Королева

Наруто выезжает на шоссе, встав вплотную к линии старта, оглядывается, узнавая знакомых участников. — Ого, неужели наш блондинчик пожаловал, — веселый девичий голос заставляет Узумаки повернуть голову, чтобы наткнуться взглядом на улыбающуюся шатенку. — И тебе привет, Тен-тен, — фыркает он, невольно скользя взглядом по откровенному наряду девушки. Тен-тен участвовала в гонках третий раз, но уже успела прославиться тем, что, по сути, была единственной участницей женского пола. И свою уникальность по половому признаку девушка подчеркивала всем, чем могла, начиная откровенными нарядами и заканчивая броским розовым мотоциклом с черными вставками. На самом деле изначально мотоцикл был черного цвета, но Тен-тен умудрилась раскрасить его так, что он стал розовым с черным, так как розовый цвет начал откровенно преобладать. Сегодня на девушке был особенно впечатляющий наряд, состоящий лишь из небольшого светло-розового топа, едва прикрывающего среднего размера грудь и миниатюрных шортиков того же цвета. На локтях, коленях и щиколотках девушки была специальная защита из жесткой черной ткани, которая при трении о твердую поверхность не позволяет повредить кожу. — Говорят, ты бросил свою корову, — улыбнулась девушка, прищуривая красивые карие глаза. Наруто на это лишь хмыкнул и посмотрел на линию старта. — Черт возьми, Узумаки, неужели ты нашел кого-то с сиськами еще больше? — возмущенно и одновременно шокировано спросила Тен-тен, качая головой и во все глаза глядя на парня. Наруто не успел ответить, так как со спины грозно зарокотав по-звериному рычащим мотором, подъехал их общий знакомый с эксцентричной прической «под горшок». — Да прибудет сегодня с вами сила юности! — широко улыбнувшись, четко и громко проговорил странноватый парень в облегающем зеленом костюме, разделяемом на талии оранжевым ремнем. Его мотоцикл был преимущественно темно-зеленого цвета, исписанный черными буквами одной много раз повторяющейся фразы, а именно: «Сила юности!». — О, боги… — страдальчески закатывая глаза и морщась, простонала Тен-тен. — Ли, и ты тут. И все еще на своем безвкусном зеленом коне… Как он у тебя не развалился еще? — улыбнулась она, иронично изгибая бровь и скептически-оценочным взглядом пробегаясь по мотоциклу. — Он не зеленый! — возмутился Ли, хлопая удивительно большими и круглыми глазами. — Это цвет листвы старого, закаленного временем, леса! И он не безвкусный! — Да, ты прав, он не то, что безвкусный, он ужасающе-люто-мега-супер-безвкусный! — нахмурилась девушка. — А мне нравятся оранжевые колеса, — Наруто, тоже в свою очередь осматривая мотоцикл Ли, кивком указал на толстые оранжевые шины с черными дисками. — Они придают скорость! — загорелся от одобрения Ли, сжимая кулаки и широко улыбаясь. — Если только в твоих мечтах, — хмыкнула Тен-тен, отворачиваясь. Обиженный до глубины души Ли хотел было что-то ответить, но подошедшая к нему блондинка с двумя игривыми хвостиками в откровенно прозрачном бюстгальтере и с милой улыбкой, прервала его возмущение, услужливо протягивая черный шлем и заставляя парня покраснеть до ушей в прямом смысле. Вслед за девушкой ехал небольшой робот, тянувший за собой громоздкую корзину на колесиках. В корзине находились совершенно одинаковые черные шлемы. — Девственник, — фыркнула Тен-тен, скользнув по Ли снисходительным, но в то же время раздраженным взглядом. Блондинка протянула шлем Наруто, улыбнувшись ему шире положенного и даже подмигнув, а затем уже Тен-тен, которая, нахмурившись, грубо и рывком взяла шлем, презрительно окидывая девушку выразительным взглядом. Громкий мужской голос комментатора весело поприветствовал участников, и в ту же секунду мелкие лампочки по краям широкой трассы вспыхнули, загораясь ярко зеленым светом. Раздался второй гудок, оповещающий о начале старта. На затылке шлема каждого из участников высветился сенсорный порядковый номер. У Наруто, по традиции, был седьмой, у Ли — третий, а у Тен-Тен — десятый. Все резко и как-то слишком уж внезапно замерло. Даже зрители — на трибунах, столпившиеся у трассы, сидящие на траве в стороне или те, кто стоял у