Оттенки алой ночи

Майкл очнулся, едва последние лучи солнца скрылись за горизонтом, позволяя ночи вступить в свои права. Видение, заменявшее ему сон, развеялось, словно его и не было, но мужчина помнил его так отчетливо, будто только что пережил каждое мгновение увиденного. И первой мыслью, пронзившей его сознание, был Джеймс. Тело распалось, растворяясь в воздухе, исчезло, подобно дыму, и улицы замелькали перед глазами. Главное — помнить конечную цель, и вот он уже чувствовал, как покалывает кожу от слишком быстрого перемещения, а перед глазами еще были видны размазанные полосы света от уличных фонарей. Майкл поправил волосы и одернул свой костюм, уверенным шагом направившись к борделю. Он вновь прошел мимо обезображенной девушки, не обращая внимания на охрану, и зашел в полное запахов дорогое помещение. — Приветствуем Вас, господин, — хором произнесли близняшки и глубоко поклонились, выставляя на обозрение вырезы своих платьев. Их кожа источала цитрусовый аромат, а в венках так и билась кровь. Стучала, пульсировала, горела под кожей... Майкл едва заметно встряхнул головой, подавляя хищные порывы и не понимая, почему инстинкты вдруг так резко обострились. Он давно привык к своему неутолимому голоду и научился его контролировать, привык сосуществовать с ним, но сейчас тот рвался наружу, требуя крови... Нет. Не этой ночью. — Господин Фассбендер, рада снова видеть Вас так скоро, — приветливо произнесла хозяйка борделя, плавно и неспешно вышедшая встречать дорогого гостя. — Я не смог устоять перед искушением еще раз насладиться Вашей красотой и гостеприимством этого дома, — произнес Майкл и едва заметно усмехнулся. — Вы снова хотите Эмили? — с улыбкой уточнила Мэри-Энн, и рядом с ней тут же встала бледная девушка с синяками под глазами, которые были умело скрыты косметикой и приглушенным освещением. Девушка кокетливо улыбнулась, и Майкл кивнул ей в знак приветствия. — Да, я предпочел бы ее, — согласился мужчина, понимая, что даже если голод возьмет над ним верх, то ни в коем случае нельзя срываться на бедной девочке. Большей кровопотери она может не пережить. Но и вновь наслаждаться кровью Джеймса этой ночью было бы недопустимо. Люди... Такие хрупкие и нежные. Стоит лишь раз потерять контроль, и вот они уже падают без сознания и лишаются жизни, даже когда их тела все еще полны горячей крови. — Ваша комната свободна. Как долго Вы планируете у нас оставаться? — Всю ночь, — спокойно ответил Майкл, и Мэри-Энн одобрительно улыбнулась, пригласив его и Эмили пройти наверх. Но стоило мужчине только дойти до темного коридора, за закрытыми дверями которого отчетливо слышались стоны и пошлые разговорчики, как он развернулся к девушке, едва не врезавшейся в своего клиента. — Ох, простите, господ... — Ш-ш-ш, — на выдохе произнес Майкл, глядя в ее покрасневшие глаза. — Тебе нужен отдых. Сейчас ты свободна. Отдохни в одной из пустых комнат, запрись, как следует. Наутро скажешь, что всю ночь мы провели вместе, — распорядился мужчина и передал девушке плату, чтобы больше не заботиться об этой мелочи. — Да, господин. — Прекрасно, — Майкл бережно провел кончиками пальцев по ее пухлым губам, и только после этого отпустил девушку, а сам бесшумно прошел в просторную комнату с мягким приглушенным светом и запер за собой дверь. Мужчина, едва заметно улыбнувшись, осторожно ступал по мягкому ковру, приближаясь к кровати. Он так спешил сюда, вырывался из плена дня так быстро, как только мог, но все равно не успел вовремя. Джеймс мирно спал на чистой кровати, на этот раз устланной золотистым постельным бельем. Юноша едва слышно сопел, приоткрыв розовые губы, и казался таким умиротворенным, что разбудить его сейчас и требовать страсти казалось кощунством. Майкл мягко сел на край кровати, внимательно разглядывая спящего Джеймса, и на мгновение ему показалось, что под ним не мягкая ткань, а золотистые прутья соломы, накрытые потертым дорожным плащом. Этот образ не покидал его сознания, и от него на душе становилось светлее. Подобное чувство было так непривычно в этой жизни, скованной мраком. Но этот юноша