Судьба считает до трех

*Июль 1994 Как и большинство москвичей, к Северной столице Андрей испытывал смешанные чувства. Обычно преобладало всё же приятное ощущение собственного превосходства, но иногда появлялось и легкое опьянение этим странным городом, умевшим быть и пыльно-официальным, и парадно-пафосным, и туманно-романтическим. Разным, но при этом всегда самим собой. Поскольку на данный момент в юноше плескалось как раз романтическое настроение, то восхищение брало верх. Оно и естественно – когда в 19 лет ждешь знойного свидания с безупречной красоты темноволосой куколкой, хочется летать, смеяться и петь. А заодно облагодетельствовать весь мир. Так что Андрюша выкинул из головы последние известия о борьбе с коррупцией и Дудаевым, перечеркнул разногласия с отцом, из-за которых практику следующим летом, похоже, придется проходить не в родной фирме, и вообще настроился на благодушный лад. Не будучи достаточно хорошо знаком с этой частью Питера, он пришел раньше назначенного часа и готовился пока предаваться сладким воспоминаниям о вчерашней случайной встрече и пряным мечтам об ожидающем его вечере. Получив заказанное мороженое, он бы, разумеется, исполнил свои намерения, если бы рядом со столиком у окна не появился парень примерно его возраста. Обе девчонки, мило щебетавшие за кофе с воздушными пирожными, обладали пышноватыми на вкус Андрюши формами, тем не менее, он не мог не признать, что они всё же были хороши. И ему стало любопытно, какая же из них, блондинка или брюнетка, решилась познакомить красавицу-подругу со своим ухажером. Выглядели-то обе не такими уж дурочками. Каково же было его удивление, когда он понял, что на его глазах разворачивается типичный кадрёж и этот русый нахал в пижонской рубашке подкатывает сразу к обеим. Однако, еще через некоторое время Андрюша должен был признать, что типичного было мало, в основном исполнялись фигуры высшего пилотажа. Как новичок в науке съема, он отмечал все мельчайшие детали – от ненароком скользнувшей по плечу ладони до своевременного наклона головы, от рассыпаемых теплых улыбок до небрежно подвинутого стула. Девчонки, впрочем, тоже были не промах и, вместо того, чтобы жаться друг к другу и смущенно хихикать, охотно кокетничали, темненькая поигрывала кулончиком, а светленькая игриво водила тонким пальцем по краю блюдца. Разговор троица вела оживленный, но Андрюше были слышны только обрывки, в том числе что-то про машины, кажется, разбитые. И очень приятный, ненапряжный, всамделишный смех. За то время, что пижон развлекал своих избранниц, он успел подмигнуть официантке, проводить пылким взглядом кого-то на улице и послать улыбку соседке слева. "Пацан, а ты не треснешь?" – подумал Андрюша с легкой иронией, замешанной на злорадстве и спортивном интересе, когда понял, что парень при этом еще играет в гляделки с самоуверенной девицей в откровенном красном сарафане через пару столиков от него. От неожиданного грохота Андрей едва не подпрыгнул и на миг отвлекся от разыгрывавшегося перед ним спектакля. А затем вспомнил, что это знаменитая пушка Петропавловки, стреляющая ровно в полдень. "Лилечка, рыбонька, – горячо взмолился он, воровато глянув на дверь, – ну что тебе стоит немного опоздать?" *Апрель 1995 Рома придумывал тосты, один другого цветистей, путаней и длинней. Хотя время уже было позднее, расходиться до закрытия клуба их компания не собиралась. В конце-то концов, даже тренер признал, что такой победой можно гордиться! А гордиться, сидя по домам, они не умели. Рома, почти не замолкавший последние три часа, оставался самым трезвым, потому что успевал только отпить из бокала, но никак не мог добраться до его дна. Выпив за женщин вообще и за немалое их количество в частности, за спонсоров соревнований, за тренера и за "конкур, который лучше конкуренции", все пришли в благостное состояние, которое им попытались подпортить какие-то разудалые мажоры. Но Валька так выполнил атаку с финтами и полукруговой батман, орудуя шампуром вместо шпаги, что мальчики скисли и быстро растворились в местном населении. И целый час после этого было славно, а победа, сдобренная вином, горячила кровь, не вгоняя при этом в агрессивное настроение, но, наоборот, добавляя благодушия и любви ко всему живому. Роман, как всё еще самый трезвый и, следовательно, самый ответственный, предусмотрительно решил пополнить запасы закуски, для чего двинулся через зал по диагонали, надеясь углядеть в пляшущем цветном свете куртку ленивого официанта. Справа от себя Рома услышал шум, однозначно свидетельствовавший, что мелкая стычка на танцполе стремительно перерастает в полновесную ссору, за которой по традиции последует мордобой. Он поморщился. В его понимании, кулак был последним доводом разумного человека, но первым и единственным, когда речь шла об идиоте. И драки в кабаках устраивали, конечно же, отнюдь не разумные люди. Громкий вопль сопроводился грохотом и Рома увидел, как высокого темноволосого парня швырнуло на тонкие перильца, отделявшие танцпол от столиков. Выдержать вес здорового лося они, понятное дело, были не в состоянии. Конструкция подалась и парень оказался на полу, однако ловко перевернулся, одновременно