экранов, уже наблюдая за участниками, — притихли. Голос комментатора, желающий что-то хорошее, но с неуловимой издевкой и тайным желанием шоу, звучал особенно гулко и как-то почти таинственно, подчеркивая церемониальную важность момента. Несчастно цокая шпильками красных туфель, на шоссе вышли три полуголые девушки с белыми флажками в руках. Они встали на специально отведенные для них места, выделенные квадратом на асфальте, и резко, после слов комментатора, подняли флаги. В ту же секунду протяжно взревели моторы участников гонки. Мотоциклисты пригнулись ниже к своим железным коням, сильнее сжимая руль и все как один чувствуя незабываемое ощущение нарастающего в венах адреналина пополам с предвкушающим волнением. И Наруто больше всего любил именно эти жгучие секунды перед стартом. — Ита-а-ак, — нарочито громко, растягивая гласные, начал комментатор. — Раз, — секундная пауза, а дальше быстро и словно издеваясь продолжил он: — два, три, поехали! — на одном дыхании выпалив эти слова. Шум завопившей толпы был моментально рассечен рокотом десятков моторов, глухим звуком шин и стуком брошенных на землю шлемов с треснувшими от удара визорами. Еще одна традиция. Гоночная трасса представляла собой заранее известный замкнутый маршрут, который, конечно, тоже в силу традиций, никто заранее не потрудился узнать. Для победы нужно было попросту проехать три круга, добравшись до старта не только первым, но и по возможности живым. Прелесть данной гонки заключалась еще и в том, что само шоссе широкое и развивается на множество ответвлений, поэтому каждый из участников в прямом смысле может выбрать себе дорогу или вовсе ехать даже не по шоссе, а свернуть куда-нибудь ближе к лесу, если считает, что так он придет к финишу быстрее. Многие так и сделали, поэтому уже на первом круге от пятидесяти участников на шоссе остались меньше половины. Наруто любил подобные гонки даже не из-за возможного выигрыша, а именно из-за того, что здесь он как никогда мог рискнуть, в очередной раз сделав то, что делать нельзя, и сделать это так, что даже сам не заметит. Набирая максимальную скорость, выруливая на поворотах так, что хочется кричать от сшибающего сознание адреналина, ты можешь прикоснуться рукой к асфальту, стирая ладонь в кровь, но при этом ощущая реальность происходящего. Узумаки сворачивает быстро и не старается тормозить на многочисленных поворотах, извивающейся под колесами дороги. Чувство нарастающей скорости, ветра, бьющего в лицо, мимолетного адреналина по венам вперемешку с реальной угрозой жизни — вот то, ради чего стоило, если не жить, то просто водить спортбайк. Крутые, скользящие повороты и свист в ушах только добавляли полноты ощущений. Шоссе на повороте мгновенно соединяется с еще одной дорогой, которая, словно приток впадает в него, вынося вместе с собой еще одного участника. Наруто едва успевает вильнуть вбок, но мотоцикл не слушается от резкого поворота, его заносит, и он все же цепляет другой спортбайк, изрядно расцарапывая боковую панель. Узумаки фыркает и прибавляет скорость, резко таранит боком чужой спортбайк и разгоняется еще быстрее, оставляя позади явно испуганного паренька. Дело даже не в победе. В чем-то другом, но не в ней. Второй круг начинается внезапно и сразу как-то странно. Наруто успевает скользить между многочисленными толстыми столбцами желтого цвета, укрепленными в полутора метрах друг от друга и буквально усыпавших всю трассу. Если в них врезаться на полной скорости можно получить не только серьезные травмы, но и не хилый удар током. Вскоре они обрываются, восстанавливая прежнюю дорогу, но обрываются не только они, но и само шоссе. Заход на вторую половину второго круга — в прямом смысле пропасть для каждого из участников. Шоссе разделяется неглубоким обрывом шириной около двух метров, буквально обламываясь на ходу и не позволяя участникам гонки затормозить или отъехать назад. Странно, но именно здесь обычно бывает меньше всего травм. Мотоцикл перепрыгивает, мягко приземляясь и скользя колесами по шоссе, которое перетекает в песок. Наруто хмурится и чуть сбавляет скорость, но уже через секунду вновь ее