорогой одеждой и мертвенно-бледной кожей. А это был уже третий бордель, где девушки работали на месте. Еще в квартале отсюда Джеймс пытался снять девиц на улице, и они готовы были задирать юбки в любой подворотне, но только не ехать к нему домой. Это было странно, и юноша никак не мог понять, что за чертовщина творилась в этом городе. Он уже устал искать. Но больше всего ему не хотелось в свою первую ночь вернуться домой с пустыми руками. Он скользнул взглядом по бармену, рассуждая, стоит оно того или нет. Майкл пока не обучил его этому трюку, только объяснил суть да дал разок попробовать на Рэнфилде… Но в худшем случае он просто будет выглядеть странно. Юноша пристально посмотрел в глаза бармена и медленно выдохнул, а затем и вовсе перестал дышать, сосредотачиваясь лишь на его зрачках, словно стараясь утонуть в их черноте, пока не почувствовал легкое покалывание. — Они пойдут со мной. Это неопасно. С секунду ничего не происходило, и Джеймс уже готов был выругаться, а затем бармен отрешенно и очень осторожно кивнул и скрылся в подсобном помещении. — Хм, а не так уж и сложно, — повеселел юноша, но почти сразу же после этого ощутил резкую головную боль, словно его мозг пронзила ледяная игла. Перед глазами все потемнело, и Джеймс едва не рухнул на пол, но успел вцепиться в столешницу и тут же пришел в себя, тяжело дыша и глядя на подрагивающий грязный пол. Взять себя в руки он успел как раз тогда, когда к нему подошли две смазливые, но затасканные брюнетки, которые, видимо, думали, что яркая косметика сможет скрыть их несвежий внешний вид. Джеймс невольно фыркнул: пусть он и не питал любви к своему прежнему «дому», но там девушек хотя бы держали в хорошей форме, чего нельзя было сказать об этих американках. Но до рассвета оставалось несколько часов, и тратить их на то, чтобы найти кого-то посимпатичнее, было бы глупо. — Дамы, — Джеймс учтиво поклонился и жестом пригласил их следовать за собой. Каждый шаг отдавался пульсирующей головной болью. Все же гипноз оказался сложнее, чем юноша себе представлял, и повторять его без надобности он бы не решился. Они вышли на серую грязную улицу, и юноша повел девушек в проулок, где его дожидалась повозка. Дамы шли за ним, держась чуть позади, и Джеймс чувствовал их волнение. Открыв дверцу, он пригласил их сесть первыми, но спросил, только когда повозка мягко двинулась вперед: — Вы так напряжены. Неужели я вас пугаю? — он произнес это как можно любезнее, откинувшись на спинку сидения, и девушки, сидевшие напротив, наигранно заулыбались. — Вовсе нет, Вы… Вы не пугаете нас, — ответила одна из брюнеток, а Джеймс с легким сожалением понял, что забыл их имена. — Просто... — осторожно начала вторая, и девушки переглянулись. Боль пульсировала в висках, а во рту сушило от убивающей жажды. Даже любопытство притупилось, подчиняясь этому чувству, и Джеймс нервно облизнул губы, ощутил, как начали заостряться его клыки, готовые вспороть тонкую человеческую кожу. — За последнюю пару недель почти с дюжину девушек пропало, после того как они уходили с клиентом. Некоторых находили еле живыми и потерявшими память, — понизив голос, прошептала та, что была помоложе. Страх в ее голосе так и звенел. Девушки, почти не моргая, смотрели на своего молодого клиента и не решались задать вопрос, горевший в их глазах. А Джеймс наконец-то понял, почему так трудно было хоть кого-то найти на ночь в этом городе. — Отис отправил нас с Вами и сказал, что Вам можно доверять, — тихо произнесла вторая брюнетка и поправила складки темно-розового платья. — Я надеюсь, он прав. Джеймс почти не слушал ее, смотрел в окно на грязную мостовую, разглядывая улицу сквозь полупрозрачный туман, который напоминал ему о старом доме, и старался просто не смотреть на девушек, в которых пульсировала так необходимая ему жизнь. Он сжал руку в кулак, сосредотачиваясь на этом ощущении, но гул в ушах вновь становился громче. А волнение девушек уже начало отдавать вонью, покрывавшей их худые тела. — Это место так опасно. Я и не знал, — тихо произнес Джеймс и едва заметно улыбнулся, пытаясь успокоить своих спутниц. — Но мы сможем провести прекрасную ночь, и я обещаю, что на утро вас живыми и здоровыми вернут обратно. Даю слово, — было в его переливчатом тихом голосе что-то успокаивающее и заботливое, что и правда подействовало на девушек, но сам Джеймс чувствовал лишь жажду, от которой уже трудно было говорить. Он ощущал, как бурлила сила в его теле. Словно дикий зверь рвался с цепей, пытаясь завладеть его сознанием и поддаться жажде, утолить ее, омыться кровью, чтобы впитать ее живительную силу каждой порой своего тела, чтобы самому наконец-то перестать ощущать могильный холод, сковывавший его мышцы. — А откуда Вы родом? — Лора, ну что ты? Видно же, что этот джентльмен из Англии. — Я шотландец, — поправил Джеймс, и его взгляд стал немного холоднее. Знали бы эти девушки, как сильно он не любил, когда его принимали за англичанина. Однако спорить об этом и объяснять им разницу он счел излишним — все равно