снимая очки, и проворно поднялся. Было очевидно, что рукопашные баталии ему не в новинку, более того, казалось, он находит в них своего рода удовольствие. Они встретились взглядами и парень, сделав два быстрых шага, торопливо сунул Роме в руку очки, получил в развороте нехилый удар по плечу, но в долгу не остался и его противник взвыл, придерживая челюсть. Прикинув, в каких направлениях драчуны могут перемещаться, Рома нашел самое безопасное место для ожидания финала. Хоть и почудилось ему что-то странно хрупкое в этом лосе, вмешиваться он не собирался, признавая за взрослым человеком право на личный выбор способов поразвлечься. В крайнем случае, пусть делом займутся вышибалы. Рома примерил понтовые очки, оценивая диоптрии и соображая, что же видит их владелец без спасительных стеклышек. Судя по скоростному обмену простыми ударами и приемчиками, никаких проблем у темноволосого не возникало. *Сентябрь 1996 В большой квартире Воропаевых было шумно и весело. Родители сделали младшей дочери царский подарок на семнадцатый день рождения, подготовив всё необходимое и уехав на дачу. Так что молодежь праздновала свободно и беззаботно, ликуя над коктейлями, громко споря из-за музыки, политики и качества бензина, устраивая милые и не всегда безопасные конкурсы, а также заводя новые знакомства и укрепляя старые. Заодно время от времени вспоминая об имениннице и поднимая тосты за ее прекрасную улыбку. Андрей свысока посматривал на толпу первокурсников, как и положено человеку, которому до диплома оставалось всего ничего. Если бы не дружба семей, его бы тут не было, но отказать маме, настаивавшей на этом визите, он не сумел. И теперь уныло танцевал свою партнершу в сторону дверей, надеясь как-то там от нее отцепиться. Великолепная по размаху ссора с Сашкой, на этот раз никем не прерванная на взлете за отсутствием обеих пар родителей, притупила его бдительность и он не заметил в рядах гостей одну из приятельниц Киры. Девица эта была из разряда липучек и в упор не хотела понимать, что полгода назад он расстался с ней не для того, чтобы вляпаться в столь утомительные отношения вновь. В пятнадцатый раз услышав от нее, как она рада их встрече, Андрей невольно вспомнил графа Монте-Кристо и побег из замка Иф. Он готов был рыть землю и долбить стены, потому что правильно расценившая его молчаливость девица отказывалась выпустить добычу из рук и попытки "сходить за бокальчиком" блокировала намертво. Вежливые поглядывания на часы и упоминания неких срочных дел тем более не приносили успеха. Пронзив взглядом Киру, в которой он видел истинную виновницу своего неловкого положения, Андрей решился уже было заявить, что вынужден откликнуться на неумолимый зов природы, хотя и подозревал, что с бывшей пассии станется поджидать его прям под дверью туалета. Но тут парнишка в безрукавке подвел к ним прелестную блондинку с капризным ртом, но умными глазами, и каким-то чудом через пару минут девушки уже были заняты чрезвычайно важной проблемой потерянного кулончика, а парень уверенно выводил Андрея в коридор. – Роман, – наконец представился он. Пожимая протянутую руку, Андрей понял, что не ошибся – несмотря на забавного цветного дракончика, вышитого по черной коже его безрукавки, Рома был постарше большинства гостей. – Мы не знакомы? – спросил он, кляня свою плохую память на лица. Ему казалось, что он смутно узнает не то черты, не то повадку. – Уже почти, – улыбнулся Рома и вытащил его на лестничную площадку, предварительно заклинив невесть откуда взявшейся скрепкой дверной замок. – В этом гвалте наш звонок и не услышат, – пояснил он и добавил, ухмыльнувшись: – впрочем, мне показалось, что ты был бы рад уйти и не вернуться. Андрей улыбнулся и пожал плечами. – Да, сбежать хочется, не стану спорить. Но она ж на этом не успокоится. И он сжато, но ёмко рассказал не только о прошлом, но и о будущем, в котором ему придется шарахаться от всякой тени у подъезда, при том, что каждый вечер кое-кто будет рыдать в телефонную трубку о всё еще возможном счастье. Выпустив задумчивую струю дыма вдоль перил, Роман изложил краткую версию своей теории расставаний. – Есть всего три способа, – сказал он. – Однако убедить девчонку, что она тебе не нужна, очень трудно и мало кому удается. Убедить ее, что ты ей не нужен – можно, но требует навыка, да и времени. Сказать и показать, что ты гей, правда, после этого придется следующую убеждать в обратном. Хотя... – он прицельным щелчком отправил полускуренную сигарету в дальний угол, – поскольку рядом с тобой я, то есть и четвертый – могу отбить ее у тебя, хочешь? Андрей, вовремя вспомнив, что он уже три дня как пятикурсник, сумел удержаться от радостного "Да!!!" и вместо этого солидно спросил: – Но как же ты-то потом от нее отделаешься? – Так в моем распоряжении все три метода. Увидевший свет в конце подземного хода Андрей развеселился. – В самом деле, включая третий? – Угу. Ничего сложного. Потом скажу ей, что разбил вашу парочку, приревновав тебя... – А как же доказательства? Роман подманил его пальцем и шепнул, открывая страшную тайну: – А мне женщины верят без доказательств. Андрей посмотрел в его смеющиеся глаза и понял, что не только женщины.