набирает, слыша, как скрипят шины, въезжая или скатываясь с очередной песочной горки. Спортбайк пружинит, подпрыгивает, заставляя парня прибавлять скорость. Вскоре песок сменяется гладкой ровной поверхностью шоссе. Третий круг представляет собой обычную, подсвеченную яркими синими лампочками по краям трассу, которая позволяет разгоняться до головокружительной скорости, но при этом ее резкие, крутые повороты очень пагубно влияют на участников гонки. Наруто сворачивает быстро, вильнув вправо всем корпусом и пригибаясь к асфальту под сумасшедшим углом. Ветер сбивает дыхание, душит, но это лишь добавляет в кровь новые дозы смертельного адреналина. Скорость растет, предметы вокруг, по бокам дороги, сзади и спереди — сливаются и исчезают в смешанном потоке. Теперь нет ничего кроме этой черной полосы асфальта, ведущей неважно куда, смертельной скорости и крови, отбивающей в висках барабанную дробь. Наруто все равно, есть ли впереди участники, позади или еще где, ему неважна победа как сам факт того, что он победил, ему нужно доказательство собственного превосходства и навыков. В конце концов, он и так знает, что в скорости с ним не сравнится никто, даже хваленый Зеленый зверь, который, наверняка, как обычно застрял где-то на втором круге — у Ли всегда были натянутые отношения с песком. Финишная прямая — как рывок наружу из огромного пузыря воды. Вдох и она уже пересечена, остается лишь резко свернуть вбок, притормаживая. Наруто никогда не придавал особого значения этому моменту. Комментатор что-то громко и радостно щебечет про победу и остальных участников, а толпа, дружно визжа от всеобщей, охватившей всех пьянящей радости даже не от победы участника, а просто от победы кого-либо, послушно расступается перед тяжелым мотоциклом, который быстро сворачивает с дороги, объезжает несколько палаток, словно выискивая кого-то. Нашел. Наруто едва заметно улыбается и хватает Саске за руку, утягивая к себе. Королева вздрагивает и мгновенно оборачивается, вглядываясь удивительным взглядом в парня, и уже затем резко прижимается к нему, обнимая и тихо выдыхая. Узумаки замирает, скользит рукой по его спине и крепко прижимает в ответ, запоминая эти ощущения. — Поехали отсюда, — шепотом, на ухо, предлагает Наруто, отстраняя от себя Королеву. Саске кивает и садится на мотоцикл, прижимаясь к спине парня. Узумаки удовлетворенно фыркает и мягко выезжает на шоссе, чтобы уже через секунду, бросив быстрое «держись», вновь мгновенно набрать скорость, с рокотом мотора исчезая из поля зрения толпы. Шикамару лишь тихо вздыхает, бросая сочувствующий взгляд на не знающего, что сейчас говорить комментатора и призовой кубок у него в руках. Победитель только что уехал, даже не удосужившись слезть с мотоцикла и просто забрать приз… Черт возьми, что не так с этим Узумаки вообще? *** Наруто сбавляет скорость, когда позади стихает шум и гул толпы пополам с музыкой. Он прислушивается, всматриваясь в дорогу, и зачем-то пытается услышать дыхание Саске, хотя и без того чувствует парня спиной. Узумаки сворачивает пару раз и через какое-то время выезжает к линии моря. Дорога идет вдоль берега буквально в каких-то ста метрах от воды и тяжелых каменных плит, заросших мягкими зелеными водорослями. Предзакатное солнце теплыми темнеющими лучами озаряет блестящую воду с живыми скользящими волнами, бьющими в бетонный берег и брызгами, оседающими на более дальних сухих плитах. Нежное голубое небо с росчерками разорванных, слипшихся в плотные пухлые комки, облаков медленно окрашивается темнотой синевы на противоположном краю. Легкий ветер едва ощутимо веет прохладой и запахом моря. — Здесь красиво, — поворачивая голову в сторону воды, замечает Наруто. — Это красиво? — тихо спрашивает Саске, холодно всматриваясь в тонкую грань между небом и морем, где небесное светило готово опуститься куда-то за океан. Узумаки не слышит его, поэтому вновь смотрит на дорогу. Впереди, за следующим поворотом, есть одно интересное место. Мотоцикл сворачивает, и Наруто отчетливо видит идущую от дороги каменную выкладку, ведущую вниз к воде. В этом месте ровный бетонный берег загроможден