на утро они забудут обо всем. — Выглядите, словно какой-то богатый граф, — брюнетка помоложе прикусила губу и, видимо, вспомнив наконец, что она находится на работе, а не на увеселительной ночной прогулке, осторожно перебралась на сиденье рядом с юношей, явно принимая свое «рабочее» поведение. — Тише, не стоит, — предупредил Джеймс, когда девушка к нему прильнула и положила руку на его колено. — Отчего же? Мы могли бы скоротать время в пути… — Предпочитаю удобную кровать трясущейся повозке, — с ухмылкой ответил Джеймс и коснулся подбородка юной брюнетки. От прикосновения к ее коже он чуть вздрогнул. Такая горячая. И он мог ощутить бег крови под ее напудренными щеками, жар ее живого тела… Он, словно завороженный, провел рукой по ее щеке и ниже, едва касаясь пальцами изгиба обнаженной шеи, и снова звуки словно сжались в единый гул биения живого сердца. — Но начать мы можем здесь, — похотливо прошептала девушка и вновь провела по ноге Джеймса, а с другой стороны к нему подсела вторая, явно решив тоже вступить в «игру». — Вы можете просто расслабиться… — Нет, — Джеймс взял себя в руки и опустил голову, чувствуя, как клыки режут губы изнутри. — Вы в порядке, господин? — Позвольте нам… Повозка остановилась, и Джеймс, едва не простонав слова благодарности расторопному кучеру, скользнул к двери и вышел первым, чувствуя на себе самодовольные взгляды девушек. — Прошу, — пригласил их Джеймс, понимая, что если бы они задержались в пути чуть дольше, то он мог бы просто сорваться — как тогда, в церкви — и очнуться в окровавленном экипаже, впившимся в мертвые тела, разорвав перед этим их вены, пытаясь выжать до капли всю теплую жизнь, которой они были так полны. Девушки немного нервно окинули взглядом серый дом с готическим фасадом. Фонари здесь не горели, да и сад возле дома был запущенным и одичалым. А по кованому решетчатому забору вился виноград с покрасневшими листьями. — Вы здесь остановились? — испуганно спросила молодая брюнетка. — Да. Это дом моего друга. Он купил его уже давно, но последние несколько лет много путешествовал, поэтому дом пришел в запустение. А я только въехал и не успел привести его в порядок. — Оу, — только и сказала девушка постарше, но, казалось, это объяснение вовсе ее не успокоило. К счастью, на помощь пришел Рэнфилд, который как раз вышел на порог, — сквозь открытую дверь был виден уютный свет, горевший в коридорах дома. — С возвращением, юный господин. Дамы, — он неуклюже поклонился, приглашая их войти. — Займи их, предложи выпить. И не выпускай, — едва слышно распорядился Джеймс. — Да, хозяин. — Располагайтесь. Рэнфилд проводит вас до спальни, — Джеймс ловко ускользнул от прикосновений юной брюнетки, но все же поймал ее руку, стянутую кружевной перчаткой, и коротко поцеловал, глядя девушке прямо в глаза, словно обещая ей ночь, за которую она бы сама была рада заплатить. — Изнутри это место не такое уж… Оно уютнее, — заметила девушка в розовом, и Джеймс кивнул. Видели бы они его еще вчерашней ночью, они бы такого точно не сказали. А Рэнфилд все же проделал огромную работу, убрав тонны пыли и прогнав крыс, живущих в этом месте. Хотя запах сырости и плесени еще витал в воздухе, но, видимо, девушки его не замечали за запахом сушеных цветов или делали вид, что не замечали. — Я сейчас к вам вернусь, дамы. Прошу простить, — он вновь поклонился и направился на второй этаж, а с него поднялся на чердак, который был самым темным местом в доме. Будь Джеймс по-прежнему человеком, вряд ли смог бы различить тут хоть что-то, но теперь же… Он отчетливо видел сваленный в кучу мусор в углу, покосившийся шкаф, несколько старых картин с пейзажами, пыль на полу, заколоченное узкое окно и тонкий ковер. — Долго, — сипло произнес Майкл и поднял на Джеймса свои белесые слепые глаза. — Да, я задержался. Прости, — тихо произнес юноша, глядя на Фассбендера. Он устроился на широкой кушетке и так и не снял свое пальто с меховым воротом. Кожа его была не просто белой, она приобрела какой-то сероватый оттенок, а черты лица обострились, слегка вытянулись и казались более животными, но лишь отдаленно напоминали образ того монстра, которого Джеймс видел в церкви. — Я привел двоих, они в спальне внизу. — Не хотел возвращаться только с одной? — Майкл тихо рассмеялся и плавно поднялся на ноги, юноша тут же подошел и подхватил его под руку. — Маленький заботливый Джеймс, — проурчал мужчина, уткнувшись лицом в мягкие волосы юноши. — Я сам могу идти. — Ты можешь, но для людей внизу будет странным, если слепой мужчина будет так свободно ходить. Или ты хочешь, чтобы они сразу попытались сбежать, как только ты войдешь? Ты бы себя видел. На саму смерть похож. — Я справлюсь. — Да? Ты же не можешь их сейчас заворожить, так что давай поступим по-моему, — уже немного раздраженно попросил Джеймс и, прежде чем выйти с чердака, снял с Майкла пальто, повесил его на вешалку в углу и, осмотрев своего создателя, поправил его жилет и дорогой пиджак. И, только когда решил, что Майкл смотрится достаточно прилично, отпер