сумел... Майкл сам не понимал, что в нем такого особенного и какими чарами обладает этот мальчишка. Вот только рядом с ним Фассбендер снова чувствовал, что живет. Холодное, мертвое сердце переполнялось странным тягучим чувством. Тот образ, возникший в его сознании, и Джеймс, спящий на кровати, так идеально дополняли друг друга, соединяясь в единое целое. Холодные пальцы бережно заскользили по мягким темным волосам юноши, и Майкл наклонился к нему ближе. — Кто же ты? — тихо спросил Майкл, касаясь бледной щеки юноши. Он старался прикасаться к нему невесомо, почти неощутимо, но даже этого оказалось достаточно, чтобы разбудить Джеймса, и он уже сонно приоткрыл свои слезящиеся ярко-голубые глаза. — Ш-ш-ш, — с неожиданной для себя заботой произнес Майкл, прикасаясь к Джеймсу смелее. — Ты пришел, — вяло улыбнулся юноша и приподнялся на локтях, медленно пытаясь сесть в постели. У него был очень болезненный вид: под глазами залегли тени, а кожа стала бледной, как истончившаяся бумага, и от этого Майкл виновато напрягся. Рука инстинктивно дернулась, первой мыслью было прокусить собственное запястье и дать Джеймсу несколько капель живительной крови, но Майкл вовремя остановился, понимая, что Джеймс понятия не имел о том, кто он, все еще видя только простого ночного клиента борделя. — Я ждал тебя и... Черт, прости, я даже не заметил, как уснул, — виновато пробормотал Джеймс, растирая красное пятно на щеке, которую он успел отлежать. Вид при этом у растрепанного юноши был просто обворожительный. Сама невинность в этом порочном, грязном месте. Он просто не мог существовать в такой реальности. — Все хорошо. Если тебе нужен отдых, я не стану возражать, — заверил его Майкл, чувствуя непонятную потребность оберегать Джеймса от всех напастей, включая самого себя, если потребуется. — Я... нет, нет! — быстро возмутился Джеймс, усаживаясь в кровати, и встряхнул головой, взволновано прикусив бледно-розовую губу. — Я хочу этого! — выпалил юноша, глядя в глаза Майкла, но стоило признанию сорваться с его языка, как он замер, щеки вспыхнули румянцем, а яркие глаза переполнились смущением. Прекрасен... Джеймс только было приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но так и не смог этого сделать — Майкл легко коснулся его подбородка и прижался к его губам, не удержавшись, позволил себе украсть поцелуй у смущенного юноши, все отчетливее вспоминая его вкус, словно уже чувствовал его однажды, когда-то давно. Словно он уже жил только ради этого ощущения, ради взгляда этих ярких глаз и искренней улыбки нежного мальчишки. — У нас впереди вся ночь, незачем спешить, — промурчал мужчина притихшему Джеймсу на ухо, бесшумно поднялся с кровати и направился к винному шкафу, попутно снимая пиджак и расстегивая рубашку. Джеймс, не сводя с него внимательного взгляда, осторожно коснулся своих бледных губ, все еще ощущая прохладу поцелуя. — Ты всегда такой холодный, — задумчиво заметил юноша. — Тебе это неприятно? — спокойно спросил Майкл, умело скрывая свое волнение, и откупорил бутылку красного вина, заботливо приготовленного прислугой. Хотя прежде Фассбендер не интересовался выпивкой и шоколадом с фруктами, которые всегда были в самых дорогих номерах борделя, но сейчас у него был повод выпить. — Вовсе нет, просто это... необычно и немного странно, — пожал плечами Джеймс, глядя, как Майкл разливает бордовое вино по бокалам. — Верно, — тихо согласился Фассбендер, чувствуя спиной любопытный пылкий взгляд, и усмехнулся, взяв нож для фруктов. — Мое тело всегда холодно, — объяснил он, проводя лезвием по своей ладони, разрезая белую кожу. Он наклонил руку, наблюдая за тем, как темные, практические черные капли густой крови упали в бокал с вином, растворяясь в напитке, пока порез затягивался, полностью стирая следы легкого ранения. Оставалось только вытереть остатки крови с руки. — Всегда? Почему? — с любопытством спросил Джеймс, стягивая с себя ботинки и даже не заметив того, что Майкл проделал с напитками. — Это врожденное, — привычно пояснил Майкл. — Но не волнуйся. Это заболевание не заразно и не мешает мне