многочисленными, хотя и не слишком высокими, бетонными плитами, поставленными набок, местами разбитыми и отколотыми или лежащими друг на друге на манер большой лестницы. Эти плиты остались здесь с тех самых времен, когда пляж только начинали укладывать бетоном, поэтому они остались здесь, как лишний никому не нужный многотонный материал. Наруто чуть затормозил и свернул по выкладке вниз к плитам. Саске выглянул у него из-за плеча, чуть щурясь от солнца и тоже всматриваясь в эти бетонные нагромождения, раскинувшиеся по небольшому участку берега, словно старые разрушенные развалины храмов или пирамид. По крайней мере, у Саске была ассоциация именно с этими сооружениями. Узумаки остановился рядом с одним из таких нагромождений. Саске первым слез с мотоцикла, осматриваясь по сторонам и ненадолго задерживая взгляд на воде, которая волнами билась о голую плиту всего в метре от его ног. Наруто засунул руки в карманы и подошел к парню со спины, скользнув взглядом по его затылку, шее и острым плечам. Он оттянул вниз ворот кожаной куртки, оголяя выпирающую косточку позвоночника, засмотрелся и как в трансе подался вперед, мягко прижимаясь к ней губами, а затем уже полностью снимая с Саске куртку. Саске обернулся. Узумаки игриво пробежался пальцами по его руке вниз к запястью, заставив кожу покрыться мурашками, а затем обхватил предплечье, чуть притягивая парня к себе и целуя в губы. Сначала просто прикасаясь, а затем нетерпеливо раскрывая его рот, проникая языком внутрь и уже обнимая другой рукой за талию, прижимая к себе. И отстраняясь спустя некоторое время, чтобы задать вопрос: — Тебе гонка, кстати, понравилась? — внимательно вглядываясь в глаза Королевы и не отпуская. — Слишком долгая, — мотнув головой, сказал Саске, положив руки на грудь Узумаки. Наруто хрипло и тихо рассмеялся, а затем отстранился и дернул парня на себя, разворачивая его спиной к одной из стопок, сложенных друг на друга блоков, подхватывая и усаживая на выпирающий блок, и устраиваясь между разведенных колен Саске. — Я тоже соскучился, — сжимая рукой колени Королевы, прошептал Наруто, подаваясь вперед и вновь целуя, но на этот раз уже совсем по-другому. Дико, с требованием своего. Руки скользнули под футболку Саске, прошлись по бокам и поднялись к груди, очерчивая большими пальцами соски и вновь торопливо спускаясь вниз, к косточкам бедер, поддели штаны, умело расстегивая. Саске выдохнул и приподнялся, позволяя стянуть с себя мешающую вещь вместе с нижним бельем. Наруто спустился поцелуями ниже — к шее, оставляя яркие пятна засосов и скользя руками под футболкой парня, то и дело сжимая худые бока и не боясь оставить синяков на коже. Саске выгибался, прикрывал глаза и глубоко дышал ртом, цепляясь руками за спину и плечи Узумаки. Наруто отстранился, затуманенным взглядом прошелся по Саске, и снял с себя футболку, вновь упираясь руками в бетонную плиту по бокам от Королевы. Саске прижался плотнее, выдыхая и сам подаваясь вперед за очередным поцелуем, чувствуя кожей сбившееся дыхание парня и его сумасшедшее сердцебиение. Наруто перехватил его ногу под коленом, вздергивая вверх и сжимая худое бедро, расстегнул ширинку и, прижав Саске крепче к себе приставил головку ко входу, надавливая сразу и медленно входя на всю длину. Королева вздрогнула, вцепилась в его плечи и тяжело задышала, откидывая голову назад и подставляя шею под влажные поцелуи. Узумаки начал двигаться сразу, задавая быстрый и жесткий темп и сжимая пальцами бедра брюнета чуть ли не до синяков. Саске подавался навстречу, прижимаясь к Наруто, царапая его плечи и чувствуя, как собственный член трется между горячими телами, пачкая кожу смазкой. — Ты чертовски узкий, — на выдохе, поделился впечатлениями Наруто, вжимая Королеву в каменный блок и, удерживая за бедра, насаживая на себя до конца. Камень оставлял на коже следы, царапая. Саске выгнулся, сжимая пальцами плечи парня и откидываясь спиной на камень, чуть вжимая голову в плечи и захлебываясь в глушившем удовольствии. Наруто пригнулся к нему, целуя в скулу, а затем спускаясь к шее. Толчки стали грубее, быстрее и глубже. Член скользил