дверь, хоть и слышал, как Фассбендер усмехнулся, следуя за ним. Стоило им только шагнуть в скудно освещенный коридор, он наклонился и прошептал юноше на ухо: — Ты что же, стыдишься меня? — Вовсе нет! — возмутился Джеймс, обернулся на ходу и оскорбленно посмотрел на Майкла. Не привыкни он к его хищному оскалу, наверняка перепугался бы, ведь в сочетании с мертвенно-серой кожей и слепыми глазами Фассбендер и впрямь походил на посланника смерти или ожившего мертвеца. — Хозяин,— Рэнфилд поклонился, встретив своих господ у лестницы. — Ваши гостьи ждут вас в спальне. — Свет? — тут же спросил Джеймс. — Камин и несколько свечей, господин. — Ярко, — недовольно произнес юноша. — Я двести с лишним лет как-то справлялся с этой проблемой. И сейчас смогу, — шуршащим мягким голосом произнес Майкл и положил руку на плечо Джеймса, сразу почувствовав, как напряжен его бессмертный партнер. И ему не нужно было зрение, чтобы понять все причины. Майкл чуть крепче сжал плечо юноши и вновь тихо произнес: — Расслабься, все пройдет хорошо. — Я знаю, — коротко ответил Джеймс, — но я войду первым, — и, не дожидаясь ответа или дозволения, первый шагнул в полутемную комнату, где на кровати уже расположились две брюнетки, которые с явным удовольствием попивали вино и смеялись. По крайней мере, ровно до того момента, как в спальню не вошел их «кавалер». — С возвращением, господин. — Мы Вас ждали, — игриво произнесла вторая, выгибаясь, явно чтобы лучше показать глубокий вырез платья, ткань которого плотно обтягивала ее полные груди, и, видимо, дабы еще раз напомнить, что Джеймс сделал правильный выбор, взяв именно их. — Простите, что оставил вас одних, но вы ведь не скучали? — улыбнулся юноша и ощутил, как нижнюю губу легко покалывают чуть удлинившиеся от голода клыки. — А это кто? — уже без кокетства и почти испуганно спросила вторая девушка, как раз когда за Майклом заперлась дверь. — Прошу, не нужно бояться, — попросил мужчина, но голос его казался таким хищным, что это не могло успокоить никого. Хотя волнение Джеймса совсем не было связано со страхом. Он даже на мгновение прикрыл глаза, вслушиваясь в голос Майкла, и ощутил напряжение, стягивающееся внизу живота. — Это мой друг. Не переживайте. Он не причинит вам вреда, — пообещал Джеймс, понимая, что он, кажется, научился лучше врать. Тени дрожали на стенах, обтянутых дорогими обоями. Девушки допили вино и переглянулись, удобнее устроились на кровати и приобрели свой обычный игривый рабочий вид. — Так идите сюда, красавчики. — Или так и будете стоять в дверях, будто нерешительные девственники? — Дилетантки, — тихо фыркнул Джеймс, глядя на их потуги. Пусть сами девушки и были красивы, но все их движения казались слишком натянутыми и пошлыми: то, как они играли юбками, открывая взору бедра и ноги, как наклонялись или откидывали голову, как играли волосами и улыбались… — Что такое, дорогой? Тебя не устраивает? — тихо спросил Майкл, когда проходил мимо, и Джеймс фыркнул, а затем зарычал, тихо и гневно, словно взбешенный кот, когда обе девушки взяли Фассбендера за руки и потянули в постель, начали виться вокруг него, а одна так сразу припала к его губам. Джеймс разгневанно сорвал с себя жилет и шейный платок, даже не заметив, как исказилось его лицо, став менее человеческим, а клыки удлинились, когда он едва ли не бросился в постель. — Тише, — Майкл уперся рукой ему в грудь и развернулся, пока девушки расстегивали его жилет и рубашку, а одна уже поглаживала бледную сероватую кожу и целовала его спину, медленно стягивая дорогую одежду. Джеймс ощутил, как вторая брюнетка устроилась позади него и прижалась сзади, а ее ручки скользнули вниз по его бедрам к паху, и, казалось, пока обе девушки были заняты, они и не заметили того, как преобразился Джеймс. А сейчас его жажда крови не шла ни в какое сравнение с гневом и ревностью, которые бились в его холодном сердце. — Тише, — прошептал Майкл и обхватил его лицо руками, поглаживая холодными пальцами. Джеймс смотрел в его слепые белесые глаза, и его гнев отступал. На мгновение он почти забыл и о девушках в их постели, но затем «его» брюнетка начала слишком грубо стягивать него рубашку одной рукой, а вторую так вовсе запустила под ремень брюк. — Я убью ее, — тихо прорычал Джеймс, и его лицо вновь исказилось. — Нет, нам не нужны трупы в нашей постели, верно? — прошептал ему в губы Фассбендер и провел по ним кончиком языка, заставляя разомкнуть их чуть шире, словно он уже собирался его поцеловать. Джеймс охотно прижался к нему, но проклятая горячая рука девушки на его теле мешала настолько, что он не мог этого больше выносить. — Хватит! — он схватил ее за руку, доставая ее из-под своей одежды, и резко развернулся к ней, а его рубашка, которую путана уже успела расстегнуть почти полностью, соскользнула с плеча. Девушка расширенными от ужаса глазами смотрела на искаженное лицо своего клиента, и он почувствовал, как ее кровь начала течь быстрее, опаляя и без того горячее тело. — Не смей кричать, — приказал Джеймс, забирая