жить. Лишь добавляет парочку... неудобств. Обычно с расспросами о нем, — он повернулся к Джеймсу и едва смог сдержать усмешку, глядя, как юноша бойко стягивает узкие брюки. — Что? — смущенно фыркнул шотландец, чувствуя себя еще более неловко. В прошлый раз все произошло так тихо и быстро, а сейчас он чувствовал себя чертовым девственником в свой первый раз, и соответствующе волновался. А оттого начинал вести себя как полный идиот, буквально ощущая, как теряет остатки привлекательности в глазах Майкла. — Позволь помочь, — мягко предложил Фассбендер и протянул Джеймсу бокал вина, а сам опустился перед ним на колени, тихо усмехнувшись, и принялся стягивать ткань по ногам юноши, который так и не притронулся к предложенному вину. — Я и сам могу, — предупредил Джеймс, чувствуя, как возбуждение загорается в теле от прикосновения ласковых холодных рук, благо Майкл не спешил раздевать юношу и позволял себе совершенно бессовестно оглаживать его ноги, наблюдая за тем, как от его простых ласк напрягается член Джеймса, скрытый тканью нижнего белья. — Ты такой чувствительный, — завороженно отметил мужчина, услышав возбужденный вздох юноши. А его сердце! Как оно билось в груди, рвалось и пульсировало, отбивая неровный взволнованный ритм, и Майкл мог видеть, как растекалась кровь под бледной кожей Джеймса, ощущал ее ритм, ее тепло и запах, то, как она манила и притягивала, наполняясь возбуждением чарующего юноши... — Ты, кажется, тоже, — с наглой усмешкой на губах заметил Джеймс, не сводя взгляда с паха мужчины. Ткань его черных брюк казалось была готова разорваться от напряжения и сквозь нее отчетливо был виден контур твердого члена. Но Майкл никогда не смущался своего возбуждения и лишь поднял на юношу хищный взгляд, обещающий, что этой ночью он не ограничится одними лишь ласками, как в их прошлый раз. Джеймс залпом осушил свой бокал, взволнованно отшвырнул его, не обращая внимания на звон разбившегося стекла; порывисто наклонился, обхватив руками лицо Майкла, и страстно поцеловал, желая разделить с ним привкус вина, оставшийся у него на языке. Пылкий и теплый. Его касания были подобны ласковому солнечному свету, который грел, но не обжигал, не причинял боли. Майкл невольно закрыл глаза и подался вперед, повалив Джеймса на кровать, а юноша окончательно скинул брюки и изогнулся, помогая мужчине снять с себя и белье, теперь отчаянно желая избавиться и от рубашки с жилетом, но это могло подождать. Джеймс с наслаждением плавился от ощущения тяжести тела Майкла, не отпуская его и целуя отчаянно, внезапно почувствовав, что от былой слабости уже не осталось и следа. Теплые руки Джеймса гладили шею и плечи Майкла, комкали и стягивали с него рубашку. Так невероятно знакомо и волнительно. Но нет, такого Фассбендер точно не чувствовал в своей новой жизни. Не в этой жизни... От него пахло свежескошенной травой и парным молоком. Он был пылким и жарким, но нежным в его руках. Майкл стоял к нему слишком близко, прижимаясь к его спине, и должен был что-то говорить, но вместо этого замирал, вдыхая приятный аромат и едва сдерживаясь, чтобы не припасть губами к открытой шее юноши... Майкл вжал Джеймса в кровать, рывком расправился с застежками на его жилете и рубашке, запустив руку под смятую дорогую ткань, и принялся оглаживать податливое тело, не отрываясь от мягких губ, чувствуя, как Джеймс крепче прижимается пахом к его бедру, медленно потираясь о него уже твердым членом, оставляя на ткани брюк влажный след. — Такой нетерпеливый, — усмехнулся Фассбендер, свободной рукой поглаживая лицо Джеймса и растирая холодными пальцами нежный сосок, чувствуя, как розовая кожа твердеет от его прикосновений. Зрачки, расширенные до предела, заполняли чернотой холодную серую радужку и клыки становились острее, готовые впиться в нежное тело, дорвавшись до пульсирующей крови. Но он только тихо порыкивал от нетерпения и стягивал оставшуюся одежду с юноши, изгибался, помогая ему стянуть свою рубашку, и вновь наслаждался прикосновением его теплых рук, которые жадно скользили по спине и бокам. Джеймс опередил Майкла всего