внутри, затрагивая чувствительное место и заставляя мелко дрожать от нарастающего удовольствия. Саске дернулся, громко выдыхая, и сжал коленями бока парня, кончая себе на живот и полностью откидываясь на камень. Наруто кончил следом, упираясь согнутыми в локтях руками в бетонный блок и несильно кусая Королеву за плечо. Саске обнял его за шею, глядя в небо. Тяжело вздымающаяся грудная клетка то и дело соприкасалась с влажной грудью Наруто. Узумаки поднял голову, заглядывая в глаза парня, и убрал мокрую челку с его лба. Королева так и лежала, глядя на того, кто сейчас закрывал ему то самое заходящее за горизонт солнце, и мысленно отмечая, что вот это сейчас «красиво». По крайней мере, для него точно именно это красиво. Наруто обернулся назад, бросив взгляд на алый закат, а потом вновь повернулся к Саске и еще раз мягко поцеловал его в губы. — Ты плавать умеешь? — чуть прищурившись, негромко спросил он и, не дождавшись ответа от все еще плавающего в других мирах Саске, сделал шаг назад, окончательно позволяя штанам и трусам упасть на бетон и потянул за собой брюнета, спиной заходя в воду. Приятно прохладная вода окутала тело, волнами подаваясь вперед и затягивая парней все глубже. Королева как в трансе шла за Наруто, держась за его руку, и только когда воды уже стало почти по грудь, а намокшая и потемневшая бежевая футболка стала неприятно стягивать, сообразил, что у него ранее спрашивали. — Не умею, — мотнув головой поздно ответил Саске. — Тут ровное дно, — оживившись, хитро улыбнулся в ответ Наруто, не отпуская руку Королевы. — Ты очень милый после секса. Я не говорил? — игриво изгибая бровь и закусывая губу, признался Узумаки. Саске не успел ответить, когда парень резко нырнул, утягивая его за собой под воду туда, где уже не было бетонного дна, а лишь синяя глубокая пропасть. Саске распахнул глаза, вглядываясь в смеющиеся глаза Наруто, который моментально притянул его к себе, сокращая расстояние между ними. В толще воды звуки исчезли, жидкость забила уши, и Саске на мгновение замер, оценивая ситуацию. Хотя в следующую секунду, выпуская пузыри воздуха, Наруто поцеловал его, впуская в рот воду и кусая парня за нижнюю губу. Королева вцепилась в его плечи, невольно глотая воду, а в следующую секунду мокрый и веселый Узумаки вместе с ним вынырнул, возвращая кислород. Саске прижался к парню, осматриваясь по сторонам и откидывая мокрую челку назад. — Испугался? — с наигранным удивлением спросил Наруто, хитро прищуриваясь. Саске за это брызнул в него водой, заставив шутника и вовсе рассмеяться и поплыть к берегу. — Это даже как-то мило, что ты не умеешь плавать, — фыркнул Наруто и поставил парня так, где уже можно стоять. — Этому можно научиться, — почувствовав под ногами твердую поверхность, спокойно ответил Саске, убирая назад мокрые волосы. — Хочешь, научу? — мгновенно став серьезнее и положив руки на талию парня, внимательно вглядываясь в его глаза, спросил Узумаки. — Ну… — задумался Саске, склонив голову набок и оценивая предложение. — Давай, — с некоторой опаской, кивнул он. Наруто оскалился. Учитель плавания был из него столь же эффективный, как из чокнутого маньяка-убийцы шахматист. *** Домой парни вернулись уже за полночь. Мокрые. Саске понял, что такое ненавидеть и бояться воды, глубины и вообще слова «плавание». Хотя научился он быстро. Сравнительно быстро. Но вряд ли когда-то теперь добровольно захочет поплавать после такого обучения. Наруто был дико доволен собой — как ни крути, а он сделал сегодня столько всего хорошего! Узумаки был настолько доволен, что даже душ принимать не стал, завалившись спать просто голышом, в обнимку с не сопротивляющимся Саске под одеялом. От них пахло морем, водой и выхлопным дымом. Странное сочетание, но Саске нравилось. Он, осторожно улыбнувшись, повернулся лицом к быстро вырубившемуся Узумаки и тоже закрыл глаза, сжимая его руку. И Саске точно знал, что никуда и никогда не отпустит Наруто. Ни за что. Ну, разве что на гонку, раз тому это так важно… Потому что, как ни крути, а Узумаки всегда к нему вернется, ведь и сам не горит желанием оставлять надолго свою Королеву.