волю своей жертвы, и ощутил, как холодные губы Майкла касаются основания его шеи, как он ласкает его тело и справляется с ремнем на его узких брюках. — Господин? — подала голос вторая девушка, которая все еще вилась позади Майкла. Она уже успела снять с него почти всю одежду и теперь прижималась грудью к его обнаженной спине, пытаясь привлечь внимание мужчины, который с упоением целовал Джеймса. — Лежать, — приказал юноша, обернувшись к «закуске», и та, нервно вздохнув, отпрянула от Майкла и легла в постель. Вторую девушку Джеймс швырнул к первой, и она беззвучно закричала, когда юноша на нее набросился и зажал ей рот рукой, гневно глядя в ее покрасневшие глаза. — Не двигайся! — зарычал он, и та, в последний раз дернувшись, замерла рядом со своей напарницей. Джеймс, гневно дыша, отпрянул от нее и раздраженно фыркнул, а Майкл за его спиной тихо рассмеялся. — С едой можно и бережней. Было бы даже интересней. — Да неужели? — Джеймс обернулся и кинулся на своего создателя, впился короткими ногтями в его сильную грудь и посмотрел в его белесые глаза. — Я слишком долго смотрел, как ты «играешь» со своей едой. — Что в этом плохого? — А то, что я не хочу смотреть, как эти шлюшки о тебя трутся! — Джеймс впился в грудь Майкла сильнее и оставил на его коже неглубокие царапины, из которых начала по капле сочиться темная, почти черная кровь. Но, стоило ему убрать руки, как кожа тут же затянулась, и лишь кровавые разводы напоминали о том, что Джеймс потерял контроль. — Ты очарователен, когда так ревнуешь, — усмехнулся Майкл и потянулся к Джеймсу, наконец-то целуя его, и юноша тут же прильнул к нему, прижимаясь к полуобнаженному холодному телу, чувствуя на себе испуганные взгляды неподвижных, парализованных чужой волей девушек. — Тебе нужно поесть, — отстранившись, произнес Майкл и сжал бок юноши. Тот, кажется, уже начал забывать о голоде. — Они никуда не денутся. — Нет. Но ты уже не контролируешь это, — мягко произнес Фассбендер и провел тонким пальцем по бескровным губам юноши. Хоть он не видел его лица, но во время поцелуя чувствовал, какие длинные у него стали клыки и как заострились ногти на его пальцах, а значит его молодой монстр уже изменился от голода и даже не заметил этого. Он подтолкнул Джеймса к одной из девушек, но тот остался на месте. — Прошу, старшие вперед, — пригласил юноша, и Майкл тихо рассмеялся. Он склонился над девушкой, ощущая, как остро от нее пахнет страхом, и повернул ее голову, открывая шею, впился острыми клыками и прикрыл глаза, чувствуя, как живительная сила растекается по его холодным венам. Он слышал, как рядом хрипела от страха девушка, которой было запрещено кричать, пока Джеймс еще неумело, по-животному впивался в ее тело, разрывая кожу слишком острыми клыками, и, едва ли не урча, утолял голод. Слыша, как хлюпает рядом кровь девушки, ставшей ужином для Джеймса, Майкл невольно вспоминал, как совсем недавно они могли обходиться без посторонних в их кровати. И тогда не было этой вони страха и паники. Были только они вдвоем. Он снова раздвинул бы ноги своего единственного, вылизывая его бедра, прокусывая нежную кожу, чтобы ощутить его жизнь в себе, всего пару глотков, чтобы не навредить ему сильно. Он остановил кровь на ране своей девушки и, облизав тонкие губы, взволнованно приблизился к Джеймсу, который издавал уже совсем не человеческие звуки, словно дикий зверь, оголодавший и наконец-то добравшийся до своей добычи. — Джеймс, довольно. Юноша не ответил, и Майкл протянул к нему руку, сжал обнаженное плечо и дернул на себя. Но юный вампир лишь зарычал на него, и Майкл понял, что дело плохо. И он знал бы это точно, если бы мог видеть мертвецки-бледное, покрытое потемневшими венками лицо Джеймса, его кровавый оскал, запачканную грудь и одежду и несчастную девушку с разорванным горлом, что явно не походило на легкий укус, который можно было скрыть. — Приказываю тебе сидеть смирно! — Майкл слышал об этом, но сам прежде никогда не делал и не был даже уверен, что получится. Но лишь от этих слов ощутил, как натянулась невидимая связь между ними, словно прочный поводок, заставляющий молодого вампира слушаться своего создателя. Джеймс, все еще рыча, сел в кровати, облизывая окровавленные губы, и тихо пьяно рассмеялся, запрокинув голову. Кровавые капли стекали по его подбородку и шее к вздымающейся груди, на которой навсегда сохранился шрам от убившей его пули. Майкл прокусил свое запястье и позволил всего нескольким темным каплям крови упасть на вскрытое горло девушки. Ее кожа тихо зашипела, словно опаленная, начала дымиться, а рана прямо на глазах стала затягиваться. Вот только кровопотеря от этого не пропала, и, пусть кровотечение остановилось, девушка уже потеряла сознание. Майкл тихо выругался и гневно посмотрел своими слепыми глазами на сидящего Джеймса, который все еще тихо урчал, словно недовольный кот, у которого отняли добычу. Майкл и забыл, каково это в самом начале. Джеймс казался ему благоразумным и сильным, и на их тренировках он все схватывал на