на мгновение, первым подавшись вперед, принялся целовать его ключицу и шею, прикусывая и посасывая чувствительную кожу прямо над веной, где когда-то пульсировала кровь. От жара его рта тело пробила дрожь и Майкл застонал, подставляясь под ласки разгоряченного юноши. Его кожа больше не была такой бледной, расцвела румянцем, и синяки под глазами полностью исчезли. Джеймс казался настолько полным жизни, насколько это только возможно, пылая в чужих руках, задыхаясь от прикосновений, крепче прижимаясь к Майклу и впиваясь в него зубами и руками, словно желая прорваться под кожу. Фассбендер повалил юношу на кровать и застонал в золотистые простыни, ощущая, как Джеймс бесстыдно обхватил его бедра ногами, практически повиснув на нем, подставляясь и требуя большей близости, заставляя холодное тело пылать в ледяном пламени возбуждения. Этот малыш впивался в шею не хуже юных вампиров, не умеющих справляться со своими животными порывами, и было что-то чарующее в том, что подобная страсть пылала в столь невинном на первый взгляд создании. Джеймс глубоко дышал, ерзал на кровати, улыбаясь своими алыми губами, поддразнивая мужчину еще сильнее, а Майкл окидывал его возбужденным взглядом, вслушивался в его тяжелое дыхание, и казалось вот-вот готов был потерять контроль. Джеймсу нравилось видеть его таким и он не мог налюбоваться этим зрелищем, завороженно смотрел на него и даже не заметил, что темные следы от засосов и укусов медленно исчезали с бледной шеи. Юноша с наслаждением прикрыл глаза и прогнулся под уверенными ласками холодных губ, скользивших по его обнаженному телу все ниже и ниже, от шеи и плеч по вздымающейся груди, в которой бешено билось сердце, по ребрам, проступающим сквозь кожу с каждым глубоким вздохом и по бледному напряженному животу. Стоны рвали горло, и Джеймс, прикусив губу, тихо захрипел, подгоняя Майкла и расставляя ноги, пытаясь вспомнить нужные слова. Юноша впился в простыни, сминая дорогую ткань, и взволнованно вздохнул, когда Майкл подхватил его под колени и приподнял бедра, удобнее устраивая юношу ближе к себе и прижимаясь лицом к его бедру, целуя и вылизывая чувствительную кожу, перетекая поцелуями на напряженный, уже влажный член. Фассбендер крепче сжал Джеймса под коленями, принялся вылизывать его, умело лаская языком напряженную плоть, чувствуя на языке солоноватый привкус предсемени и пота, бережно облизывая упругую головку и очерчивая языком тонкие венки на твердом стволе небольшого члена, пульсирующего от прилившей к нему крови. Джеймс уже не мог сдерживать стоны и даже не возмущался не самой удобной позе и напряжению в спине, задыхаясь, смотрел на Майкла, сидящего так близко, крепко удерживающего его ноги и так завораживающе неспешно ласкающего его ртом. Но этот образ потонул в яркой вспышке наслаждения, когда поцелуи спустились ниже по напряженному, влажному теперь и от слюны члену, к мошонке. Ощущения пульсировали в теле, бились на грани оргазма, но еще не были готовы разорваться в напряженном теле, заставляя мучиться от самой сладкой из пыток, переполненной таким острым удовольствием, которое Джеймс даже не мог представить и не желал, чтобы это прекращалось, лишь застонал громче и выгнулся еще сильнее, когда почувствовал, как влажный язык проскальзывает в его дрожащее тело. Слишком жарко, слишком влажно, слишком много, но хотелось еще больше, а из горла наконец-то вырвались не только стоны. — Прошу, ну же, — прошептал Джеймс и облизнул пересохшие пухлые губы, которые вновь налились алым цветом, так и притягивая к себе внимание. Майкл поднял на него взгляд, не отрываясь от его тела, и тихо хмыкнул, желая выполнить просьбу Джеймса сполна, после чего резко протолкнул в его тело сразу два пальца, заставляя юношу болезненно вздохнуть. Он ласкал его медленно и неспешно растягивал, словно извиняясь за боль, которая так резко пронзила разомлевшее от возбужденного напряжения тело, лишь для того, чтобы подготовить его к более ярким ощущениям. Майкл торопливо закинул ноги Джеймса себе на плечи, складывая юношу едва ли не пополам, и рывком толкнулся в его влажное, но