лету. Быстро понял, как использовать гипноз, как обращаться с силами и свыкнуться с новыми обостренными чувствами. Может, из-за того, что вначале все прошло так гладко, Майкл думал, что и во время кормежки его маленький пастушок справится так же просто и играючи, а вместо этого… — Рэнфилд! — крикнул он своему слуге, а сам встал с кровати, не видя, но чувствуя предметы вокруг себя, подхватил Джеймса под локоть и стянул его с кровати. То, что должно было пройти как их первый ужин в постель в Штатах, превратилось едва ли не в кровавую бойню. Майкл принюхался, пытаясь определить, насколько все плохо. Прислушался. Сердце девушки билось совсем слабо, а вторая все еще была зачарованной и тихо плакала от ужаса, боясь издать хоть один более или менее слышимый звук. — Я же говорил тебе! Осторожнее, ты бы убил ее! — И что с того? — хрипло спросил Джеймс, тяжело дыша. Майкл чувствовал на себе его взгляд, и связь, что была теперь между ними еще крепче, чем прежде, позволяла уловить отголоски его чувств. И это было ужасно. Майкл и забыл это ощущение в душе… инстинкт столь сильный, что способен был растворить в себе саму личность молодого вампира, обрекая его лишь на желание, жажду и голод. — Успокойся. — Пусти меня! — в голосе юноши слышался хищный рык, и Майкл прижал юного вампира к стене, надавил на его обнаженную грудь. — Я приказываю, стой спокойно, — и вновь словно натягиваются невидимые нити. Это было чем-то похоже на гипноз. То же легкое чувство в голове и ощущение власти. Только нужно было использовать верные слова. И действовало это лишь на связанных кровью рождения вампиров. Да и то всего пару лет. По крайней мере, Майкл так слышал. Самому же ему так и не довелось быть чьим-то, и он всегда считал этой удачей. А теперь на душе появились темные пятна вины пред Джеймсом, который рычал и скалился, прожигал его взглядом и был вынужден повиноваться. Дверь отворилась, и Майкл махнул свободной рукой своему слуге. — Выведи ее. — Но… господин, они же… Ох, черт! Она же… — Я сказал, уведи. Отвези в больницу или брось в подворотне рядом с аптекой, неважно, но убедись, чтобы ее нашли. Живой. — Да, господин, — Рэнфилд, не задавая больше лишних вопросов, бросился к бесчувственной девушке, не обращая внимания на всхлипы второй и на ее молящие взгляды, в которых так и читался немой вопль о помощи. Слуга копался долго. Складки платья путаны шуршали, а ее сердце билось совсем слабо. Джеймс рычал все тише и медленно успокаивался, и, только когда он вовсе перестал вырываться, Майкл убрал руку с его обнаженной груди. — Ох… Это… просто… — Джеймс покачнулся и торопливо прижал ладонь ко рту, словно сдерживая приступ тошноты. Майкл тут же подхватил юношу и зашептал ему на ухо. — Все хорошо, это пройдет. Дыши медленно и успокой свой разум. — Голова… и живот… — пробормотал Джеймс, и тело его содрогнулось. — Все будет хорошо. Всего лишь с непривычки. Ты еще не привык кормиться так и слишком резко набросился на еду, — продолжал шептать Майкл и обхватил холодное лицо Джеймса ладонями. — Я… Майкл, я что… я ее?.. — Она жива, все хорошо, — Фассбендер прижался губами ко лбу юного монстра и обнял его, крепко прижимая к своей груди, чувствуя, как юноша потирается о него лицом, оставляя на коже кровавые разводы. — Тебе нужно будет собраться и стереть ей память. — Стереть? — шотландец посмотрел на мужчину, как на сумасшедшего. — Я зачаровать-то толком их не смог, а ты хочешь, чтобы я стер память? — Да. Это необходимо… — Я боюсь, что сделаю только хуже, я не знаю… — Идем, — Майкл потянул его к кровати, где все еще лежала вторая девушка. — Прикажи ей сесть в кресло, — для начала предложил Фассбендер, и Джеймс встряхнул больной головой, которая явно была против того, чтобы хоть что-то делать. Его тело крутило от боли в животе, и горло саднило, ему то и дело казалось, что его вот-вот стошнит, и от взгляда на путану это чувство стало сильнее. — Пусть лежит… Майкл, я не могу. Не сейчас, — юноша тяжело дышал, и, стоило ему только коснуться постели, как он сразу же завалился на бок и прикрыл глаза. — Это скоро пройдет, — пообещал его создатель и наклонился, целуя юношу в висок. — Прости меня. Я должен был понять, что так произойдет. Ты совсем не ел с Лондона, — он поглаживал юношу по голове и проклинал себя. А ведь думал, что готов быть наставником, и что в итоге? Забыл такие простые мелочи, что всегда случаются в самом начале жизни после обращения. И если бы он мог сам прибрать их ужин, он бы это сделал, но его глаза — совсем слепые — не заживали, а вместе со зрением ушла и сила подчинять сознание. — Хорошо. Ты отлично справился, — Майкл лег в постель рядом с Джеймсом, прижавшись к спине своего юного вампира, поглаживая его шею и плечи, касаясь рук, и ждал, пока дыхание юноши выровняется. — Не спеши. Полежи еще немного. У нас вся ночь впереди, — прошептал Майкл, когда Джеймс открыл глаза и уставился на всхлипывающую девушку, которая была не в силах пошевелиться. Джеймс грустно рассмеялся, и это удивило его создателя. — Что такое? — Я сплоховал. Нет. Крупно облажался. Хотел, чтобы эта ночь прошла идеально. И что в итоге? — Никто не погиб, и у нас достаточно времени. А ты, — мужчина прижался губами к шее МакЭвоя, прежде чем продолжить, — научишься это контролировать. — Я… попробую. Не могу слышать ее плач, — не выдержал юноша и выскользнул из рук Фассбендера, подобрался к девушке и, прежде чем заглянуть ей в глаза, посмотрел на аккуратный след на ее шее, оставленный Майклом. Просто удивительно тонкая, почти ювелирная работа. Даже синяки у раны практически не были видны. Он перевел взгляд на ту часть кровати, где раньше лежала вторая девушка, и его передернуло. Все простыни были залиты кровью так, что даже если бы Джеймс не знал, что здесь произошло, то и без этого бы сразу понял, что здесь кого-то убили. — Она жива, — словно слыша его мысли, напомнил Майкл. — Да, — кивнул Джеймс и посмотрел второй девушке в глаза. Та тут же дернулась и беззвучно захрипела, не в состоянии выдавить из груди крик, и Джеймс в жизни не видел такого ужаса в глазах. Он сосредоточился на ее зрачках, позволяя своему сознанию сочиться сквозь них, крепко удерживая весь поток ее мыслей. Изменяя его. — Все хорошо. Это была обычная ночь. Ты… — он тяжело вздохнул и едва не зажмурился от пронзившей голову боли, но не прервал связь с мутным сознанием девушки. — Ты хорошо справляешься, — нашептывал сзади Майкл, поглаживая его плечо. — Тебе заплатили, и ты ушла вместе с подругой. Она была в полном порядке. Ты поняла? — Да, — пустым голосом произнесла девушка. Она больше не плакала. — А теперь уйди, — приказал Джеймс. Как только девушка повиновалась и поднялась с места, он вздохнул, рухнул в постель и сжал голову руками. — Ох, я плох в этом. — Напротив, — восторженно произнес Фассбендер, убирая руки юноши от его головы и ласково целуя его щеку. — Ты просто невероятен. У меня ушли месяцы на то, чтобы освоить этот трюк. — Ты не говорил мне, — юноша устало перекатился на спину и только теперь осознал, насколько тяжелым и уставшим стало его тело. А ведь ночь казалась совсем короткой. И луна горела так высоко в небе. — Думаю, сегодня тебе стоит отдохнуть, — задумчиво произнес Фассбендер и глубоко вдохнул, пытаясь отчетливее ощутить запах кожи его партнера. Если бы тот не был так вымотан… Если бы Майкл не был так сдержан, его бы не остановили ни девушки, ни слепота. Он мог представить себе, как выглядел сейчас его Джеймс: весь перепачканный кровью, бледный и растрепанный, разомлевший и медленно пьянеющий от слишком большой «порции». И фантазии сделали свое дело. Он услышал тихий смешок. — А мне кажется, что ты не хочешь сейчас отдыхать, — лукаво произнес Джеймс, но было слышно, что он просто превозмогает вялость, пусть даже он обхватил ногами бедра Майкла, прижимая его ближе к себе. — Мое желание сейчас не важно. А вот тебе нужно отдохнуть, — и, хотя Майкл не приказывал, Джеймс воспринял это почти как приказ, потому что тут же расслабился под ним и глубоко вздохнул. Майкл на ощупь протянул руку и погладил своего пастушка по волосам, сам устроился рядом, игнорируя собственное возбуждение, которое уже пробудилось в теле. Он подождет. У них впереди целая вечность. Его глаза заживут. Пусть это займет время, но тогда он сможет позаботиться о Джеймсе, который так мирно спал рядом. Он покажет ему этот мир, любой уголок, который только заинтересует его пастушка. Научит всему, что знает сам, и никогда его не потеряет. Ведь даже смерть не смогла их разлучить.

***

Город кипел, шумел и строился, не останавливаясь ни на минуту. Он казался грубее и пошлее, чем Лондон, но все же обладал каким-то грубым очарованием. По крайней мере, для приезжих. Для Майкла это ощущение пропало почти сразу же после приезда, и возвращение на территорию нынешних Соединенных Штатов до сих пор не вызывало в нем ни ностальгии, ни любопытства. Первая неделя прошла тихо, если не считать их самой первой кормежки. Только вот Джеймс отказывался выходить из дома один или отправляться на охоту, боясь, что он снова сорвется. Всего одно разорванное горло, и вот он уже не верил сам себе. Лишь улыбался Майклу, зная, что тот этого не увидит, но почувствует. Холодный ветер, что дул со стороны пирса, отдавал солоноватостью океана, хоть они и устроились достаточно далеко от него. Майкл глубоко дышал, стараясь не забывать эту привычку даже после стольких лет жизни. Джеймс описывал ему вид из их окна и читал газеты, в которых много говорилось о строительстве невероятных зданий. И Майкл мог их почувствовать. Как преграды. Как темные силуэты вокруг, которые нужно было обойти. Но со слепотой еще нужно было свыкнуться. И, пусть он не говорил этого Джеймсу, восстановление шло настолько плохо, что Фассбендер опасался, что ему не один год придется прожить слепым. — Ты снова здесь? Может, лучше прогуляться по улицам? — с ухмылкой в голосе спросил Джеймс, и Майкл отрицательно покачал головой, удобнее устроившись возле узкого чердачного окна, выходившего на крышу, на краю которой сидела декоративная