слишком узкое для внушительного члена тело. Джеймс так вцепился в простыни, что послышался треск дорогой ткани, а на глазах юноши проступили слезы. — Тише, тише, сейчас, — шептал сквозь сбитое дыхание Майкл, поглаживая Джеймса, и впился в его губы, ловя болезненные вздохи и медленно входя глубже в сжимающееся судорогами тело. Мужчина снова толкнулся в тело юноши, проникая в него на всю длину, вжимаясь вплотную, и замер, вслушиваясь в дрожащее дыхание Джеймса, который никак не мог прийти в себя и терялся между болью и наслаждением. Майкл успокаивающе зашипел и коснулся губами влажного от пота подбородка Джеймса, чувствуя, как все его тело готово сорваться на бешеный темп, не в силах больше сдерживать горящее желание. «...обладать тобой как мужчиной», — тихим воспоминанием услышал Майкл собственный голос где-то на задворках сознания. Эти волны неизвестной ему жизни... Они накатывали и кипели в нем, становились все более отчетливыми с близостью Джеймса, но сейчас юноша был куда притягательнее целой забытой жизни. Майкл пропустил руку между их телами и сжал чуть обмякший член, который тут же напрягся в руке мужчины, начавшего ритмично ласкать его, растирая по всей длине выступившую смазку, пока Фассбендер не почувствовал, как Джеймс расслабился, позволяя двигаться внутри его тела, поддерживая темп движений руки. Жарко. И воздух пах потом. Джеймс стонал, задыхался и уже терзал не несчастные простыни, а цеплялся за Майкла, сдирая кожу на его плечах короткими ногтями, пытаясь удержаться во все ускоряющемся ритме. Быстрее и быстрее. Рык у самого лица сводил с ума, и юноше на мгновение показалось, что лицо мужчины изменилось, стало более диким, животным, а клыки удлинились, делая его похожим на хищного зверя еще больше, чем обычно. Все мышцы сдавило до боли, до судорог в конечностях, и чувства разорвались изнутри, не в силах оставаться в плену тела, пробивая юношу жгучим оргазмом, от которого закружилась голова, а все тело бессильно обмякло в руках мужчины, который последовал за ним, сделав пару резких движений и выскользнул из жаркого тела, пачкая потную кожу вязкой спермой, в порыве оргазма впиваясь клыками в открытую шею обессилившего Джеймса, который на мгновение забыл сам себя. И все, что он точно осознавал — с этим мужчиной он хочет провести жизнь, ему он доверяет всего себя. Ведь он мог это сделать... Он уже делал это когда-то... — Ай, — зашипел Джеймс, чувствуя легкую боль в шее, и Майкл тут же провел по укусу языком, забирая боль и слизывая с губ кровь юноши. — А ты любишь кусаться, — тихо хихикнул юноша и провел рукой по растрепавшимся темным волосам Майкла, расслабленно развалившись на смятых простынях, наслаждаясь прохладным тяжелым телом мужчины, придавившим его к кровати. — Тебе это неприятно? — насторожился Фассбендер, бережно убрав прядку волос со вспотевшего лба Джеймса. — Просто непривычно, даже волнительно. Я не против... если это ты, — юноша сам не знал, почему добавил последнюю фразу, но не сомневался в ее искренности и в непонятном, всепоглощающем доверии, которое вызывал у него этот мужчина. Юноша слегка нахмурился, вглядываясь в его лицо. Такое красивое и мужественное. Хищное... Знакомое. Теплые пальчики заскользили вдоль холодной щеки вниз до подбородка, мягко коснулись бледных тонких губ... — Знаешь, — осторожно начал Джеймс и посмотрел в холодные серые глаза Майкла, который внимательно за ним наблюдал. «Мы знакомы?» — этот вопрос невольно рождался в его сознании, но произнести его вслух казалось неправильным и глупым. — Я... мог бы прийти к тебе днем, — шепотом произнес Джеймс и лукаво прикусил губу. — Ночью мне не следует выходить из борделя — охрана тут же доложит об этом Энни — но днем я могу спокойно уйти. — Днем? — Майкл едва заметно напрягся, но все же улыбнулся и легко коснулся губами ладони Джеймса, неохотно слез с него и сел в постели. — Да, — кивнул юноша и медленно сел, все еще чувствуя приятную вялость в теле и легкую боль в растянутых мышцах ног. Он слегка поерзал в кровати, пытаясь устроиться удобнее, смущенно понимая, что сидеть