горгулья. И сам Майкл не сильно отличался от этого грозного каменного изваяния. Его кожа была все такой же серой с проступающими венами, а черты лица — обостренными. Хотя к белесым обожженным глазам Джеймс начал привыкать, да и Майкл так спокойно передвигался, что трудно было поверить, будто он ничего не видит. Юноша подошел к своему создателю и провел ладонью между его лопаток, задавая еще один немой вопрос. — Нет, — тихо ответил Фассбендер и усмехнулся. — Я не так часто ими пользовался. Так что, надеюсь, ты запомнил тот раз. Я еще не скоро смогу поднять тебя в небо. — Они же восстановятся. Так же, как и глаза, — уверенно сказал Джеймс, хотя, по сути, не знал, насколько безгранична сила Майкла. И, когда тот промолчал, впервые начал сомневаться в его неуязвимости. — Рэнфилд придет через пару часов, обещал раздобыть нам чего-нибудь на ужин. — Ты все еще не думаешь, что можно приводить человека? — немного отстраненно спросил Фассбендер, подставляя лицо ветру. — Кровь в банке — это тоже неплохо. Почти суп. — Когда я приду в себя, мы обязательно сделаем это снова вместе. Ты не должен бояться потерять контроль. — Думаешь? Я уже убил человека и едва не убил второго. Вернее… она все еще в больнице. — Откуда ты знаешь? — Просил Рэнфилда проверять ее. — Ты не виноват. — Еще как виноват. — Ты… — Майкл умолк и медленно вернулся к кровати, отошел подальше от лунного света, словно собираясь с силами, чтобы задать вопрос, — жалеешь, что я сделал это с тобой? — Что? Ох, Майкл! Нет, — Джеймс фыркнул и улыбнулся, подошел к нему с лукавой озорной улыбкой, какая уже давно не озаряла его лицо, и стянул с шеи легкий синий платок. — Я долго ждал, когда ты вернешься за мной. И не жалею ни о чем. — Даже о том, что больше никогда не увидишь солнца? — с горечью спросил Майкл, вспоминая, как Джеймс в той далекой жизни, когда они только познакомились, щурился в золоте солнечных лучей. Джеймс ответил не сразу. Он словно прислушивался к своему новому телу. Он был быстрее и сильнее. Свирепее. Он чувствовал все вокруг, и порой это сводило с ума. Он видел так много оттенков в свете луны и звезд, что для него они сияли не хуже самого солнца. И все эти чувства он мог разделить с Майклом. Он подошел к своему создателю и приподнялся на цыпочки, почти касаясь его холодных чуть приоткрытых губ. — Пока ты рядом, мне нравится лунный свет, — один вдох. Он ощутил его за мгновение до поцелуя, и, казалось, вся тяжесть волнений куда-то исчезла. И не нужно было иметь крылья, чтобы ощутить их за спиной. Кровь закипела слишком быстро. Ударила в голову и хлынула к паху. Джеймс слышал, как забилось его мертвое сердце, хоть и думал, что вместо него должны быть одни лишь ошметки. Но он был живым. Снова и навсегда, когда потянул слепого Майкла за собой к двери. Тянул его по лестнице вниз, пока не завел в спальню. И почему-то Майкл шел за ним на удивление неуверенно и напряженно. — Что-то не так? — проурчал Джеймс, снимая жилет и расстегивая рубашку. — Нет… — Майкл подошел к нему. И из-за скованности в движениях его словам не очень-то и верилось, даже когда его дыхание сбивалось, а руки сжимали ткань рубашки так сильно, что, казалось, вот-вот ее порвут. — Скажи мне. Или мне попробовать тебя заставить? — не унимался Джеймс, чувствуя, как от возбуждения в нем просыпается игривость, которая всегда была лишь для Майкла. — Ты прекрасен в такие моменты, — с какой-то горечью произнес Фассбендер и провел кончиками пальцев по груди и напряженному животу Джеймса, глядя на него слепыми глазами. — Я… думал, ты все равно видишь хоть что-то, — осторожно проговорил юноша и придвинулся ближе. — Тени. Темно-черные на черном. Едва могу различить движение. — Тогда просто позволь мне двигаться. И не думай о том, как это выглядит. Чувствуй, — совсем тихо предложил Джеймс и снова поцеловал Майкла, и на этот раз его демон ночи отозвался со всей страстью и горечью, что теснились в его груди. Кусая губы и сплетая языки, целуя глубоко и впиваясь сильными пальцами в бока Джеймса. Но юноша не собирался так просто поддаваться его власти. Он оттолкнул Майкла к кровати, но, тут же оказавшись совсем рядом с ней, бережно помог в нее забраться, то и дело целуя его холодные губы, задевая их острыми клыками. Эта связь между ними. Джеймс только теперь осознавал ее такой прочной, что мог ощущать переживания Майкла. Его тревоги и страхи. Отчаяние и счастье, которые дрожали в каждом прикосновении к Джеймсу, его груди и напряженной спине, его ногам и бедрам. Это чувство, что веяло от Майкла… Пусть он не мог этого понять, но он и был тем солнечным светом, тем теплом и путеводной звездой, на которую всегда ориентировался Фассбендер, со дня их встречи и целые века после. С ним он снова был живым, он был человеком, влюбленным и покоренным этим чувством. Он ощущал запах свежескошенного сена и тепло их первых поцелуев, и это чувство разрывало его на части и теперь. Когда Майкл целовал холодные губы Джеймса, прижимал его к себе… и не мог его увидеть. — Ты увидишь, — пообещал Джеймс, словно читая его мысли, и оседлал его бедра, обхватил Майкла за плечи, стягивая по ним полурасстегнутую рубашку. Фассбендер запрокинул голову и прикрыл слепые глаза, тихо застонал, чувствуя, как Джеймс начал медленно тереться об него и лишь крепче впился в плечи Майкла, когда тот попытался опрокинуть его в постель. — Нет. Не сегодня. Я хочу позаботиться о тебе, — прошептал Джеймс с дьявольской ухмылкой. — Ты ведь доверяешь мне? — Да, — без колебаний ответил Майкл, и Джеймс удовлетворенно хмыкнул, вновь целуя бледные губы своего возлюбленного, а затем, словно ветер, легко и ласково скользнул вниз по его телу и начал расправляться с брюками. Майкл тяжело вздохнул и впился пальцами в мягкие волосы своего Дьявола с самыми невинными и порочными глазами на свете. Да, он представлял, как они сияют в полумраке. Почти видел это, так же, как и ловкие губы, охватывающие его член. И он был живее всех людей в этот момент и стонал так беспомощно, отдаваясь на волю ловкого языка Джеймса и его рук, не мешая ему и лишь невольно подаваясь бедрами вперед, пытаясь войти глубже. Он слышал его сбитое дыхание и тихо шипел, когда клыки проходились по чувствительной коже, царапая ее до крови, но раны заживали так быстро, что боль от них лишь обостряла ощущения. Почувствовав привкус крови на языке, Джеймс сначала замер, а потом начал еще усерднее посасывать твердый член, доводя своего израненного монстра до несдержанных стонов наслаждения. И, когда на языке уже чувствовался солоноватый привкус предсемени, Джеймс резко отстранился, ловко стащил свои штаны и вновь оседлал бедра Майкла, направляя руку любовника. Он тут же обхватил член Джеймса и начал ласкать его, натягивая нежную кожицу и лаская пальцами влажную упругую головку, пока его бесенок делал то же самое с его изнывающим от наслаждения членом. — У меня тело блестит. Я все еще могу вспотеть, — чуть хрипло прошептал Джеймс, привалившись к Майклу и склонив голову к его плечу. — Что?.. Что ты делаешь? — Описываю, — Джеймс провел языком по плечу Майкла и начал двигаться быстрее, прижимаясь к нему плотнее и уже чувствуя, как его тело подрагивает от наслаждения. Обостренные до предела чувства рвались из груди, срываясь стонами с губ каждый раз, когда пальцы Майкла проходились по головке его члена, сжимая ее плотно и влажно в кулаке. — Я хочу тебя. С первого дня, как увидел. Еще тогда, на том поле, а затем в борделе, — как в бреду шептал Джеймс. — Сильным, слабым, человеком, монстром, слепым и бескрылым… неважно, — он прервался и застонал, ощутив, как Майкл подхватил его под зад, притягивая еще ближе к себе и поглаживая пальцами ложбинку между ягодиц. Он почти рычал, не зная, что сказать. Он никогда не мог подобрать нужных слов и потому слепо пытался найти губы Джеймса, пока тот сам его не поцеловал. Майкл перехватил его и потянул на себя, медленно насаживая юношу на свой член, и зарычал от наслаждения ему в губы, чувствуя, как тот рывком принял его всего, обвиваясь вокруг, рыча, как дикий кот. Прекрасный и гибкий, даже теперь горячий внутри. Резкие, несдержанные движения. Джеймс сам приподнимался, насаживаясь, пытаясь задать свой темп, пока Майкл, как одержимый, кусал его шею и плечи, оставляя яркие следы укусов, которые медленно исчезали, стоило отстраниться от бледной кожи. Влажные шлепки кожи о кожу, рычание и шипение, больше похожие на сражение каких-то потусторонних созданий, чем на человеческие стоны. Наслаждение растекалось по неживым телам одинаково ярко, до дрожи, до пятен перед слепым взором. До счастливой улыбки на губах. Он держал притихшего Джеймса, не желая выпускать его из рук, откинув голову назад, тяжело дыша. Он едва не заурчал от нежного удовольствия, когда Джеймс начал легко целовать и вылизывать его шею. И невольно вздрогнул, когда ощутил, как острые клыки впились в его шею, разрывая кожу. Майкл запустил руку в волосы Джеймса, который все еще плотно сжимал его в своем теле и жался к нему вплотную, размазывая свою сперму по их животам. Юноша тихо урчал, и Майкл держал его крепко, хотя так странно было ощущать, как кто-то пил его кровь. Пусть она не могла утолить голод его бесенка, но способна была создать иллюзию насыщения хотя бы на час. И эта близость оказалась столь приятной, что Майкл вновь застонал и был бы не против, если бы Джеймс так осушил его. Но юноша, тяжело дыша, разомкнул губы и, отстранившись от шеи создателя, чуть выпрямился, глядя на него затуманенным от похоти и наслаждения взглядом. — Ты прекрасен, — даже не видя его, Майкл был в этом уверен и протянул руку, чтобы наугад вытереть струйку своей крови с губ юноши, а затем потянул к себе Джеймса и смазанно поцеловал его, случайно попав в краешек губ, но юноша тут же повернулся, чтобы самому глубоко поцеловать любовника. И в это мгновение Майкл понял, что это будет прекрасной тренировкой для самоконтроля Джеймса. Сам он будет счастлив целиком и полностью отдать ему свое тело, лишь бы он и дальше был рядом, оставаясь его солнечным светом даже в самую темную ночь.