по-нормальному ему теперь определенно будет больно. — Это не лучшая идея, — тихо произнес Майкл, отворачиваясь от юноши, спустил ноги на пол, но вставать не спешил. — Не лучшая? — усмехнулся Джеймс. Когда все его существо не было поглощено единением с Майклом, он смог различить приглушенный стук кровати о стену и женские стоны из соседних комнат, которые до этого сознание просто не замечало. — Сейчас ты отослал Эми, но не думаю, что это всегда будет проходить незаметно. И если Энни узнает... Черт, — Джеймс облизнул губы и провел рукой по растрепанным волосам. — Нам лучше найти для этого другое место... если, конечно... — он медленно сглотнул, с ужасом понимая, почему Майкл мог отвергнуть его предложение. — Если, конечно, ты хочешь продолжить... — Даже не сомневайся в этом, — хрипло ответил мужчина и так резко развернулся, придвинувшись к Джеймсу, что юноша невольно вздрогнул, но расслабился, когда Майкл сжал его ладонь в своих холодных руках. — Я желаю этого более всего остального, — заверил его Фассбендер, глядя на него своими холодными глазами, и от этого взгляда внутри все сжималось. — Тогда я приду к тебе днем, — прошептал Джеймс в губы мужчине, но тот не спешил соглашаться. Казалось, он о чем-то задумался, теряя связь с реальностью. — Всего на пару часов... Прошу. Майкл слышал его и чувствовал тепло его мягкой руки, держась крепче за человека, который так внезапно смог стать для него не просто важным, а единственно важным. Пусть это были лишь эмоции — непонятная радость от встречи, свет на сердце... Он словно всегда был неполноценным без этого юноши и даже не подозревал об этом до их встречи. А теперь не мог представить, как он прожил все эти годы, когда Джеймса не было рядом. — Хорошо, — на выдохе выпалил Майкл, крепче сжимая руку Джеймса. — Я буду ждать тебя этим днем. Но должен предупредить тебя... — У тебя есть жена, — уверено перебил его Джеймс. На мгновение Майкл замер и непонимающе нахмурился, а затем тихо рассмеялся и поцеловал руку Джеймса, все еще пытаясь унять вспышку веселья от слов чересчур серьезного юноши. — Что тут смешного? — надулся Джеймс. — Почти все наши клиенты женаты, в этом нет ничего удивительного... — Я не женат, — заверил его Майкл и потянулся, чтобы поцеловать пухлые алые губы юноши. — Я совершенно один, — тихо признался Майкл, осознавая это в полной мере. Слишком долго. Настолько, что одиночество уже не казалось чем-то невыносимо мучительным. Не до этого момента. — Тогда о чем ты хотел меня предупредить? — Джеймс поерзал в постели, а Майкл придвинулся к нему ближе и небрежно принялся поглаживать юношу по ноге, скользя тонкими длинными пальцами от колена до бедра и обратно, заставляя Джеймса взволнованно напрягаться. — Я лишь хотел предупредить, что из-за моей болезни днем я могу быть... Слабее, — задумчиво произнес Фассбендер, глубоко вдыхая теплый запах бледной кожи Джеймса и вновь ощущая пульсацию его крови, от которой невольно заострялись клыки, а голод обострялся, требуя вновь ощутить чарующий вкус его крови... — Слабее? — непонимающе спросил Джеймс. — Что это за болезнь такая? — Редкая. Врожденная, — тихо ответил Майкл, уже чувствуя иллюзорный вкус на языке, ощущая, как клыки впиваются в нижнюю губу. — Мне нужно идти, — он порывисто поднялся с кровати, оставив Джеймса одного, и торопливо отвернулся от него, начал одеваться, пытаясь унять свои чувства, заставить хищника внутри себя затихнуть. Ради Джеймса. — Что? Ты уходишь так быстро? — Да, прости, — Майкл, быстро застегнув рубашку, подошел к столу и, порывшись в его ящиках, смог найти карандаш, которым записал адрес на салфетке. — У нас еще есть время, — возмутился юноша. Он тоже начал одеваться, хотя делал это неохотно, медленно и казался слегка расстроенным. — Я буду ждать тебя, — Майкл оказался за спиной Джеймса слишком быстро и совершенно бесшумно, невольно напугав юношу и заставляя его сердце нервно забиться в груди еще быстрее разгоняя жаркую кровь по венам. — Сегодня, — выдохнул Майкл, целуя открытую шею Джеймса, и плавно вложил салфетку в его руку, прежде чем вырваться из комнаты.

***

Рассвет обжигал высокие крыши зданий, касался мостовых и медленно разгонял тьму, которая успела уютно устроиться на улицах, окутывая их своим непроглядным бархатистым мраком. По пустым улицам неспешно шел высокий мужчина, укутанный в потрепанный черный дорожный плащ. Его лицо скрывала тень от широкополой шляпы, шаги эхом отдавались от каменной мостовой и в утренней тишине казались слишком громкими. Мужчина уверенно шел по улице, явно зная дорогу, и, приостановившись у аптечной пристройки возле жилого дома, без стука вошел внутрь, игнорируя вывеску «закрыто». Звонок колокольчика переливом разлился по небольшому темному помещению, и на узкой лестнице тут же послышались торопливые шаги, а спустя мгновение показался дрожащий свет от масляной лампы. — Вы пришли. Слава богу, я уже боялся, что Вы проигнорируете мое сообщение, — взволнованно произнес доктор Биштейн. Он поставил лампу на аптечный прилавок и вышел к гостю, протянув ему костлявую руку, но мужчина в черном продолжал стоять неподвижно и выжидающе смотрел на врача. — В Вашем сообщении говорилось, что у Вас есть полезная для меня информация, — у мужчины оказался низкий, властный и спокойный голос, от которого у доктора мурашки побежали по спине. — Д-да, конечно, простите. Сразу к делу, верно? — доктор нервно улыбнулся и откашлялся. — Сегодня я был у одного клиента. Молодой юноша с серьезной кровопотерей. Возможно, это не так важно, и он просто не хотел говорить причин перед своей женой, но... Я осмотрел его и не обнаружил следов ран или порезов, и сам он отрицал любое физическое воздействие. Его же... могли?.. Верно? Та девушка из пригорода Берлина... У нее были ведь такие же симптомы?.. — Кто этот юноша и где я могу его найти? — сухо спросил мужчина в черном. — Ох, да, Вы правы, — кивнул доктор, достав из кармана небольшой блокнот, пролистал его и вырвал одну из страничек, передал ее гостю. — Это рядом с борделем. — Бордель? Вы уверены? — Ох, поверьте, господин, я полностью в этом уверен. — Тогда это определенно не совпадение, — тихо произнес мужчина. — Благодарю Вас, доктор, — он шагнул ближе к свету и поднес к лампе листок бумаги. — Джеймс МакЭвой. Нужно будет встретиться с ним. И с той девушкой. — Девушкой? — насторожился Биштейн. — Мы, дорогой мой доктор, определенно наткнулись на тварь, подобную той, что нам доводилось встречать в Германии. И Ваш пациент совершенно точно встречал этого монстра лично. — Прямо здесь? То есть, Вы уверены? Может, он был где-то в лесах или пригороде? Не может же подобная нечисть просто расхаживать посреди города, — голос доктора дрогнул, и он взволновано сглотнул, потянув за край своего тугого белоснежного ворота рубашки. — Где бы оно ни скрывалось, не беспокойтесь. Я найду его. И, возможно, мне вновь потребуется Ваша помощь. Так что не покидайте город.